holy ground.

Кларк возвращается в комнату, её лицо всё еще красное, но оно больше не выражает злость. — Последний раз, — говорит она, но Лекса не отвечает. Она просто занимает позицию. Она стоит напротив зеркала, и Кларк становится позади неё. Её руки на её бедрах, что-то похожее уже было между ними той ночью, и Лекса ощущает, что влечение, проходящее сквозь нее, то же, что и было тогда. Она пытается избавиться от него, притвориться, будто его здесь и нет, но хватка Кларк крепка, и игнорировать это становится невозможным. Она чувствует напряжение в своих мускулах. — Расслабься, — шепчет ей Кларк на ушко, и озноб протекает вдоль её спины. Она удивляется, что её плечи вдруг расслабляются. — Не думай слишком много, Лекса, — продолжает Кларк, и Лекса глубоко вздыхает. Или история о том, где Лекса — принципиальная балерина бостонского балета, живущая всю жизнь с закрытыми глазами, и Кларк, новая балерина из Анахайма, открывает их.

***

Есть кое-что, что стоит сказать о Бостоне в зимнюю пору. Мощёные улицы покрыты снегом, и Коммонуэлс авеню полностью обвешано различными фанариками. Это по-настоящему прекрасное зрелище. Именно на это частенько падает взгляд Лексы из огромных окон студии, размером от пола до потолка. Репетиции для постановки Щелкунчика начались еще в начале октября с целью показывать её весь декабрь. Ей едва удаётся покинуть студию для того, чтобы поспать, побыть наедине с собой, наслаждаясь погодой. И вот наступает канун Нового Года, последнее представление только что завершилось. Лекса снимает резинку с её пучка на голове, слушая болтовню женщин позади неё. Она и не должна этого делать. Подслушивать очень невежливо. Но девушка не может удержать себя. Во всяком случае, она просто жертва обстоятельств. Она может наблюдать за ними через зеркало. Октавия перекидывает через плечо свою сумку, при этом разговаривая с Харпер. Взгляды Октавии и Лексы встречаются через зеркало. Девушка останавливается и смотрит на Лексу с сочувствующей улыбкой: — Привет, мы тут собираемся пойти в торговый центр, хочешь к нам присоединиться? — спрашивает она, и Лекса понимает, что её приглашают из жалости. Она качает головой. — Нет, — отвечает она резко. — Спасибо, — добавляет, видя в отражении, что та вздрогнула при ее первом ответе. Она хмурится. — Ну ладно, может быть, в следующий раз! — говорит она, в тоже время открывая дверь и покидая дамскую комнату. Она слышит, как Харпер пробормотала что-то, что было сложно разобрать, а Октавия тут же посмеялась над этим. Лекса уверена — это было связано с ней. У неё никогда не получалось находить общий контакт с другими людьми в группе. Не то чтобы у неё вообще было желание. Она всегда была сосредоточена на продвижении вверх. И даже сейчас она верна своим принципам, ведь есть еще работа, которую ей предстоит проделать. У неё никогда не было главной роли. И она хочет заполучить её. Сильнее, чем она может выразить это. Она последняя, кто выходит из Оперного театра. К тому времени ей удаётся снять свой макияж и переодеть свои колготки. Единственный человек, остающийся в здании после неё, — это уборщик. Идёт снег, в то время, как она толчком открывает дверь театра. Ветер сбивает волосы ей на лицо, но она даже не беспокоится о том, чтобы убрать их оттуда. Они маячат перед её глазами, а затем застывают, девушка отправляется домой, не закрывая руками грудь. В то время, как она проходит мимо парка, слышен колокольный звон, символизирующий наступление Нового Года. Она не возлагает большие надежды на 2016 год, но, опять же, она не делала этого вообще на Новый год уже довольно долгое время.

