Я непременно его найду...

      Наступала пора весны. Медленно, но верно, она продвигалась вперёд, отбивая последние атаки неугомонной зимы. Солнце постепенно прогревало землю нежными, ласковыми лучами, снег растаял, обнажая бурую землю с редкими тоненькими ростками подснежников. Весна вдохнула тепло во всё, что раньше было наполнено холодным страхом. Она согрела сердце и душу Анны, подарив ей спокойствие, умиротворение и…любовь. Спокойную, тихую, чистую, безо всяких страхов и сомнений. Время зимы и тяжелых испытаний прошло, и теперь Анне хотелось вечно идти вот так, как сейчас, по парку, чувствовать рядом твёрдую поступь любимого, время от времени прижиматься щекой к его плечу. Она долго смотрела в его глаза, с наслаждением чувствовала прикосновение его губ к своим губам, с радостью осознавала, что никто не сможет их разлучить, потому что теперь она его жена. Анна Викторовна Штольман. - Ну, вот видите, а я всегда говорил, что Штольман – это…, - Пётр Иванович поднял вверх палец и опрокинул в рот ещё одну рюмку коньяка. – Всё-таки статский советник теперь! Мария Тимофеевна отодвинула графин от Петра Ивановича. - Уедет теперь в Петербург и забудет про нас, - вздохнула Мария Тимофеевна, - Я то надеялась, что внуков понянчу, ан нет! - Перестань, Маша, они же обещали, что будут приезжать часто, и нас в гости звали. К тому же и не поехали бы они, если бы сам полковник Варфоломеев не пригласил Штольмана на должность в полицейском управлении, - ответил ей Виктор Иванович, переворачивая страницу газеты. Мария Тимофеевна ничего не ответила, встала и подошла к окну, глядя на прогуливающуюся в парке пару. Пётр Иванович воспользовался этим и аккуратно пододвинул графин обратно. - За тебя, Аннет, - тихо проговорил он, наливая коньяк в рюмку. Вечером в доме Мироновых было много гостей. После ужина все прошли в залу. Доктор Милц и Трегубов о чём-то оживлённо разговаривали, Коробейников внимательно слушал Петра Миронова. Мария Тимофеевна села за рояль и заиграла вальс. - Позволите Вас пригласить? – церемонно поклонился Анне Штольман. Анна присела в реверансе и приняла его руку. Они кружились под лёгкую, незатейливую мелодию вальса, глядели друг другу в глаза и улыбались. Гости залюбовались ими, их искренними улыбками, красивыми плавными движениями. Это был их первый вальс наяву, и он был рядом, такой живой, надёжный, её муж. У счастья нет завтрашнего дня, нет у него и вчерашнего... У него есть только настоящее – и то не день, а мгновение. И это было мгновение их счастья!