Яблоки

— Приглядите за Майкрофтом, он не столь силён, как считает. — Я позабочусь о нём, — кивнув, пообещал Грег, с удивлением слушая слова благодарности и прозвучавшее собственное имя в исполнении младшего Холмса. Одного из них, по крайней мере. Стуча зубами, улыбается доктор Ватсон, кивая почти незаметно, и инспектору не остаётся ничего другого, кроме как приняться за свои должностные обязанности и чуть позже приступить к просьбе Шерлока, которая, на самом деле, гораздо большее, чем просто дружеская просьба. Для одного из них, по крайней мере. Покончить с делами и передать дело Эвр Холмс тем, кто сможет приглядеть за девушкой с необходимой тщательностью, удаётся только к утру. Ещё не рассвело, и Грег бы с удовольствием плюнул на всё, отправившись спать после такой-то ночки, но этого момента он ждал слишком долго. Хотя, если быть честным, то не ждал — не думал, что когда-нибудь выдастся шанс ткнуть ледяного и неприступного Майкрофта Холмса в его же ложь. — Это не то, что нужно, идиот… — трёт глаза Лейстред, шепча проклятья себе под нос. Почти всю доступную для огласки постороннему информацию ему рассказал сам Майкрофт, когда они связывались по телефону, а самое главное — Джон, пока Шерлока не было рядом, а сам он отфыркивался и пытался вылить из ботинок воду. — Он собирался собой пожертвовать, — дрожа, быстро говорил Ватсон. — Представляешь? Наговорил гадостей, хотел заставить Шерлока пристрелить его. — А Шерлок что? — замирая, спрашивает инспектор. Он, конечно, знает, что Майкрофт в порядке, но не знает подробностей. Джон коротко улыбнулся. — В любой другой день он бы это сделал, но не сегодня. Что к лучшему. Инспектор не ответил, только кивнул, в который раз поразившись чокнутой семейке Холмсов. Не в последний за этот вечер и ночь. На то, чтобы выбраться из Шерринфорда и добраться до Лондона, потребовалось время, и Майкрофт хотел бы, чтобы оно продлилось чуть дольше. Прибыть в Лондон значило остаться одному после всего, что произошло, в ожидании того, что произойдёт ещё. Радовала, словно мазохиста, мысль о сломанных рёбрах, одном или двух, которые придётся всё же подлатать прежде, чем возвращаться в имение. Нескольких часов в клинике, пожалуй, хватит на то, чтобы разобраться во всём и попытаться нащупать твёрдую землю. Этого времени должно хватить на то, чтобы убедить себя, что всё снова под контролем, что брат в безопасности, а сестра… Этого времени должно хватить, чтобы запрятать обратно в себя всё то, что из него вытянули. Найти старшего Холмса не составило труда. В клинике было на удивление тихо — сказывались, очевидно, привычки Майкрофта: никакой суеты и поразительно вежливые секьюрити, которые были больше Грега раза в два по всем параметрам. Лейстред петлял следом за медсестрой по коридору, шурша своей ношей, и женщину совсем не слушая. Зря он это всё. Зря. Холмсу ведь не это сейчас нужно, не это… — Он здесь, вы можете войти, инспектор, — вышколено улыбается дама, указывая раскрытой ладонью на безымянную дверь с матовым стеклом. Грег кивает, и медсестра удаляется, оставляя его одного в пустом и тихом коридоре. Лейстред вздыхает. Зря он это; пакет шуршит слишком громко, а из-за двери ни черта не слышно, совсем ничего. Может, Майкрофт сейчас спит и ему не до визитов вежливости? — Входите, инспектор. Голос у Майкрофта ровный, совсем спокойный. Как всегда. На секунду Грегори даже уверен, что сейчас войдёт в его рабочий офис или отдельный кабинет в «Диогене», где он пару раз бывал, но как только ручка двери под его ладонью с щелчком поворачивается, по ту сторону двери нет ни странного клуба молчунов, ни серой коробки с портретом за спинкой чёрного кресла. Тут полумрак, разбавляемый рыжим светом фонарей с улицы. Горит крохотная лампочка у изголовья больничной койки, на которой замер человек испуганной тенью. Лейстред ступает вперёд, попадая под чужой взгляд и замечает, что тень становится ещё более острой и напряжённой. — Добрый вечер. — Дверь скользит за спиной инспектора, мягко отрезая их двоих от внешнего мира и человечества в целом. Майкрофт не сводит с него взгляда прищуренных