***

Групповые занятия начинаются с 8 утра, но Лекса всегда приходит к 7:15. Ей нравится проводить некоторое время перед зеркалами в одиночестве, перед тем, как все остальные придут. И когда другие появляются в студии, она забивается в угол комнаты и слушает музыку из своего айпада. В то время, как она поправляет свои пуанты, смотря через окно на оранжерею, находящуюся на противоположной улице, художественный руководитель прочищает горло, тем самым привлекая внимание группы. Когда Лекса поднимает свой взгляд, она видит новенькую блондинку, стоящую рядом с Маркусом. —  Знакомьтесь, это Кларк Гриффин. Она, одна из главных балерин Анахеймского Балета, сегодня присоединяется к нашей группе. Заставьте чувствовать её себя как дома, — объявляет он. Слышатся небольшие аплодисменты. Лекса продолжает делать растяжку. — 10 минут, а после я хочу видеть вас у станка, — кричит он, выходя из комнаты. Лекса обратно включает музыку на айпаде и фокусирует внимание на растяжке своих ног. Она стоит, готовясь сделать танец на полупальцах, чтобы убедиться в том, что её ступни достаточно размяты. Она подходит к станку. Находит своё обычное место, первое с краю, расположенное ближе к зеркалу, и кладёт свою руку на станок. Новенькая, Кларк, встаёт позади неё. Её волосы убраны в конский хвост, и, вместо балетного трико, она надела обтягивающий топик и чулки. Её вид заставляет Лексу покраснеть, потому как она оценивает эту привлекательную девушку, но это очень непрофессионально с её стороны. Лекса никогда бы не показалась в таком виде даже на групповых занятиях. — Привет, — говорит Кларк, и Лекса вскидывает бровь. — Здравствуй, — отвечает она с уважительным кивком в её сторону. Она надеется, что такое знакомство в качестве кивка будет достаточным для неё, так как Лекса больше ничего не произносит в ответ  — она сейчас сосредоточена, и у неё нет времени на то, чтобы отвлекаться на что-либо. — Здесь так холодно, как ты тут выживаешь? — продолжает Кларк, и Лекса сжимает челюсть. Абсолютно нет. — Адаптация, — кидает обратно девушка настолько вежливо, насколько это возможно. — Даже в зданиях морозит. Они вообще знают, как работает обогреватель? — говорит Кларк, ухмыляясь себе. Лекса делает глубокий вдох и выдох так, что её ноздри раздуваются. — Да, — отвечает она, не поддерживая юмор Кларк. — Ты всегда отвечаешь на вопрос только одним словом? — спрашивает Кларк, опять же, смеясь. Лекса глубоко вздыхает. Не прошло и минуты, а новенькая раздражает её уже больше, чем кто-либо, с кем она работала за прошедшие 9 лет. — Зависит, — отвечает Лекса. Она чувствует, что маленькая улыбка чуть не появилась на её губах, она подавляет её. — От? — Кларк подталкивает её, чтобы продолжить ответ той. — От моей заинтересованности в разговоре, — утверждает Лекса. Свист с передней части студии заканчивает их разговор, но девушка через зеркало видит, что Кларк улыбается позади неё. Лекса опускает взгляд к ногам, пряча собственную маленькую улыбку на губах.

