Монета встала на ребро

No, you'll never be alone When darkness comes I'll light the night with stars Hear my whispers in the dark No, you'll never be alone When darkness comes you know I'm never far Hear the whispers in the dark Whispers in the darк… Skillet - Whispers in the Dark

- Шого, какого черта? Что ты тут забыл? – Нэоко замерла посреди комнаты, глядя на сидящего на краю постели Макишиму, всем своим видом показывающего крайнюю степень терпения и ожидания. - Тебя, - невозмутимо ответил тот, поднимаясь, - И я не верю, что ты не рада меня видеть, - добавил он, шагнув к ней. - Самоуверенный идиот, - вздохнула Сугимото, покачав головой, - Скажи спасибо, что я попросила звукоизолировать спальню. Но если Масаока тебя увидит, то я не смогу вытащить тебя. - Он не увидит меня, если ты сама не позовешь его. Зачем ты рассказала ему о нас? И да, что он тут делает? - А то ты не знаешь! – фыркнула девушка, - Ты же следишь за мной вот уже почти неделю! Или будешь отрицать очевидное? - И не подумаю. Я же сказал тебе, что не уйду. И даже больше – я сам пытаюсь вычислить, кто это мог сделать. - Ты думаешь, я тебе поверю? Откуда я знаю, вдруг это твоего ума задумка? Раз уж ты пообещал «вернуться за мной»? – Нэоко хотела верить Шого. Честно. Но один раз он уже обманул её. И очень трудно поверить снова, несмотря на любовь. И несмотря на сказанное Масаоке и собственную интуицию, говорящую, что это действительно не он. - С чего ты взяла, что это я? Ведь ты же сама сказала, что это не я. - А кому еще могло бы понадобиться похитить инспектора Бюро? – резонно возразила Нэо. - Ты сама себе противоречишь, Синегривка, как бывало порой в школе, - с укором заметил Шого, подходя ближе, - Ведь ты же сама сказала, что знаешь, что это не я. Да и зачем мне это делать, если я перед тобой и жду тебя весь твой разговор с этим латентным? - Вообще-то подслушивать чужие разговоры - неприлично. - Как и не давать собеседнику договорить и все объяснить, как ты в тот вечер, - парировал Макишима. Подойдя к ней, он серьезно и пристально посмотрел ей в глаза: - Пожалуйста, Нэо, выслушай меня. Да, я сбежал, но я не хотел, чтобы ты мучилась перед выбором: дать мне уйти или сдать Бюро? По идее я должен бежать, но я не могу это сделать. - Почему? Для чего, по-твоему, я прогнала тебя тогда? – если уже пошла такая игра, то пора раскрыть все карты, - Откройся ты чуть раньше, то возможно было бы время что-нибудь придумать. - Вряд ли бы мы успели тогда. И даже если бы условились где-то встретиться, где была бы гарантия, что за тобой бы не следили? Нэоко прикусила губу, отводя взгляд, признавая свое поражение. А ведь эта мысль приходила ей в голову, когда она невольно, раз за разом прокручивала различные варианты развития событий, откройся они друг другу если не раньше, то так, как получилось и инсценируй они побег Макишимы, чтобы они смогли встретиться. Ведь кто их знает, этот коммутатор. Конечно, можно было бы его оставить дома, а что делать с мобильным, по которому тоже легко отследить местонахождение? Так может, Шого был прав? Но что тогда им делать сейчас, когда… - Я все равно остаюсь перед этим выбором, Шого, - тихо сказала она, - Либо сдать тебя, либо позволить бежать. Я перед ним нахожусь каждый день! Макишима смотрел на девушку и не верил что перед ним та Нэо, которая была с ним до того злополучного дня. Впрочем, возможно в ней говорит обида, а возможно все её чувства сейчас обострены её состоянием. Кстати, она собирается сообщить ему о нем в ближайшем будущем или нет? - Выход есть всегда, - он осторожно, боясь, что его оттолкнут, обнял девушку, - Нужно просто подумать и постараться найти его. - Какой? - подняла взгляд Нэо, - Какой, Шого? У нас обоих только два выхода! Даже если я попрошу, отец вряд ли сможет помочь. - Я знаю, но... У меня есть одна идея, - прошептал он и тихо, на ухо, рассказал ей пришедший в голову абсолютно безумный, рискованный, но единственно верный план их побега от разделившей их системы. - Ты уверен? - спросила Нэо, - Ведь все равно опасно. - Доверься мне. Все будет хорошо, - улыбнулся Макишима. И словно только сейчас он почувствовал, что обнимает почти обнаженную девушку. От Нэоко пахло лавандой и свежестью гор. Весной...