Сто восемь

Эвер от него за вер­сту. Эвер пять, и она знает, как извлекать корни из чисел, из чего состоят ископаемые, сколько кварков в протоне, сколько в воздухе пыли и как найти Лиссабон на карте. Эвер долго думает, что такое боль. Что противоположно понятию больно? Не больно — это нулевая точка на оси координат, а в минусе — там всё так больно. А в плюсе? Эвер начинает считать и непроизвольно сбивается на «сто восемь». Шерлок от неё за километры. Шерлоку около тридцати, у него арендная плата напополам за квартиру и наркотические видения с мертвой собакой (и не только с собакой). Шерлок не думает о боли. Он каждый день отвоевывает и забывает, что такое война, и о боли забывает, как если отрезав руку по самый локоть, забыл бы о том, что была рука. Эвер от него за целую память. Эвер берет в руки скрипку и сочиняет ровно сто восемь нот до него. Эвер соединяет только нужные вещи, выпускает слова из клетки, перестаёт делить мир на два и превращает хаос порядка в порядок хаоса. Шерлок от неё за пару метров. Она просит — считай, и Шерлок считает — раз, два, три. Тридцать два, сорок шесть. А ноты все рождаются и рождаются от соединения ее дыхания, взгляда и тембра голоса. Шерлок видит лицо утонувшего мальчика и слышит — считай, считай, не останавливайся. Семьдесят два, девяносто, сто восемь. — Сто восемь, — тихо говорит он и слышит сквозь отраженный свет лампы ее голос.  — Сто восемь — это расстояние  от меня до тебя в единицах времени моей музыки. — Эвер слегка улыбается. — И у меня ничего не болит, потому что мне скучно думать о боли. Эвер от него за один вздох. Эвер долго думает, что такое боль и что противоположно понятию больно. Но у нее совсем (почти) ничего не болит. Эвер тихо считает до ста восьми и специально сбивается. Шерлок вспоминает, что если отрезать руку, рука все равно останется.