strawberry cake.

Ким Тэхёну — двадцать один, и он абсолютный сладкоежка. Каждый его день начинается с любимых разноцветных зерновых колец, залитых молоком. Затем парень бежит в излюбленный кондитерский магазинчик рядом с домом, «Creamy pie», и там покупает себе еще одну порцию вкусностей, чтобы было не скучно за просмотром сериалов и различных фильмов в одиночку по вечерам. Вот и сейчас, позавтракав, Тэхён спешит в уютнейшую лавку, где работает его друг — Пак Чимин. Этот умопомрачительный брюнет представлялся Киму одним из тех парней, что снимались в рекламе в полуобнаженном виде, прикрывшись только фартуком, и растапливали шоколад, смешивая разные его виды; затем выливали эту сладкую тающую массу в формочки для застывания, чтобы множество людей смогло насладиться изящным вкусом. В общем, создавали шедевры. Его друг, со своими отменными внешними данными, отлично мог бы вписаться в эту картину, думает Тэ, а затем, смущаясь собственных мыслей, посещающих его голову, улыбается сам себе одними лишь уголками губ. Он уже начал сомневаться, почему ходит в «Creamy pie» — точно ли из-за сладостей, а не из-за Чимина? А Пак и мечтал стать великим кондитером, только, конечно, не таким, как в мыслях друга, а самым настоящим, как в телевизионных кулинарных шоу. Но это лишь его великая мечта, к которой он идёт, поднимаясь по карьерным ступеням, с самых низов. Вот и сейчас он довольствуется летней подработкой в одной из кондитерских, да и кем — обычным кассиром. Зато эта работа не давала ему заскучать. Каждый день — бесконечная гирлянда из счастливых и ярких улыбок людей, души которых наполнены счастьем. Небольшую усталость Чимина из-за необъятной череды клиентов, обслуженных на протяжении дня, будто рукой сняло, когда он услышал, как мелодично заиграла музыка ветра над входной дверью, и в зал зашёл Ким Тэхён, кинув сладостное «привет, Чимини-хён!» Стены кондитерской в клубничных тонах радостно поприветствовали своего постоянного покупателя. Уже с порога Тэхён проникся уютом, свойственным только этому месту: приятной теплотой, чуть приглушённым светом и вечно играющей музыкой. Тонкие нотки ритмичных песен кружили вокруг, невольно привязываясь, в то время как Тэхён с каждым шагом по клетчатой красной плитке приближался к стеклянным стойкам с тортами и пирожными. Эти вкусности так и манили его. Глаза разбегались между бисквитными капкейками со сливочными розочками и серебряными бусинками, банановыми маффинами в шоколадной глазури, украшенными подсолнухами, между крендельками и пончиками, присыпанными кокосовой стружкой, и клубникой в белом шоколаде. Во рту невольно стали скапливаться слюнки. Парень хотел всё и сразу, но, так как он решил следить за своей фигурой, — хотя с ней и так всё отлично, — он сделал скромный заказ, состоящий из зефирок и горячего латте. Чимин быстро его оформил, нажимая чуть дрожащими руками на кнопки кассового аппарата, и перекинулся с другом несколькими фразами о том, как у обоих проходят каникулы. Получив пожелание удачного дня, Тэхён зашагал прочь из магазина, поблагодарив Пака и оставив того наедине со своими мыслями. Чимин давно испытывал симпатию к своему другу (вернее, тот был для него большим, чем просто другом), и не мог не заметить, как похорошел парень в последнее время. Как погустели его длинные и пушистые реснички, как глаза шоколадного оттенка обрели яркий огонёк, как порозовели его изогнутые губы, и как квадратная улыбка стала сиять ещё солнечнее. Каждый день сердце Пака взмывало вверх, куда-то к горлу, когда он слышал, как колокольчики бьются друг о друга