Колющие удары под дых

В детстве она всегда мечтала о том, как именно она встретит свою родственную душу. Возможно они встретятся в школе, или в парке, обязательно зимой, ведь ей так нравилось смотреть на падающие снежинки и ловить их в ладошки, смотря как те тают и превращаются в холодную влагу. Однако в реальности, мать лишь всхлипывала смотря на неё, как новые шрамы расцветали на белоснежной коже, раскрываясь, словно алый букет цветов. Шото не хотел встречаться со своей родственной душой, смотреть, как на ней цветут его шрамы, как белоснежная (почему-то он не сомневался, что у его родственной души именно такого цвета) кожа покрывается уродливыми шрамами, как будто ставя клеймо. Но в глубине, он признавался каждый раз сам себе, что лелеет надежду на то, что он встретит того человека, который предназначен ему, для его сердца. У Ханако было два больших шрама на правой руке. Один круглый, словно мячик на локте, другой расположился на плече. После двенадцати лет шрамы больше не появлялись и она тогда расстроилась, подумав, может её половинка просто не хочет с ней встречаться? Нет, она ни в коем случае не хотела, чтобы она/он получал (а) новые шрамы, однако становилось грустно, от того, что родственную душу будет найти не так-то просто как она мечтала об этом в детстве. У самой у неё был один единственный шрам, который располагался на шее с правой стороны. Этот она получила ещё в средней школе, когда одноклассницы, решившие над ней поиздеваться, зажали после уроков в пустующем коридоре и решили обрезать ножницами ей волосы. — Эй, вы что делаете, дуры?! Как она потом узнала, спасительницу звали Морико, а ещё позднее, ей стало известно, что та безумно любит драки, мармеладных мишек и Бакугоу Катсуки, который учился на класс выше их. У Морики было много шрамов, сеточкой они украшали тонкие пальцы, маленькие полосочки, что протягивались от запястий и до самых кончиков пальцев. Когда Ханако на неё смотрела, она не видела не тени грусти от шрамов, в глазах были лишь маленькие падающие звёзды, а улыбка была ослепительнее луны, сиявшей в безоблачной ночи. Девушка, что предстала перед ней тогда, лучилась счастьем и Ханако подумала, что наверное и она такая будет, когда найдёт своего человека. Впервые шрамы стали появляться на его теле после пятнадцати лет. Сначала он вздрогнул от боли, которая словно маленькая игла, вгоняемая каждый раз под кожу, сочилась, как сок. Утром он смотрел на свежий шрам, что появился на его коленке. Он был похож на звезду с одной отвалившейся вершиной. Проведя по нему пальцами, Тодороки тогда твёрдо решил, что он обязательно найдёт свою родственную душу. Часто он представлял, какая может быть его родственная душа, однако, картина в голове вырисовывалась каждый раз одна и та же: худощавая фигура, короткие тёмные волосы, что колыхал весенний ветер и смех, что смешивался с опадающими листьями и дарил умиротворение. Впервые Ханако увидела этого парня, когда они с Морико прогуливались по зимнему парку. Тогда был конец зимы и снег, что сначала лежал пушистыми сугробами, а сейчас лишь таял под лучами тёплого солнца, что спешило расправится с холодом и принести в сердца людей хоть немного тепла и спокойствия. Он сидел на одной из лавочек и читал толстую книгу в каком-то замудрённом переплёте. Распрощавшись с подругой, она хотела было уже направится в сторону дома, как неожиданно развернулась и с решимостью направилась в сторону сидящего парня. Шото оторвался от чтения книги в тот момент, когда ярко светящее солнце загородила чья — то тень. Он поднял глаза и хотел уже вежливо попросить отойти, однако так и замер, обомлев. Девушка, что стояла перед ним, была так похожа на ту картинку, что он раз за разом рисовал у себя в голове. Стройная фигура, короткие тёмные волосы. Перехватило дыхание и отложив книгу в сторону, Шото с замиранием сердца наблюдал за девушкой. Она улыбнулась солнечной улыбкой, и закатав рукава зимнего пальто, открывая взоры на шрамы, протянула руку. — Извини, что так долго. Он лишь улыбнулся в ответ, чувствуя, как то самое умиротворение расползается по телу. И потянулся на встречу, поднимаясь, а после заключая девушку в лёгкие объятия. — Я ждал. Она продолжала любить зиму, всё это время и до сих пор.