И целого мира мало. Временно фарфоровая.

- Какой ещё ужин? Ты шутишь или издеваешься? - возмутилась блондинка, недоуменно глядя на него. - Она обиделась, что я не сказал ей о свадьбе и о ребёнке, и попросила нас прийти на ужин. Что здесь такого? - продолжал уговаривать мужчина, припоминая слова подруги. - Она меня терпеть не может, а ты зачем-то пытаешься ей угодить. Какое ей вообще дело до нашей свадьбы? - не унималась она, искренне этого не понимая. - Яна мне не чужой человек, поэтому хочешь ты этого или нет, но мы идём к ним на ужин в воскресенье, - решив, что переговоры зашли в тупик, заявил он. Развернувшись, она молча вернулась в комнату, из которой вышла в коридор пару минут назад, когда он только пришёл. Не сразу придав этому значение, Дима только сейчас задался вопросом: «Что она там делала?», заранее предчувствуя что-то нехорошее. Одна из комнат, не считая гостиной и спальни, ещё совсем недавно планировалась, как детская. Но далеко зайти ремонт просто-напросто не успел, и всё остановилось на моменте, когда из комнаты убрали диван, письменный стол и стеллаж с книгами и каким-то хламом, потому что изначально там было подобие кабинета. Впрочем, теперь никто из обитателей этой квартиры не нуждался ни в кабинете, ни в детской. Разве что во взаимопонимании... Осторожно переступив порог комнаты, он так и застыл в дверном проёме, внимательно наблюдая за девушкой и осматривая пространство вокруг. На небольшом кресле, что было почти единственным предметом интерьера, который здесь зачем-то остался, лежал пакет с логотипом одного детского магазина в виде рисунка. Ему понадобилось буквально несколько секунд, чтобы сопоставить все эти факты и прийти к какому-то выводу. - А что ты здесь делаешь? - достаточно мягко спросил он, сменив тон. - Думаю, - отозвалась она, кажется, не обижаясь и не собираясь его игнорировать, - Всё-таки хорошо, что мы ничего здесь не успели сделать... - Почему? - плохо понимая ход её мыслей, уточнил Билан. - Потому что тогда было бы сложнее, - развела руками Пелагея, вновь оглянувшись вокруг. - Поль... - в очередной раз начал он, попытавшись что-то сказать. - Дим, не надо, - тоже догадавшись, что последует дальше, перебила его она, - Мне не больно, не плохо и я не страдаю... И мы не будем снова говорить об этом! Забрав с кресла пакет, в котором до сих пор лежали те дурацкие детские костюмы на совсем ещё крошечных малышей, она спокойно обошла его, явно куда-то направляясь. Те дурацкие костюмы, увидев которые, она просто не удержалась. Те дурацкие костюмы, на бирках которых указаны первые месяцы жизни детей, для которых эти вещи подходят. Те дурацкие костюмы, купив которые, она чувствовала себя самой счастливой на свете. - Я надеюсь, ты не выкидывать их пошла? - вовремя двинувшись следом за ней, уточнил мужчина и был абсолютно прав. - А какая тебе разница? - уже почти повернув ключ в замке, фыркнула Поля. - Во-первых, не надо со мной так разговаривать, а во-вторых, отойди от двери и не смей ничего выкидывать! - нахмурился он, не собираясь терпеть ни первого, ни второго. Кажется, первый вечер после отпуска, проведённый дома, набирал обороты. - А ты мне что, запрещаешь? - через силу усмехнулась она, пытаясь показать, что ей наплевать на его слова и запреты. - Уже запретил! - Ага, обязательно... Уверенно повернув ключ в замке ровно на два оборота, блондинка никак не ожидала, что он окажется гораздо быстрее и настойчивее, чем она думала, и просто-напросто оттащит её от двери, перекрыв все пути к попытке избавиться от пакета со всем его содержимым. - Поль, прекрати себя так вести!.. - Пропусти меня, пока мы не поссорились. - Ну, так давай поссоримся? Что за маразм-то? Зачем выкидывать вещи? - недовольно поинтересовался Дима, скрестив руки на груди. - Хочу и выкидываю, тебе-то что? Почему нужно обязательно влезть? Я бы и без тебя это сделала, - крепко сжав в руке пакет, прошипела она. И если бы не её взгляд, как у зайца, загнанного в угол, он бы непременно подумал, что у неё действительно имеются проблемы с головой. Если