совершенно по-другому, когда приходил Ким. Чимин ждал этого с огромным нетерпением, и спустя какое-то время даже сроднился с этой мелодией. Но на следующий день, и даже через сутки, привычный звон не прозвучал, что заставило Чимина беспокоиться о друге, думать, всё ли с ним в порядке. До конца смены он был словно на иголках, никак не мог найти себе места, что повысило уровень и так присущей ему лёгкой неуклюжести. Со стороны это смотрелось очень мило, но Пак расстраивался и ненавидел себя за свою неловкость, и в который раз извинялся перед ожидающим покупателем. Поэтому, ради успокоения своей души, Пак собственноручно приготовил бисквитные рулетики, пропитанные клубничным джемом, и направился проведать Тэхёна. Благо, жил он очень близко, всего в паре минут ходьбы от кондитерской. Неудивительно, что он так часто сюда заскакивал. Несколько мгновений Чимин стоял под дверью и сомневался, стоит ли нажимать на звонок. Но аргументы ангелочка, сидящего на правом плече, перевесили, и он позвонил, прислушиваясь, не раздаются ли по ту сторону двери шаги. Открыли не сразу, Пак даже успел подумать, что друга и вовсе нет дома. Ким появился на пороге с болезненным видом, тихонько шмыгая носом, но, как только он увидел Чимина, — улыбку скрыть не удалось. Тэхён буквально затащил друга в квартиру, накинувшись на того с объятиями, совсем позабыв о том, что может того заразить. Но это не волновало и самого Пака. Он так успел соскучиться, что сейчас со всей любовью прижимался поближе к младшему. — Чимини, как же я рад тебя видеть. Спасибо, что пришел. Я так счастлив, — Тэ начал усыпать своего хёна словами, будто до этого и вовсе не говорил все эти дни. Он пропустил друга на кухню, после того, как тот помыл руки, и позаботился о том, чтобы Пак не чувствовал никакого дискомфорта, обложив его мягкими-мягкими подушками, и приказав чувствовать себя как дома. Чимин же в этот момент словно опомнился и достал из своего кожаного рюкзака упаковку с любимыми лакомствами Кима. А младший обрадовался ещё больше и пошёл ставить чайник, непрестанно благодаря Пака. Парень разрезал торт и залюбовался кремом в форме сердечка, что был внутри. — Попробуй мою любовь, Тэхёни! — заулыбался старший, обнажая в улыбке свои белоснежные зубы и делая руками сердечко над своей головой. — Чёрт, я люблю тебя, хён, — ответил улыбкой Тэ, совершенно не понимая, что для друга эти слова значат намного больше и имеют совсем другой смысл. У того щеки покрылись алым румянцем, а усмешка и вовсе исчезла с лица. Возникла неловкая пауза, которую Ким замял, когда полез к другу с объятиями. Появилось ощущение, да и сам он чувствовал себя так, будто выздоровел вовсе. Парень сел на колени Чимина и обхватил двумя руками за шею, чуть наклонившись к его лицу. — Чимини, что нас с тобой связывает? С чего вообще началась наша дружба? — серьёзно заговорил Тэхён, заглядывая в глаза смущённого хёна. — Как с чего? Мы учились в одной школе. Вместе ходили на уроки вокала. Я всегда угощал тебя сладостями, и мне было так приятно от того, что ты счастлив, — не поднимая глаз, высказывал Пак то, что приходило на ум, даже не заметив, как быстро из речи Тэ исчезла приставка «хён». — Чимини, тебе не кажется, что наша дружба слишком уж сладкая? — Тэхён наклонился еще ниже, прямо к губам старшего, и всё неотрывно смотрел тому прямо в карие глаза. — Может, пора признаться, что никакой дружбы и вовсе нет? Ким медлил, оттягивая момент поцелуя, будто наслаждался тем, как дрожал рядом с ним Чимин, как невольно он сглатывал и как танцевали искорки в его глазах. Старший