1
16 января 2017 г., 08:36
Два месяца спустя.
Заскочив в лифт, мужчина нажал на кнопку нужного этажа, прикрывая глаза и тяжело вздыхая. Он заранее знал, какая картина ждёт его дома через пару минут, но упорно старался не думать об этом. Вот уже третью неделю подряд его никто не встречал, не целовал при встрече и не рассказывал о прошедшем дне. Каждый раз возвращаясь домой, Дима надеялся, что именно в этот раз всё будет по-другому, как только он откроет входную дверь, но чуда не происходило. Прокрутив ключ в замке ровно на три оборота, он набрал полные лёгкие воздуха и вошёл в квартиру. Звенящая тишина больно ударила по вискам, вынуждая его в очередной раз вспомнить о недавних событиях. - Поль, я тебе мандаринов принёс… - тихо проговорил мужчина, заглянув в комнату. - Я ничего не хочу, - прохрипела девушка, даже не поворачиваясь в его сторону, так и продолжая лежать на левом боку. - Ты не ела ничего? - и так зная ответ на этот вопрос, спросил он. - Не хочу, - повторила Пелагея, а голос её казался каким-то железным. Молча прикрыв за собой дверь, Дима вновь шумно вздохнул, стараясь изо всех сил держаться. Ей сложнее, ей больнее, а он должен быть сильным, ему нельзя поддаваться эмоциям. Ровно три недели назад врач Поли сказала эту страшную фразу, впоследствии ставшую приговором: "К сожалению, беременность прервалась". И уже было плевать на все объяснения, как, почему, из-за чего и что делать. Ребёнка было не вернуть. Выкидыш. Точка. Смысла больше нет. Полторы недели в больнице, полторы недели дома, литры нескончаемых слёз и никаких встреч, съёмок, концертов, интервью. Ни-че-го. Девушка практически не вставала с постели, а из дома просто-напросто не выходила. Она категорически отказывалась от еды, стремительно теряя вес и никак не реагируя на просьбы Димы, которому тоже было тяжело. Он пытался не показывать этого перед ней, повторяя, что всё ещё будет, что у них ещё будет не один ребёнок, и жизнь на этом не заканчивается. Но ни его уговоры, ни разговоры с мамой не помогали Пелагее прийти в себя и продолжить жить дальше. Видеть подруг она совершенно не хотела, поэтому из всех имеющихся к ней приходила только Полина, не сдерживая эмоций и рыдая вместе с подругой. А на дворе был первый месяц весны. Март. Только он ничего не менял. На душе по-прежнему было нестерпимо больно и тяжело. И все в этой ситуации были бессильны, потому что никто не мог на неё повлиять. Свадьбу, что планировалась в середине марта, тоже пришлось отложить. У молодых людей не было никакого желания регистрировать брак в такой непростой момент жизни. Как можно быть счастливыми, едва не вскрываясь от безысходности? И вроде в этот период им нужно быть вместе, как можно чаще, но отчего-то не получалось. Один проводил всё больше времени на работе, выжимая из себя все соки и хоть как-то отвлекаясь, а вторая просто делала вид, что её не существует. Дима всё чаще ложился спать в гостиной, а Пелагея и не настаивала на его перемещении в спальню. Светлана Геннадьевна старалась поддерживать будущего зятя, разговаривая с ним наедине и обещая, что всё наладится. Она прекрасно знала, что он испытывает те же самые чувства, что и её дочь, и ему так же плохо, как и ей, но пожаловаться он не может. Раскладывая продукты, которые мужчина так старательно искал в магазине, он не понимал, зачем вообще их купил, если оба ничего не едят. Поля отказалась от еды из-за стресса, а ему кусок в горло не лез от всего происходящего. Редкие перекусы в виде яблока или банана и бесконечный кофе вторую неделю подряд, отсюда и плохой сон. Контролировать девушку Дима просто-напросто не мог, как бы ни убеждал себя в том, что пора бы взяться за неё и привести в чувства. Стоило ему столкнуться с её убитым, потухшим взглядом, как в грудной клетке что-то нещадно начинало щемить. Телефон Билана завибрировал, оповещая о том, что кто-то жаждет слышать его. Проведя пальцем по экрану, он приложил гаджет к уху. - Дим, привет, как вы? - послышался голос Полины. - Привет, ничего нового, всё так же - никак… - отозвался мужчина, горько усмехаясь и подходя к окну. - У нас тут с Димой идея появилась. Что, если нам вчетвером слетать в Грецию дней на десять? - предложила Гагарина. - Полин, мы из дома-то выйти не можем, а ты про Грецию говоришь. Поля даже слушать не станет, - сказал он, вырисовывая какие-то каракули на запотевшем стекле. - Вам нужно развеяться и сменить обстановку. Она же скоро на стены кидаться начнёт. Дим, подумай хорошо, поговори с ней и перезвони мне. Мы послезавтра бронируем билеты, - проговорила подруга, надеясь, что совместный отпуск состоится. - Поговорю, но ничего не обещаю, - ответил Дима, догадываясь, что