глаз. Выглядит он болезненно. Грег потоптался на месте с минуту и сделал шаг по направлению к койке. — Как вы себя чувствуете? И как вы узнали, что это я? Он знает, что ему доложили о его прибытии — на столе ноутбук, а на нём подвижное окно с серым изображением с камеры слежения. Он знает, что последний вопрос совсем ни к чему, но не спросить не может. Это их игра. Давнишняя, словно дань традиции, без которой всё пойдёт не так. Это сладкий отголосок самой первой встречи, всегда доставляющий странное и приятное удовольствие. Быть узнанным Майкрофтом Холмсом для Грегори многое значит, несмотря ни на что. Холмс следит за тем, как инспектор Скотланд-Ярда медленно к нему приближается, и гадает зачем он тут. Конечно, это всё его братец, но есть что-то ещё, и это Майкрофту совершенно не нравится. — Я в порядке, — взяв заведомо холодный тон, врёт Майкрофт, но только об этом Грегу знать вовсе не обязательно. Ничего не в порядке, но это только его проблема. — И совершенно не сложно узнать то, кто стоит за твоей дверью — пустяковая игра. Это под силу даже травмированному: я узнал ваши шаги, инспектор — у вас своеобразная походка, — Холмс натянуто улыбнулся, впрочем, тут же отвернувшись и сжав губы в тонкую нить. — К тому же ваш силуэт, когда вы стояли за дверью, подсказал мне: сутулые плечи, стрижка, ваша одежда. Ну это самое очевидное, конечно. И этот милый, но совершенно не обязательный знак внимания в ваших руках — из всех моих… знакомых, скажем так, только вы, любезный инспектор, столь подвержены сантиментам, — Майкрофт покосился в сторону пакета в руках Лейстреда. Он медленно втянул воздух носом, хмыкнув, — апельсины. Не люблю их. Добрый вечер? Скорее утро. Что привело вас сюда, инспектор? Грег разглядывает учтивую улыбку, складку между бровей, растрепанные волосы и измятую рубашку, с капелькой ржавого пятнышка на воротничке. Майкрофт выглядит болезненно. Мнёт пальцами больничные простыни и одежду, в которую так и не облачился, не решившись расстаться со своим костюмом. И всё-таки это всё зря. Поэтому инспектор вздыхает, улыбается, делая вид, что удивлён, — в который раз, — чудесам дедукции, и складывает пакет с апельсинами на край койки. В четыре часа утра их оказалось не так-то просто найти. Один апельсин выкатился из пакета, рыжим пятном прокатившись по простыни прямо к краю, глухо шлёпнувшись на пол. — Теперь я вижу, что вы в порядке… — врёт Лейстред прислоняясь к низкой тумбочке у кровати. Он смотрит на упавший апельсин и думает о том, что быть другом, когда ты хочешь совершенно не этого, чертовски сложно. — Ваш брат просил приглядеть за вами. Ну и вот — я здесь. Посижу с вами немного. Они молчат. Майкрофт смотрит на свои ладони, сжимая и разжимая кулаки. Грег не знает что сказать. Знает, конечно, но это совсем не то, для чего его сюда посылал Шерлок. А может быть?.. Нет, конечно, нет. Майкрофт натерпелся за эти несколько дней, так что нужно быть дружелюбным. Нужно попытаться. Хотя бы немного. — Вот как? — Наконец задумчиво тянет Холмс, роняя руки на колени. Он поднимает глаза, неосторожно встречаясь взглядами с Грегом. Глаз они не отводят, будто бы проверяя кто сильнее, кто больший храбрец, а кто откровенный трус. Свой статус Майкрофт подтверждает во второй раз, отводя взгляд синих глаз первым. — Не думаю, что мне требуется помощь человека, далёкого от медицины. Лейстред не сдерживает улыбки. Что бы ни случилось, а Холмсы себе не изменяют и остаются теми, кем они и являются — выгонять так с шиком. — Это было довольно грубо, мистер Холмс, вы знаете? — Нет смысла спрашивать, Майкрофт всё равно не ответит, но сказать всё же что-то нужно, как и нельзя просто проигнорировать. — Я хотел вас поддержать. Как друга. Брови Холмса ползут на высокий лоб, на лице настоящее удивление и, кажется, немного облегчения? Майкрофт принимает более удобную позу, морщится, усаживаясь на койке, и сминает свежие простыни, не спеша отвечать. Пальцы стискивают друг друга, так невыгодно демонстрируя всё ещё оголённые чувства. — Знаю. Именно поэтому я это и говорю. Вам нечего делать здесь, инспектор, отправляйтесь