***

Прошла неделя с того дня, как Кларк впервые появилась в студии, но Лексе так и не удалось узнать ничего нового о ней. Однако это казалось почти невозможным. Она такая громкая, грубая и невероятно непрофессиональная. Более того, она замечательный танцор. Наперекор всем своим принципам она гуглила её. Кларк получила много восторженных отзывов от критиков со всей Калифорнии. Несколько очень уважаемых из них называли её: «Лучшая балерина с природным талантом, которую мы когда-либо видели за много лет.» Но Лекса не завидовала — конечно же нет. Её вполне устраивали и свои навыки, и уровень таланта. Так что она не завидовала. Действительно. Она подружилась с Харпер и Октавией, хотя это не остановило её от попыток поговорить с Лексой. Девушка же продолжала давать ей ответы, содержащие пять или менее слов, когда это было возможным, надеясь, что Кларк, наконец, догадается, что она действительно, действительно, действительно не хочет разговаривать с ней. (Не хочет.) Они на совещании в оперном театре, так как именно там Маркус любит делать различные объявления. Лекса сидит в самой середине ряда. Она расположилась в кресле, скрестив ноги, а на коленках у неё располагается сумка. Кларк проскальзывает и садится прямо рядом с ней. Лекса вздыхает: — Кларк, есть же еще целый пустой ряд, — прямо говорит она. Кларк поднимает и опускает взгляд, осматривая ряд напротив. — Серьёзно? А я и не заметила, — дразнит она, и Лекса нахмуривает брови. Кларк легонько ударяет плечо девушки своим собственным. — Хэй, улыбнись, Вудс. Это не причинит тебе боль, если будешь делать это хоть иногда, — продолжает Кларк. Лекса просто сжимает челюсть, она абсолютно уверена, что никогда не делала этого настолько часто до встречи с Кларк Гриффин. — Тебя бы тоже не ранил выбор другого места в этой аудитории, — отстреливает Лекса, и глаза Кларк расширяются. Лишь на миг блондинка увидела в её взгляде что-то похожее на боль, но это так же быстро исчезло, как и появилось. — И пропустить такую возможность, как поговорить с маленькой Мисс. Улыбочкой? Да ни за что, — отвечает Кларк, и Лекса уверена, что её следующий выдох очень громок и полон раздражения. Она задаётся вопросом: «Догадается ли когда-нибудь блондинка, что она просто не хочет с ней общаться?». В этом она сомневается. К счастью, от дальнейших комментариев Кларк её спас Маркус, забравшийся на сцену: — Я в курсе, что вы все узнаёте её. Нашу великолепную, великолепную сцену здесь, в Бостонском Оперном Театре. И я также понимаю, у вас у всех есть желание узнать, что же за постановку мы будем ставить вскоре на этой самой сцене, — и эти слова привлекли внимание Лексы. Она выпрямила спину и наклонилась вперёд. Её виски начали потеть. Маркус улыбается, а из-за его спины вперёд выходит Индра: — Для нашего первого представления в новом году мы решили попробовать что-нибудь новенькое, — говорит женщина с ухмылкой на ее лице. Она смотрит обратно на Маркуса, который поднял свои брови, и тут сердце Лексы начинает биться намного чаще. Что-то новое, более современный балет? Что-то оригинальное? Девушка была вполне озабочена тем, чтобы узнать, что же нового они могут представить им сейчас. — Золушка. Проверенная временем, настоящая классика, особенно в Бостоне, — продолжает женщина, и Лекса закусывает свою губу. Что ж, не так уж и креативно. Она уже танцевала это в постановке, будучи ребёнком. — Все мы знакомы с этой историей. Неженатый принц. Напористые родители. Хрустальная туфелька, и сказка со счастливым концом, — подытоживает Индра, и Лекса действительно желает получить роль в этой постановке. — Для нашего первого представления в этом сезоне, мы перевернем эту сказку с ног на голову. Это будет намного мрачнее, намного прозаичнее — это лучшее, что кто-то когда-либо видел. Более важным и удивительным из всего этого будет то, что в этом представлении присутствуют две главные женские роли, — останавливается Индра, и по всему театру, из каждой его части слышатся звуки удивления. Лекса наклоняется еще дальше. Две главные женские роли? Значит в два раза больше шансов её получить. Она чувствует, что её губы начинают формировать улыбку. И в этот же момент ощущает щекотливое дыхание кого-то напротив своей шеи. — Я знала, что ты умеешь улыбаться, — шепчет Кларк ей на ушко, а Лекса оглядывается и видит блондинку с ухмылкой на лице, резко отклоняющуюся от неё на своё сиденье. Лицо Лексы моментально краснеет, и у неё не было ни единого шанса предотвратить это. Она даже не беспокоится о том, чтобы ответить Кларк. Это просто того не стоит. Она обращает своё внимание вновь на сцену, где Индра уже рассказывает о специфических деталях кастингов: — Кастинги начнутся через две недели. Мы начнём изучать различные комбинации на групповом занятии в понедельник. А теперь отдохните, скоро мы с вами увидимся, — объявляет Индра и исчезает со сцены, маша рукой на прощание. Лекса отклоняется обратно на своё сиденье, уже фантазируя о том, как она будет выглядеть, танцуя главную роль в Золушке. Спустя некоторое время, Кларк прерывает её мечтания с вполне странным вопросом: — Ты собираешься стать для всех любимой грязной принцессой? — спрашивает девушка, её раздражающая ухмылка становится еще в два раза больше предыдущей. Лекса закатывает глаза. Она встаёт: — Не то чтобы это тебя заботило, но я стану, — отвечает Лекса, поднимая подбородок и сжимая ремень своей сумки обеими руками. Девушка не знала, но, однако, ухмылка Кларк может стать и еще шире. Она всё еще стоит. Поднимает одну из бровей: — Ну и ладненько. Тогда я буду принцем. Что ж, принцесса. Я надеюсь, ты получишь её, — подмигивая, говорит Кларк, после этого разворачивается и уходит со своего места. Лекса смотрит на её неожиданное отступление. Что ж, это было интересно.