Ribbons and bows

Этот клиент был странным: платил хорошо, вел себя прилично, совершенно никаких проблем и нареканий. Но он все еще был странным. Прошло порядка семи встреч, а Блубери все никак не мог привыкнуть. Клиент приходил всегда в понедельник вечером, когда публичный дом был наиболее спокоен и беден на посетителей. Сначала он заказывал себе разных монстров, словно примеряясь к чему-то, но, опробовав Блубери, остановил свой выбор на нем, и теперь каждый вечер понедельника Блубери точно знал, с кем и чем будет заниматься. Клиент придет после восьми часов, закажет себе Блубери на два часа в одну из самых роскошных и вычурных комнат, которая была украшена в непривычных для борделя мягких кремовых тонах розового и бежевого, а потом начнет свое необычное и довольно странное развлечение. Клиентам, по правилам, не разрешено приносить с собой какие-то вещи и использовать их на проститутках, но ему с радостью позволяли, ведь он щедро платил. К тому же, он не был больным извращенцем с безумными вкусами, он просто приносил с собой в сумке нежно-розовые ленты, которыми украшал Блубери с нескрываемым удовольствием. Он делал это аккуратно и неспешно, со всей бережностью обходился с костями Блубери, обматывая ленты вокруг них. Сначала он украшал ребра, продевая ленту рядом с местом, где у монстров сияла душа, а потом завязывал аккуратный бант, делая четыре лепестка одинаковой длины. Сначала Блубери думал, что позиции для лент случайны, но потом понял, что клиент привязывает их к одним и тем же местам. Обязательно одна лента оказывается на левой руке, которую Блубери часто использовал, чтобы прикрывать рот и стонать не так громко, потому что клиент не любил громких звуков и просил звучать тише и мягче. Один маленький бантик всегда был на мизинце, словно колечко. Также клиент украшал шею Блубери самым большим бантом, оборачивая широкую мягкую ленту вокруг позвонков и аккуратно затягивая узел. Он не спрашивал туго ли завязано, но Блубери никогда не чувствовал удушья, ему было комфортно. Пару лент он обвязывал вокруг лодыжек, а одну дополнительную привязывал на левую ногу чуть выше колена, потому что он иногда любил брать эту ногу, поворачивать Блубери на бок и продолжать уже в такой позиции. Самый главный и всегда последний бант он завязывал на стоящем члене Блубери, и этот узел действительно был туговатый, словно запрещающий Блубери кончить, но в комплекте со всем остальным, этот бант смотрелся лишь пикантным дополнением. Клиент обвязывал ленту прямо под головкой, а потом с силой затягивал, оставляя слишком длинные ленты свисать и щекотать чувствительную магию. На все эти приготовления уходило около пятнадцати или двадцати минут. Блубери не позволялось помогать, он должен был только смирно лежать и позволять себя украшать. Блубери считал это странным, не таким извращением, какие ему порой приходилось делать, но это было по-своему пугающе. К тому же, лицо клиента во время процесса не выглядело пошло, оно не изнывало извращенной страстью, оно просто было странно довольным, будто он сейчас созерцал перед собой невиданную красоту, а не продажную шлюху. Закончив все банты, клиент созерцал свою работу несколько секунд, словно видел ее в первый раз, а потом расстегивал ширинку, брал стройные ноги Блубери и разводил в стороны, а потом аккуратно и на всю длину погружался в уже влажное лоно. Блубери всегда тут же прикрывал рот рукой, одновременно демонстрируя некие нотки смущения и невинности и при этом приглушая первые громкие стоны. Не сказать, что именно такой секс больше всего нравился Блубери, но он был точно не отвратительным. Он был чем-то мягким и не таким безвкусным. И уж тем более не животным и похотливым, как бо́льшая половина встреч с другими клиентами. Клиент никогда не спешил, размеренно и плавно двигаясь в Блубери и наслаждаясь каждым моментом. Он не отводил взгляда от подрагивающих лент, особенно от той, что ласкала член Блубери. Такой вид, особенно на фоне вычурной бежевой кровати, был практически эталоном целомудрия и кротости. Во время секса было одно единственное условие – Блубери не должен кончать. Это было одновременно и легко, и сложно во время такого простого, но все еще чувственного процесса. Большинство половых актов