домой и выспитесь — вы еле на ногах стоите, а скоро рассветёт. Вам не нужно на службу? — Грегори удивлённо выгибает брови и этот жест красноречивее некуда. Майкрофт недовольно кривится, словно от зубной боли и добавляет как можно вежливее: — Сейчас я нуждаюсь только в медицинском обслуживании и покое. Поверьте, обслуживание тут на высшем уровне, да и травма не такая серьёзная, поэтому обеспечьте мне последнее из моего короткого списка пожеланий, и я буду счастлив. Если хотите… — Джон и Шерлок мне всё рассказали. Он перебивает, не давая закончить. Чёрт возьми, это случится. Плевать. Правда. Что бы там он ни испытал, какими бы проблемами это ни обернулось, но это единственный случай расставить всё по своими местам. Поступок настоящего эгоиста. И плевать на это. — Всё? Или что-то конкретное? — Сухо спрашивает Майкрофт, всё так же не смотря на Лейстреда. Он знает, что эти двое ему рассказали, и понимает, что Лейстред явился за сатисфакцией. Как нельзя вовремя. — Даже если так, то что с того? Это семейное дело и вы не в праве совать в него свой нос. — А знаете, где-то я это уже слышал, — совершенно издевательским тоном тянет инспектор, задумчиво глядя в потолок. За окном выключаются фонари, и в палате становится совсем темно. Сквозь жалюзи лениво просачивается сизая дымка предрассветного часа. Где-то на улице по тротуарам ползёт, выгибая спинку, туманный зверь, но его совсем не видно из окон. Грег снова смотрит на Майкрофта, задерживая на нём вязкий взгляд, кажущийся обиженным. — Ах да, несколько лет назад я говорил вам то же самое, когда вы начали вмешиваться в мои дела и заставлять следить за вашим братом. Холмс криво улыбнулся, обнажив зубы. Вот куда дует ветер. Слава богам, что хоть этот не с Востока, но приятного в нём тоже мало. — У меня был сложный день, инспектор, давайте не будем… — У меня вся жизнь «сложная», — горько усмехается Грег. — Часть её, конечно. Зато вашими стараниями, мистер Холмс. — Мне казалось, что вы получали неплохую выгоду из нашего соглашения. — Получал. Да, — охотно соглашается Лейстред, неожиданно для себя самого, произнося ругательство и закусывая щёку, чтобы не сорваться. Он всё же здесь по делу. — До того момента, когда вы меня… хм… отвергли. — Какой любопытный термин. Вы могли бы выбрать другой… Грегори, кажется, рычит. Не в силах терпеть больше, он резко срывается с места, пару раз прошагав из одного угла в комнаты в другой. Майкрофта это забавляет. Он сделал это снова. Так же, как в прошлый раз, когда просто напросто сказал всего несколько слов на признание, когда трусливо сделал ноги, побоявшись чего? Ответственности? Чувств? Его, Грега? — Какой? Отшил? Обманул? Бросил? Какой, Майкрофт? Лейстред наконец прекращает свои метания, останавливаясь напротив Холмса. Он склоняется к нему порывисто и резко, заставая страх в его глазах, который быстро юркает куда-то, пытаясь спрятаться, не выдать своего присутствия за ровным тоном и безучастием на будто бы спокойном лице. — «Прекратил сотрудничество» — этот термин подошёл бы. — Майкрофт сглатывает вязкую слюну, стараясь быть учтивым, стараясь улыбаться Грегу вежливо, словно тот сейчас просто инспектор Скотланд-Ярда, а не человек, заставляющий всё внутри него дрожать, разгоняя кровь по венам с удвоенной скоростью. Он слышит своё имя из уст Грегори впервые за долгое время и это будоражит. Это раздражает и заводит. Это пугает, снова. Просто до чёртиков. И чтобы всё не зашло дальше, придётся убегать. Снова. — Инспектор, я бы попросил вас… — Хм, «инспектор»… Понятно. — Грег как-то нехорошо улыбнулся. — Ты не меня обманул, Майкрофт. Ты обманываешь сам себя. Тогда. И сейчас. — Что? О чём это ты? — Вот об этом, — палец мужчины ткнул в грудь, заставляя Майкрофта поморщиться от неприятной боли: физической, в том месте под тугой эластичной повязкой был синяк, кажется, и той невидимой, неописуемой боли, дерущей его слишком громко бьющееся сердце старыми воспоминаниями. — Об этом. Холмс закусил губы и отвёл глаза. Да, точно. Джон и Шерлок ему всё рассказали. Включая то, что у холодного и чопорного Британского