понимал, что Тэ ждёт, что он потянется к нему навстречу, поэтому, максимально сократив расстояние, Пак уткнулся носом в его мягкую щеку, прикрыв глаза, а затем, соскользнув, прикоснулся к встречающим его губам. «Интересно, его губы такие сладкие, потому что он любит разные вкусняшки?» — пронеслось в голове Пака в момент наслаждения поцелуем. На заднем фоне вовсю свистел чайник, но парни не слышали его, полностью отдаваясь чувствам, что ими овладели. Для Чимина всё было по-настоящему, но он думал, что для Тэхёна это лишь игра. Однако, заглянув в глаза младшего, он понял, что ужасно ошибается. Чимин увидел своё отражение и понял, что поселился там надолго. Чаепитие, со сладкими поцелуями вместо торта, затянулось до позднего вечера, поэтому Ким напрочь отказался отпускать старшего домой, оставив у себя на ночь, аргументируя это тем, что он болен и ему нужна забота. Поддавшись уговорам младшего, Пак остался, хотя он был не особо-то и против. Проснулся парень рано утром, когда солнце вовсю умывало его нежное детское личико. Чимин нежился в кровати, осознавая, что всё, вчера произошедшее, — правда. Тэхён всё ещё тихо посапывал рядом, просматривая уже который по счёту карамельный сон, пока резко вскочивший с постели Пак не разбудил его. — Что случилось? — сонно спросил Ким, потирая глаза. — Тэхён-а, я опаздываю на работу! — брюнет начал в спешке собирать свои вещи, и уже через пару минут стоял у дверей с провожающим его Тэхёном, который прожигал его взглядом. — Что? — не устоял от вопроса Пак. — Твои щёки как зефирки, — проговорил всё ещё сонный и зевающий Тэ, с любовью смотря на Чимина. — Тэхён-а-а, — захныкал Пак, — если я опоздаю на смену, мой начальник мне все «peaches and creams», а заодно и «chocolate wings» вырвет. — Тогда поспеши, — чмокнул Ким в лоб старшего.

***

Теперь клубничные стены и картины с фруктовыми натюрмортами радостно встречали самого Чимина. Или же он просто был счастлив, и мир выглядел по-другому, поэтому целый день у него было отличное настроение, что он и демонстрировал, неустанно даря свою тёплую улыбку окружающим. В это же время Тэхён, окончательно проснувшись и почувствовав себя намного лучше, начал собираться в кондитерскую, чтобы хоть одним глазком посмотреть на своего Чим-Чима, а заодно и отвлечь того от работы. Подойдя к магазинчику, он открыл перед собой дверь, громко звякнув колокольчиками, что заставило Пака обернуться и расплыться в улыбке. Ким подошел к кассе, терпеливо ожидая свою очередь, и еле сдержал себя, пытаясь не накинуться на парня с поцелуями. А тот лишь спросил: — Тебе как обычно? Немного подумав, Тэхён одобрительно закивал и стал ждать свой заказ. Спустя пару мгновений Чимин протянул ему элегантную коробочку, перевязанную бантиком, и поспешно заявил: «За счет заведения», прежде чем Ким успел сунуть ему денежные купюры. Тэ пришлось отойти, чтобы не задерживать очередь, но он видел, как Пак посматривает на него, хоть и старается угождать клиентам. Тэхён улыбался, - улыбался, как мальчишка, которого родители пообещали отвести в зоопарк, о котором он только и болтал; как мальчишка, который до безумия влюблён; как мальчишка, которого угостили любимыми леденцами. Подумав о конфетах, Ким начал распаковывать аккуратную закрытую коробочку, развязывая атласную ленту. — И совсем не как обычно, — расплываясь в квадратной улыбке, бубнит под нос Тэхён, доставая из упаковки печенье в форме сердечка, политое глазурью, с красующейся на нём такой волнительной фразой — «be mine». Ким Тэхёну — двадцать один, и теперь сладостям он предпочитает Пак Чимина.