бы не то, что выдавало её с потрохами, он бы обязательно разругался с ней в пух и прах. - Пойдём, - насильно развернув её в обратную сторону и подтолкнув к двери спальни, сказал он и выхватил пакет. - И чего ты хочешь этим добиться? - на удивление, совершенно спокойно спросила Пелагея. Достав из пакета первый на очереди костюм, он заинтересованно уставился на него, рассматривая его размеры и саму расцветку. Нейтральную, не забегающую вперёд. Мол, неважно, кто родится, это подойдёт любому. Вновь запустив руку в этот несчастный пакет, помотанный жизнью, Билан достал следующую вещь, всё же явно чего-то добиваясь. - Дим, хватит... Я хочу это выкинуть, чтобы не видеть, а ты, наоборот, достаёшь оттуда... - Ты мне для начала объясни, зачем выкидывать, а я очень постараюсь тебя понять. - Я не хочу, чтобы что-то напоминало мне об этом. Разве это не логично? - уточнила она, шмыгнув носом и посмотрев ему прямо в глаза. - Можно просто убрать в шкаф, - ответил он, полагая, что его вариант намного логичнее, - Все равно рано или поздно нам... - Что? - заметив, что он осекся, нарочно переспросила девушка, - Понадобится всё это? Ты в этом так уверен? - Поль... - тяжело вздохнул он. - А что, если я не смогу родить? Что, если я даже забеременеть больше не смогу? Тебе действительно это нужно? Правда? Дим, по-моему, всё слишком очевидно, чтобы я тебе что-то объясняла! - Не говори ерунды! Врач сказал, что это ничего не значит, и что ты ещё можешь забеременеть и родить здорового ребёнка. - Но никаких гарантий она не давала и уж точно не обещала, что я обязательно рожу. Она просто сказала, что так часто бывает, и что это не показатель, но мне уже тридцать лет... - проговорила она, переворачивая все с ног на голову и заводя разговор совсем в другое русло. - Гагариной тоже почти тридцать, и ничего... Беременная ходит... - аргументировал мужчина, не зная, что и говорить сейчас. - Не надо приводить мне в пример Полину. Она уже рожала, и у неё абсолютно другая ситуация, - отмахнулась Поля, поджав губы и с некой насмешкой глядя на него. Его потерянный вид оставлял желать лучшего. - Мы с тобой столько об этом говорили и собирались пробовать снова. Что сейчас-то произошло? Почему тебя опять посещают эти идиотские мысли? Сколько это вообще будет продолжаться? - не понимал он, чувствуя, как неприятно становится внутри от происходящего. - А я ничего против наших планов и не имею. Я очень хочу ребёнка, но давай смотреть правде в глаза, Дим? - продолжая настаивать на своём, хмыкнула она. - А давай никуда не будем смотреть? Давай просто жить, Поль? Вместе, вдвоём... Без твоих таких закидонов, без попыток что-то выкинуть, без пессимистичных мыслей, - тихо сказал Дима, откинув пакет на кровать и притянув её к себе, - Я знаю, что первое время будет тяжело, что тебе не дают покоя эти крошечные вещи и комната, в которой мы хотели сделать детскую. Знаю, что ты хочешь, чтобы стало легче, но таким способом легче точно не станет. Прими тот факт, что этого ребёнка у нас не получилось родить, но придёт время, и всё обязательно получится. Я не врач, Поль, и не даю никаких гарантий... И никто в этом мире не может тебе дать гарантий, что завтра на нас не упадёт какой-нибудь метеорит, который всё разрушит. Нет никаких гарантий и не будет, но есть мы... мы с тобой... и только от нас зависит наша дальнейшая жизнь. Если ты действительно хочешь ребёнка, то нужно не выкидывать вещи с мыслью о том, что ты уже не сможешь родить, а убрать их и верить, что совсем скоро они нам всё-таки пригодятся. До боли стиснув зубы и до последнего сдерживаясь, она изо всех сил пыталась не реветь, но его слова слишком сильно задели всё то, что творилось внутри в эти минуты, когда хотелось выкинуть половину квартиры, лишь бы поскорее забыть об этом. - Я тебе соврала, - всхлипнула блондинка, глядя на него снизу вверх. - В смысле? - заметно насторожился он. - Мне больно, Дим, очень больно... - прошептала она, в ту же секунду уткнувшись лицом ему в грудь и в который раз за месяц через мгновение изойдясь в истерике.