Current Concerns +45

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Haikyuu!!

Основные персонажи:
Дайчи Савамура, Коуши Сугавара
Пэйринг:
Сугавара/ОЖП
Рейтинг:
G
Жанры:
Романтика, Флафф, Повседневность
Предупреждения:
OOC, ОЖП
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
В крохотной кофейне, так удачно расположенной в пяти минутах ходьбы от его университета, всегда было шумно и многолюдно. Всегда тепло, светло и уютно. Всегда одуряюще приятно пахло свежесваренным кофе. Однако вовсе не это было для него самым главным.

Посвящение:
Всем своим читателям, а также и тем, кто просто прочтет этот фанфик.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Что ж, я давно ничего не писала и не выкладывала, поэтому, возможно, эта работа получилась не самой хорошей. Однако мне очень хотелось написать что-нибудь легкое и милое, в частности, именно с этим персонажем, так что я буду безумно рада, если хоть кто-нибудь прочтет это и оставит отзыв.

Приятного чтения!

Наблюдатель

16 января 2017, 01:13
Я чувствовал, что к ней в моем сердце что-то было, и это с каждым днем становилось все сильней — КиШ, «Наблюдатель»

      Он приходил сюда каждый день. В половине первого, как раз во время сорокаминутного обеденного перерыва. Садился за один и тот же (по возможности, конечно) столик у окна, снимал пропитанное уличным холодом пальто, стягивал с шеи шарф, наполовину прикрывавший порозовевшие щеки, и отворачивался к окну, делая вид, будто заинтересован давно уже известным ему урбанистическим пейзажем.

      В крохотной кофейне, так удачно расположенной в пяти минутах ходьбы от его университета, всегда было шумно и многолюдно. Всегда тепло, светло и уютно. Всегда одуряюще приятно пахло свежесваренным кофе. Однако вовсе не это было для него самым главным.

      А маленькая рыжеволосая официантка с милой улыбкой и добрыми серыми глазами, крохотным вихрем мелькавшая между столами.

      Он приметил ее сразу, как только впервые зашел в эту кофейню полгода назад. Она тогда принимала у него заказ, стараясь разобрать среди его невнятного пораженного лепета названия блюд. Он же, стоило ей уйти, в буквальном смысле схватился за сердце, не понимая, почему оно колотилось с такой безумной скоростью, будто вот-вот готово было выскочить наружу. Почему вдруг на лбу проступила испарина. Почему ему внезапно стало нестерпимо душно.

      С тех пор проблемы с сердцем у него, спортсмена и человека, в целом ведущего здоровый образ жизни, стали нормой. Он не был дураком, чтобы очень скоро не осознать: причиной щемящей боли и тахикардии была именно эта солнечная улыбчивая девушка. «Сатико», как гласил бейджик, приколотый к крочиневому фартуку у нее на груди. Впрочем, он также не был и чересчур самоуверенным, чтобы помимо чашки капучино из того же пресловутого меню попросить у нее что-то большее, например, номер телефона. Нет. Ему бы никогда не хватило смелости. По крайней мере, в данном случае.

      «Сатико».Он произносил про себя ее имя, растягивая по слогам, перекатывая на языке несколько простых звуков, словно пробуя их на вкус. «Сатико».Он повторял это вновь и вновь, и всякая сосредоточенность на учебниках летела к чертям; на черно-белом фоне печатных страниц неумолимо проступало нежное девичье личико, и грудь сдавливали тиски всепоглощающей тревоги: что, если она вдруг уволится? Сатико была везде: в его мыслях, в его воображении, в его душе. Порывисто ворвалась туда, перевернув его спокойный, устойчивый мир вверх дном и разведя там полный бардак. Она была повсюду: вокруг него и внутри него, а узы растущей привязанности алыми нитями все сильнее, беспорядочнее опутывали юношу, все ближе подбирались к слишком отзывчивому, трепетному сердцу.

      Хотя любой другой мог бы с уверенностью отметить, что внешность Сатико не отличалась чем-то особенным — низенького росточка, тощая, на спичечных ножках, немного угловатая; она производила впечатление нескладного подростка, еще не превратившегося в нечто прекрасное, — он все равно находил что-то, что выделяло ее на фоне остальных. Что-то, что делало ее, такую несуразную и заурядную, абсолютно идеальной по мнению юноши. Быть может, это цвет ее волос — неяркий, но сочный, с оттенками медового, медного и золотого, напоминавший об осеннем листопаде в конце сентября. Может, это ее глаза — светлые, ясные, наполненные какой-то внутренней энергией, проскальзывающей во всех ее движениях, в мимике, в голосе. А может это ее лицо — выразительное, с мягкими плавными чертами и улыбкой, способной легко затмить его собственную. Каждая малейшая деталь, будь то нахмуренные брови, прикушенная губа или устало поникшие плечи, соединяясь, в целом создавали неповторимый, исключительный образ, который он бы ни за что не променял даже на сотню, на тысячу действительно красивых девушек, встречающихся ему на улице или в университете.

      И он нередко удивлялся: почему? И тут же сам себе находил ответ: потому что по-другому быть не могло. Потому что он выбирал не глазами, а сердцем. Потому что он вообще не выбирал. У него изначально не было выбора, когда миниатюрная официантка по имени Сатико подошла к его столику. Этот повышенный интерес, это излишнее внимание к ней окатило его ведром ледяной воды, не оставляя ни шанса, ни возможности осмыслить, в чем дело. Да ему и не нужно было.