ничего из этого не выйдет. - Польке привет, а тебе сил и терпения! Держитесь там! Терпение и силы были нужны, как никогда, кстати. Молодым людям был необходим отдых, но так считал только Дима, сомневаясь, что Пелагея разделяет его мнение. Доставая из морозилки курицу, дабы та разморозилась, он решил сварить куриный бульон, как его учила Светлана Геннадьевна, и во что бы, то ни стало, накормить девушку. Приоткрыв дверь спальни, мужчина вошёл, тут же раздвигая занавески и впуская в комнату хоть какой-то свет. В комнате царил мрак, отчего и настроение не менялось. - Зачем так делать? - недовольно спросила блондинка, садясь на кровати. Проигнорировав её вопрос, он открыл окно, дабы проветрить комнату и окончательно выпустить всю эту серость и обыденность наружу. - Как ты? - усаживаясь рядом с ней, спросил Дима. - Как обычно, - прохрипела она, натягивая на себя одеяло, так как в комнате становилось прохладно. - Поль, я тебе нужен? - неожиданно задал вопрос Билан. - Чего? - Я тебе нужен? - Почему ты спрашиваешь? - недоуменно переспросила Поля. - Потому что ты думаешь только о себе. Я понимаю твоё состояние, понимаю, что тебе трудно, но я тоже живой человек. Я пытаюсь тебе помочь и что-то сделать, но всё это бессмысленно. Ты меня отталкиваешь, и мы отдаляемся. Так вот я спрашиваю, я тебе ещё нужен? - впервые за долгое время он решился на этот разговор, хотя речь должна была пойти о другом. Рано или поздно человек устаёт от ощущения ненужности. И неважно, что вроде бы взрослый мужчина и вроде бы должен всё понимать. Он всего на пять лет её старше, а этого ребёнка он хотел не меньше неё. Диме до сих пор было страшно вспоминать первую ночь после известия о том, что их ещё не родившийся малыш уже мёртв. Кажется, за тридцать пять лет он ещё ни разу не испытывал таких чувств. Пелагея тогда осталась в больнице, засыпая лишь после укола с чем-то усыпляющим, потому что сама была не в силах успокоиться и перестать плакать, а ему пришлось вернуться домой и провести ночь один на один с этим несчастьем. С комнатой, что планировалась, как детская, с крошечным детским костюмчиком, купленным Полей под предлогом: "Я просто не удержалась" и осознанием того, что заведомо самый любимый и самый желанный ребёнок не будет учиться ходить по квартире ровно через год, спотыкаясь, поскальзываясь и падая на пол, но оставаясь самым счастливым малышом на свете. - Прости, - прошептала она, - Я, наверное, превратилась в жуткую истеричку за эти три недели. Мне казалось, что по одиночке нам будет легче пережить это. Я не хотела валить на тебя всё, что творилось со мной, и мне проще было попросить не трогать меня, чем попросить остаться со мной. Ты нужен мне, Дим, сильно нужен. Я тебя очень люблю, честно-честно. Слёз больше не было. Они кончились ещё неделю назад, а подушка, кажется, насквозь была пропитана этой соленой жидкостью. Крепко обнимая и прижимаясь к нему всем телом, блондинка впервые за последние три недели чувствовала себя спокойно, отпуская всё, что гложило и стояло комом в горле. - У нас ещё обязательно будут дети, слышишь меня? - прошептал Дима, целуя её в губы и чувствуя, как она вздрогнула, услышав его слова. Тихо "угукнув", Пелагея прикрыла глаза, не отпуская его от себя. То и дело вздрагивая, она всё крепче обнимала мужчину, буквально вжимаясь в него и боясь ослабить хватку. Укладываясь вместе с ней на подушку, Дима и сам не думал выпускать блондинку из объятий, пытаясь вспомнить, когда они последний раз вот так лежали. - Мне Полина звонила, - начал он, накрывая их одеялом, потому что в комнате становилось уже совсем свежо, - Они с Димой позвали нас в Грецию отдыхать. Что скажешь? - Ты хочешь поехать? - спросила она, обдумывая эту идею. - С тобой я хочу даже на Северный полюс, - рассмеялся Билан, наблюдая за её реакцией и мгновенно приникая к её губам, не удержавшись, - Мне кажется, нам нужно отдохнуть от всего этого. Тем более с Грецией у меня связаны исключительно тёплые воспоминания. - Я бы даже сказала, жаркие воспоминания… - добавила Поля, после чего они одновременно засмеялись. - Тогда я говорю, что мы едем? - прищурившись, уточнил Дима, получая утвердительный кивок. Пока он разговаривал по телефону, Пелагея смотрела в потолок, ощущая, что тот осадок, лежащий на душе огромным булыжником, медленно съезжал вниз, отпуская её. Конечно, воспоминания о выкидыше, наверное, всегда будут оставаться больной темой, которую лучше не затрагивать, но именно сейчас им обоим становилось легче. Вдыхая запах весны через открытое окно, девушка застыла в полуулыбке, через секунду медленно выдыхая и решая для себя одну простую вещь: жизнь продолжается…