правительства, оказывается, есть благородное сердце, прячущее в себе слишком много тайн. — Ну и что? Тахикардия на нервной почве. Бывает, — разводя руками, мирно тянет Майкрофт, срываясь в фальшь на последнем слове. Грегори смотрит на него устало. Он фыркает и прикрывает глаза, усаживаясь на край кровати, сдвигая в сторону рыжий знак внимания, сладко пахнущий в больничной палате. — Инспектор, вы ведь с визитом вежливости пришли? Думаю, ваше время вышло. Холмс кивком указывает на окна своей палаты, за которыми вспыхивают первые брызги бледно-апельсинового рассвета. Майкрофт морщится, слушая как скрипит его кровать, с которой падает ещё один фрукт. Лицо Лейстреда совсем рядом. В чуть тёплом забрезжившем солнечном свете видно всё-всё: его усталость, беспокойство, тоску, грусть и много чего ещё, что мозгу гениального человека просто не под силу идентифицировать по причине того, что просто по-человечески не хочется. Нет сил — так говорят. Грегори улыбается. Совсем чуть-чуть, самыми уголками губ. — Ваш брат просил позаботиться мне о вас. Не думал, что когда-то этот день настанет, что вы поменяетесь с Шерлоком ролями. Но теперь ему моя помощь ни к чему, давно уже ни к чему. А вам… Он ни то спрашивает, ни то утверждает, видя насквозь Майкрофта и уже зная какое слово мысленно было произнесено и как именно закончил предложение за него старший Холмс. …нужна. В тот раз. Сейчас. Всегда. Инспектор подсаживается ближе, медленно, боясь спугнуть, укладывает руки на плечи Майкрофта. Ладони большие и тёплые, пусть и дрожат, но это ничего. Это важнее любого события: переговоров и задержаний, приёмов и допросов. — Мы ведь прекратили сотрудничество. Я его прекратил, а вы до сих пор?.. Пальцы ложатся на шею, поглаживая кожу и считают пульс. Сердце Майкрофта словно взбесилось. И инспектор безмерно рад, что приехал, что рискнул. Счастлив, что всё осталось по прежнему, пусть и перевернулось с ног на голову, обернув последние пару лет практически в кошмар. — Ничего не изменилось, Майкрофт. Ничего. Майкрофт уснул у него на плече, вымотанный после всего того, что случилось, отчасти и после визита Грега, и инспектор чувствовал себя из-за этого виноватым. Самую малость. Поэтому он пытался загладить свою вину хоть немного: сидел неподвижно, вытянув ноги на койке, и почти неотрывно смотрел на мирно дремавшего Майкрофта, боясь его потревожить. Они говорили. Немного, о таком сложно разговаривать. После всего было слишком сложно не думать о том, что в очередной раз за поворотом фраз может скрываться предательство, стреляющая прямо в сердце фраза, произнесённая ледяным безучастным тоном: «Это было просто одолжение, инспектор», и взгляд такой, что внутри всё на куски разрывается. Когда боится Британское правительство, разрушаются не только чужие жизни, но и его собственная. В дверь постучали, и без разрешения в палату скользнула медсестра, та самая, что несколько часов назад проводила Грегори к палате Майкрофта. Она собиралась было что-то сказать, но наткнувшись за предупреждающий взгляд инспектора понятливо кивнула и скрылась обратно в коридоры. Лейстред вздохнул, снова обернувшись на Холмса. Он уже не спал. — Вам и правда сейчас стоит уйти, — Майкрофт улыбнулся. — Англия не должна оставаться надолго без своего героя. — Тогда я приду завтра. — Кивнул инспектор, искренне надеясь, что завтра ему будет куда идти. — То есть, вечером. Сегодня. Сразу как освобожусь. — Хорошо. Холмс отодвинулся к краю койки, давая Лестрейду возможность подняться на ноги. Грег двигался неуклюже, туго, будто бы заржавелый механизм, но привести себя в порядок не составило труда. Куда как сложнее было понять как уйти. Что сказать? Как попрощаться, и прощаться ли? — Инсп… Грегори. — Да? — Лестрейд, застывший посреди палаты, обернулся, кажется, не поверив своим ушам. Майкрофт помедлил, но всё же ответил с неприсущим ему смущением: — Я люблю яблоки. Инспектор удивлёно вытаращился на Майкрофта. Вот так всё просто? Ну да, до смешного. И не нужно никаких прощаний, ни сейчас, ни когда либо ещё. — Я запомню, — пообещал Грег, зная, что теперь ему будет куда идти.