      Лишь только, скосив взгляд в угол помещения, где обычно стояла Сатико, пока не требовались ее услуги, ощущать приливший к щекам жар и гадать, о чем та думает. Пытаться понять ее настроение по напряженной позе и сосредоточенному лицу. А потом, случайно встретившись с ней глазами, быстро уткнуться носом в учебник по гражданскому праву и дрожащими пальцами сжать тонкую ручку фарфоровой чашки. Второй по счёту за один перерыв.

— ...га! Суга! Эй, Суга, ты меня слышишь?

      Однако ему редко удавалось смаковать упоительное чувство смущения одному. Чаще всего напротив сидел недовольный Савамура, о котором, к своему стыду, он забывал сразу же, едва углядывал в пестрой канве таких же студентов, как и они, знакомую копну рыжих волос. К слову, Дайти в долгу не оставался: беззлобные шуточки и подначки в сторону становившегося поразительно рассеянным друга всегда достигали своей цели: Сугавара краснел пуще прежнего и не знал, куда себя деть, дабы избежать удушающе-неприятного чувства оттого, что его застали врасплох.

— Слушай, — протянул Дайти, откидываясь спиной на спинку стула и пристально вглядываясь в пунцовые щеки и застенчивую улыбку товарища, — у меня давно появилось ощущение, что я обедаю со сталкером, выслеживающим объект своего воздыхания. — Лицо несчастного Коши вспыхнуло аж до корней волос. — Почему бы тебе не отнестись к этому проще и не спросить, наконец, у этой девушки номер телефона? Неужели это так сложно?

      У самого Савамуры еще не было отношений, однако после выпуска из Карасуно он продолжал общаться с Юи Мичимией — их общей одноклассницей и бывшим капитаном женской команды по волейболу, и тут уж Суга не упускал случая подшутить над брюнетом насчет возможной влюбленности. В конце концов, гораздо легче говорить о чужих отношениях, нежели о собственных.

— И когда это ты успел стать таким уверенным, а, Дай-тян? — собравшись с духом, ехидно ухмыльнулся Сугавара. Пришла пора собеседника, нахмурившись, смущенно опустить глаза. — Не преподашь мне пару уроков, как общаться с девушками? Думаю, ты у нас в этом профессионал!

      Застенчивость парня как рукой сняло. Пылающий румянец сошел на нет. Задетый за живое, Савамура лишь раздраженно отмахнулся:

— Что за глупости! Сам как-нибудь разберись! А если не хочешь опоздать на пары, то лучше поторопись и быстрее допивай свой кофе! А то мусолишь тут...

      Коши рассмеялся. Конечно, он, фигурально выражаясь, балансировал на лезвии ножа, ведь злой Дайти — страшный Дайти, но очень хотел отплатить другу той же монетой, и тот это прекрасно понимал, всякий раз удивляясь, насколько быстро Суга из милого доброго малого может превратиться в отпускающую вежливо-насмешливые комментарии язву. Разумеется, не со зла, однако весьма точно и к месту.

— Ой, кажется, я смутил тебя, Дай-тян? — констатировал блондин, с удовлетворением отмечая легкий налет красного на смуглом лице Савамуры. — Прости-прости, больше не буду!

      Именно так обычно и заканчивались большинство обеденных перерывов. Между друзьями возникала легкая словесная перепалка, в которой каждый пытался высмеять возникающие у другого сложности в общении с теми, кто им нравится, и весь флер робкого созерцания торопливости подвижной фигурки маленькой официантки непременно исчезал. К крайнему сожалению Суги. Однако и во время беседы ему удавалось украдкой поглядывать в сторону Сатико, лавирующей между столиками с подносом в руках. Порой эти несмелые, полные непонятной и необъяснимой надежды взгляды не оставались незамеченными — удивленно моргнув, не показалось ли ей, девушка приветливо улыбалась ему, вызывая у юноши не только очередной прилив яркого румянца, но и ощутимо ползущие по рукам мурашки. Тогда, выдавливая ответную улыбку, Суга резко отворачивался, и все слова Савамуры пустым сотрясанием воздуха пролетали мимо затуманенного блаженством сознания Коши, день которого уже можно было считать более чем удачным. Дайти вздыхал, наблюдая до безобразия счастливое выражение лица друга, расплачивался за обед и легким подзатыльником (дань тому, что он все-таки был капитаном) возвращал того с небес на землю, напоминая о том, что они могут опоздать.

      Сегодня — тоже. Извинившись за свою невнимательность, Сугавара поспешно поднялся с места, сдернул со спинки стула пальто и принялся одеваться, с горечью думая о том, что ни один обеденный перерыв не вечен и что до завтра он больше не увидит солнечной рыжеволосой официантки и не окунется в мягкую гостеприимную атмосферу кофейни. Что ж, возвращение в скучную, полную серых учебных будней реальность было неизбежным. Хотя где-то далеко на задворках разума юноша весь вечер будет вспоминать улыбку Сатико, чувствуя, как в груди сладким трепетом разливается неописуемая нежность к абсолютно незнакомому, но уже ставшему частью его мира человеку...

      Улица встретила друзей волной пробирающего до костей воздуха и мелкой дождливой моросью, мгновенно смывшей весь аромат кофе на их одежде. Хоть до ворот университета было рукой подать, Дайти все же раскрыл зонтик и тут вдруг в недоумении обернулся к оставшемуся мокнуть товарищу: по иронии судьбы, свой зонт Суга забыл там, в кофейне.

— Я сейчас вернусь!

      Юноша развернулся, намереваясь как можно скорее зайти обратно и забрать зонт, однако этого не потребовалось: с криком «Простите, пожалуйста, вы забыли зонтик!», к ним навстречу из дверей выскочила та самая официантка. В руках у нее действительно лежал забытый темно-зеленый аксессуар. Потому что улыбки самого Коши никогда никого не оставят равнодушным.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.