Порой перемен. Что ж, насчет системы пока это неизвестно, а вот в личной жизни они произошли окончательные и бесповоротные. Может, желая увидеть величие души, он забыл, что всегда её озаряло светом и о своей собственной? А обнимая им девушка заставила его вспомнить об этом? О том, что в этой гонке, игре и борьбе он забыл, что тоже человек? Кто знает… Возможно, только провиденье, но его замыслы показывает только время в своем незыблемом течении. Впрочем, он никогда не задумывался об этом раньше, а когда уже все свершилось, искать причины уже как-то поздно. Не удержавшись, Шого легко коснулся губами плеча Нэо, вновь ощущая бархатистую мягкость её кожи. Внутренне вздрогнув от неожиданного прикосновения, Нэоко взяла Шого за руку и поднесла ладонь к лицу, глядя на почти затянувшиеся порезы, обжигающе алые и гротескные на светлой нежной коже. Повинуясь какому-то странному порыву, она осторожно коснулась их губами, словно надеясь стереть эту боль. На глаза вновь невольно наворачивались слезы. Счастья выигрыша или горечи поражения? Или испытанной ими обоими боли? Неважно. Монета их жребия стала на ребро, а значит, теперь все в их руках. - Прости и ты меня, - прошептала она, - За то, что сорвалась, за то, что прогнала. Но так действительно было нужно. Я была бы спокойна, зная, что ты жив, пусть и далеко, вне любой опасности. - Я знаю. Но я никогда не убегал, разве ты не помнишь? И если у нас сегодня вечер откровений, то ты ничего не хочешь мне рассказать? Например, о том, почему тебе все-таки было плохо? - Ну-у-у…, - черт, теперь Нэоко понимала, почему Шион заранее готовила легенду – вот так вот, с ходу, ничего подходящего на ум не приходит, - Я же говорю, сорвалась. Да и, может, съела что-то не то, - какой хромой уход от ответа, но она не знала, как сказать Макишиме, что она ждет от него ребенка. - Конечно, - тихонько рассмеялся Макишима, не спеша размыкать объятие, - Сладкие онигири и соевый соус как-то не очень сочетаются, - прошептал он ей на ухо, словно какую-то тайну, - Не замечал за тобой любви к столь рискованным экспериментам, - шепот касался кожи, словно шелк, искушая воспоминаниями, обещанием, заставляя все внутри разрываться между двумя желаниями: остановить его, попросить уйти и больше не рисковать так и...чтобы он остался. - Шого.... - Да? – скользнувшая по шее, откидывая назад влажные волосы, рука, - Мне уйти? Или остаться? Это словно месть за причиненную ему боль. Сейчас она стоит на краю. И сейчас она должна принять решение. Шагнуть в пропасть или нет. Быть с Макишимой или потерять его. Падать в одиночестве вниз или бежать вперед с ним? «Я знаю, что мы все равно будем вместе». Кажется, так она сказала отцу, когда он просил прощения, что разлучил её с ним? «Если суждено падение, то упадем мы оба». - Останься, - решительно, твердо, глядя на то, как в золотистых глазах тают искорки напряженного ожидания, прежде чем её губ касаются теплые и нежные губы. Отвечая на поцелуй, Нэоко мельком подумала, что наконец-то нашла ответ на так долго не дававший ей покоя вопрос. Что ей делать? Быть с ним. Несмотря на то, кто он. Для нее он - просто он. Обнять за шею, чувствуя, как её осторожно опускают на постель, не переставая целовать. Так не хочется останавливаться, но... Мягкое прикосновение к груди вызвало немного болезненный стон. По мере увеличения срока грудь начала становиться очень чувствительной, а потому порой с бельем возникала проблема. Особенно учитывая, что скоро она должна была начать увеличиваться. Но, как ни крути, им и так нужно было остановиться. Ничего, у них еще будет много ночей. Почему-то она уверена в этом. - Что-то не так? – тревога в золотистых глазах, - Тебе больно? «Попалась… Что ж, тем лучше. Ночь откровений, так ночь откровений. Да и вряд ли бы я смогла скрывать это». Неохотно отстранившись, Нэоко спросила: - Шого, ты действительно хочешь знать, что со мной? Потому что причина самая серьезная. - Я весь внимание - Хорошо. Я…., - о, приснопамятная Сивилла, как же трудно подобрать слова, да и собраться с силами, чтобы сказать их, - Я жду ребенка. От тебя. - Значит, ты все-таки решилась сказать, - как-то хитро улыбнулся Шого. Словно он…догадывался, что ему скажут? Но…какого черта? Какого черта он тут ломал комедию и… - Ты…, - глядя на искорки довольства в глазах, - ты знал, да? Знал, еще когда пришел сюда? – возмущению Нэоко не было предела. Она волнуется, не знает, как сказать и как он отреагирует, а эта бесстыжая сволочь с нулевым коэффициентом все давно знает! – Шого, ты в курсе, как такое называется? - Тише, - Макишима осторожно привлек девушку к себе, - Да, я знал. А ты думаешь, твои визиты в клинику «Изида» остались незамеченными мною и не вызвали у меня вопросов? И, думаешь, я не понял, почему ты не сказала мне в тот раз? Если ты волнуешься, что я думаю, то я скажу одно – в тебе не просто часть меня. Для меня это будет часть тебя. - Я не могла сказать, - ответила Нэоко, - Потому что даже в Бюро об этом пока знают немногие. Лишь женская часть нашей группы, но и те приперли меня к стенке. Но они не знают, кто