не возбуждали Блубери совсем и даже не побуждали желание кончить на протяжении всего времени, но тут было иначе. Необходимо было почти полтора часа, если не учитывать необычную подготовку, во время крайне осторожного и неспешного секса держать себя в руках. Это было довольно сложно. Клиент, пусть и медленно и не всегда, но задевал чувствительные точки, а расслабляющая атмосфера располагала к некому возбуждению. Это было настоящим испытанием в легком, казалось бы, деле. Зачастую Блубери удавалось держаться до конца и не кончать, особенно учитывая, что член ему слегка передавили лентой, но иногда это было крайне тяжело и просто сводило с ума до белых точек в глазах. После такого особо чувственного сеанса Блубери безумно хотел удовлетворить себя, поэтому если клиент уходил чуть раньше и давал пять или десять минут свободного времени, то Блубери тут же хватал себя за член и доводил до оргазма, который каждый раз был таким бурным, что по-настоящему срывал крышу и заставлял захлебываться слюной удовольствия. Однако был раз, когда Блубери не смог дотерпеть. Он был так раззадорен и так отчаянно хотел кончить, что начал ныть, скулить и умолять, чтобы ему разрешили это сделать. Поначалу клиент просто молчал, но когда Блубери начал извиваться, дергаться и ныть еще громче, он негромко, но довольно серьезно сказал «нет». Это слово оборвало всякие надежды, Блубери честно пытался совладать с возбуждением, впиваясь правой рукой в простыни до хруста костей, он пытался кусать пальцы, чтобы боль вытравила раскаленное желание, немного охладила тело, но это не особо работало. Блубери медленно подбирался к грани, а оргазм настойчиво ломился в закрытую дверь, но клиент продолжал беспощадно и размеренно вбиваться в Блубери. В какой-то момент мозг не выдержал этого сумасшествия, и Блубери все-таки кончил, болезненно изливаясь себе на позвоночник и грудь. Разрядка была ошеломляющей, она сжигала мозги, от мгновенного отупения от разрядки выкатился язык и потекла слюна. Блубери не сразу понял, что не так, но когда увидел, как клиент слезает с кровати, застегивает штаны и поспешно выходит, то мгновенно впал в шок, а потом его окатило ледяным страхом. Блубери убьют, его точно убьют за такую ошибку, ведь он спугнул одного из самых платежеспособных клиентов. У Блубери началась паника. Клиент не появился в следующий понедельник, через неделю тоже. И все это время он не выходил у Блубери из головы, а того мучили вопросы. Неужели от того, что он кончил, он так сильно испортил настроение? Может поэтому ему не разрешали кончать. Это так отвратительно? Вопросы снедали Блубери до мозга костей. Он даже постирал и прогладил все ленты, чтобы, когда клиент вернется, отдать их и извиниться. Хотя может клиент просто ушел к другому монстру? К тому, что слушается указаний и способен держать себя в руках чертовых два часа. Блубери действительно был обеспокоен произошедшим. Клиент объявился только через полтора месяца, публичный дом даже успел позабыть о нем, но только не Блубери. Он все прекрасно помнил и уже достал заготовленные ленты. Время и место были такие же, как и раньше. Блубери зашел в комнату с опущенной головой, протянул все ленты и долго извинялся. Клиент молчал, но ленты принял. Однако, он их убрал в сумку и достал другие – кроваво-красные, с черными узорчатыми вкраплениями. Блубери это почему-то не понравилось, от этого веяло чем-то нехорошим и агрессивным. Блубери также аккуратно и планомерно оплетали: все те же места, все те же предпочтения, все тот же порядок, но теперь вместе с бантом на члене добавился еще один аксессуар – ограничительное кольцо. Клиент застегнул его на основании члена Блубери и очень туго затянул, отчего Блубери зашипел и скорчился. Это была вторая вещь, которая напугала его. Последним изменением было то, что Блубери теперь не брали нежно, как девочку. Его трахали сразу дико и размашисто, как и подобает обращаться со шлюхой. Блубери испугался и прикусил руку, помня старые установки. - Давай, шлюха, кричи, как тебе и положено! Сердитый и грубый голос оглушил Блубери, бросая в кипящий шок, но потом Блубери начал бессовестно орать и стонать, потому что его брали слишком грубо и резко. Такой двухчасовой пытки Блубери было не вытерпеть.