причина, - она невольно усмехнулась, - Поэтому прекращаем улыбаться с видом налакавшегося сливок кота, и думаем, что делать, раз уж тебе все известно. - План нужно будет разработать до мельчайших деталей, чтобы исключить малейшую вероятность опасности, - заметил Макишима, - И возможно, оно и к лучшему, что рядом с тобой кто-то из карателей. И дело не только в нападении. - Но охрану из-за него приставили. Гиноза был готов меня в Бюро запереть, если я не соглашусь, - Нэоко фыркнула при воспоминании, - Трясется надо мной и Акане, а о своей личной жизни времени подумать нет. - В ресторане я как-то этого не заметил. Хотя по нему не скажешь. И даже на Цербера он не похож. - Ты не общался с ним, столько, сколько я. - И как ты, тоже, да? – выгнул бровь Шого и, увидев выражение лица Нэо, расхохотался. Та, невольно рассмеявшись следом, бросилась к нему: - Ты еще смеешься надо мной, Отелло? – приглушая ладонью слишком громкий смех Шого. Перехватив её руку, мужчина легко поцеловал запястье, а потом внутреннюю поверхность ладони. - Последние дни у меня было мало поводов для смеха и для радости, - заметил он, - А сейчас их столько, что даже делается страшно - а за что столь щедрый дар? Невольно чувствуется под..., - однако ему не дало договорить прикосновение губ к его. Поцелуй Нэо был легким, нежным и неуловимым. - Ты никогда не был фаталистом. Даже если подвох и есть, то мы или найдем его, или справимся с ним, - рассудила она, - И думать о нем будем тогда. А пока - ты здесь, со мной. И по твоей милости я так и не переоделась в ночную рубашку, - девушка поправила сбившееся полотенце. - А мне нравится и так, - золотистые глаза лукаво сверкнули, - Если я пока не могу тебя коснуться, то позволь хотя бы любоваться. Ай, - тычок в бок, - за что? - Насмотришься еще! - Сугимото потянулась к тумбочке, открывая нижнюю часть. Спустя пару минут она уже была в легкой хлопковой сорочке лавандового цвета на тонких бретелях. Макишима привлек Нэоко к себе, укладывая рядом. Устроившись в его объятиях поудобнее, она спросила: - Жучок на комфилде твоих рук дело, да? - Да. Я перенастроил его на слежку. Должен же был я знать, что с тобой. - И разумеется, все видел, - помрачнела Нэоко, вспоминая, что с ней было первые дни. Злость, горечь, боль... Все смешалось в поистине адскую смесь, из-за которой она места себе не находила. - Видел, - не стал отрицать Шого, - Прости меня за это. - Простила, - Нэоко коснулась его щеки, - Думаю, ты чувствуешь это. Макишима чувствовал. Сказав ему «останься» она сделала выбор - простить его и быть с ним, а не сдать в Бюро. И даже этот латентный в гостевой комнате ничего не сделает. При мысли о том, как это весело - обвести карателя вокруг пальца, Шого подавил смешок и легко коснулся волос Нэоко. Влажная и непослушная грива напомнила ему один вечер, проведенный вместе, еще в школе. Они попали под дождь, и Нэо осталась у него. Она осталась у него в тот вечер. Намокшая одежда сохла, повешенная на крытом балконе, они сидели у него в комнате. Нэоко устроилась тогда на кровати, одетая в его рубашку и джинсы – такая нескладно-хрупкая, но для него – самая красивая. И именно тогда он увидел в ней девушку. Тем дождливым вечером, когда расчесывал оказавшиеся непослушными иссиня-черные пряди. - Спутаются, - заметил Шого в ответ на вопросительный взгляд, - утром потом не справишься, - увидев на тумбочке массажную щетку для волос, - Давай приведу твою гриву в порядок. - М-м-м, давно такого не было, - улыбнулась Нэо, поднимаясь. - Да, очень. И я хочу исправить это упущение, - ответил Макишима, садясь у неё за спиной. Взяв щетку, он осторожно провел щеткой по непослушному шелку. Мерные движения щетки убаюкивали, равно как и мурлыкаемая Шого колыбельная. Чисто без слов, просто мелодия... И под её властью как-то незаметно отступали все сомнения, страхи, метания и тревоги. И даже усталость сменялась простым желанием уснуть, чувствуя рядом тепло любимого и близкого человека. Но с другой стороны все же страшно – уснуть, а потом проснуться одной или с чувством, что все случившееся – сон. Нет, она не будет поддаваться. Она не будет закрывать глаза. Не будет. Не… Осторожно уложив уснувшую Нэо на постель, Шого бросил щетку на стол и, укрыв девушку одеялом, взял её телефон и набрал на нем короткое sms: «Доброе утро! Не хочу подставлять тебя, поэтому ушел, пока ты спишь. Увидимся. Целую. Шого». Отправив сообщение на её же телефон, он положил мобильный на тумбочку и, легко поцеловав спящую девушку в щеку, подошел к окну, а вернее, к балкону. «Боже мой, никогда не чувствовал себя Ромео», - подумал он, наконец-то ступив на землю и скрывшись в лабиринте переулков.