Оба придурки

За весь день парни устали,в особенности Чимин. Парню нельзя сильно напрягать ногу,а он че? А он пошёл играть с малышнёй. Не ну нормально? Куда все смотрят? А Юнги.. В общем, выдохся рыжий за весь день, поэтому и решил принять душ перед сном, но кто ему позволит идти одному? Мало ли что.. Не ну а вдруг подскользнется, упадёт, что-то сломает. Или ещё что. Поэтому Мин Шуга,как заботливый ДРУГ,конечно же предложил свою помощь, тем более что у него давно всё продумано: Чимин идёт играть с ним и мелкими, устаёт, а ногу перегружать нельзя, да и вообще ходить щас надо меньше, потом на сколько он хорошо его знает,парень был уверен,что тот захочет принять ванну ни сегодня - завтра, а тот такой, мол давай помогу, ты что, тебе нельзя напрягаться, я всё сам сделаю, а дальше уже как по маслу.. Вот это его «как по маслу и вышло». Чимин отказался от помощи, но.. Пфф. Кто остановит Мин Юнги, когда тот что-то задумал. Хах. Никто. Вот поэтому парень выждал минут пять от силы, и пробрался голышом в паковскую душевую. По-тихому. Незаметно. Плавно плавно проходясь по голым,мокрым паковским бёдрам. Нежно проводя по шее губами, вдыхая аромат младшего, томно шепча на ухо: — О чём задумался? — облизал губы, скользя по ушной раковине, — Может мне помочь? — плавно переходя к шее, начиная невесомо оставлять поцелуи, медленно спускаясь всё ниже и ниже, от чего Чимин сначала вздрогнул,а потом издал тихий стон. Рука блондина неторопливо ухватилась за уже стоячик колом член рыжего, и начала резко дрочить, но легкие, нежные и постепенные поцелуи он не перестал делать. Ах, эта грубость с сочетанием нужности убивали Чимина всегда. Ведь Мин всегда был таким, если целовал грубо,оставляя фиолетово-багровые засосы расцветать, то дрочил младшему медленно и плавно, обводя головку члена, после чего менял позиции переходя с резкого и быстрого на аккуратный и нежный, и наоборот. От таких выходок Чимини открыл рот, чтобы издать блаженный во всю голосину, как говориться, стон, но он знал, что они не одни дома, Мин знал,что хочет сделать младший, поэтому вовремя предпринял меры: развернул его лицом к себе и поцеловал, врываясь в рот, исследуя и вспоминая былое, вороша рукой волосы на голове Пака, а второй рукой придерживая за бедро, чтобы он не упал. Но всё это происходило так быстро, но с той же степенью равномерно. С такой отдачей и жаждой обоих, хотя они не перешли к самому интересному,но от одного только десятиминутного поцелуя сносило крышу, как и дрочки, от которой не отказывался. Да, всё это время Шуга, не останавливаясь, надрачивал Чиму, меняя темп. Чимин был прижат к стенке. Юнги прижимал к стенке. Они целовались. Юнги дрочил. Идеально. Что может быть лучше? Конечно, если после всего этого Пак кончил с блаженным именем "Юнги" на устах, а после отсасывал второму, как профессионал. Спустившись в низ по стене, после того, как он кончил, Чимин сразу же спросил: — Что.. с-сейчас п-п-роизош-шло? — переводя дыхание, немного заикаясь. — Мне сделать вид, что этого не было? — сразу же задал он следующий, интересующий его вопрос. — Нет, — Юнги смотрел на него сверху вниз, ещё больше возбуждаясь от такого вида, который ему представлялся: голый, мокрый, послеоргазменное дыхание, полуоткрытые губы, взгляд мутный и пошлый, в котором читается всё тот же огонёк. Чимин медленно поднимает свою руку и указательным пальцем подзывает Мина подойти к нему. — Чт-т... Ахх, ЧИМИН! Парень сразу же взял в рот по самое основание, и стал молниеносно проходясь вверх-вниз по набухшему, возбужденному, твердому миновскому члену, который, к слову, был не маленьких размеров, хотя Чимина тоже Бог не обделил. Парень помогал себе руками: надрачивая приличный стояк и поглаживая яички, посылал вибрации, тем самым издавая стоны, которые возбуждали ещё больше, потому что сверху слышалось ответное мычание и рычание. Рыжий делал всё, чтобы отплатить Мину сполна за эти наипрекраснейшие минуты за все эти годы, ведь Пак, после расставания с Юнги, некого себе не нашёл, да и не хотелось, что уж там говорить и каких-то половых утех. Представьте столько времени не возбуждаться, не прикасаться к себе со всем, а тут на тебе. Мин Юнги пришёл, поцеловал, возбудил, довёл до самого пика. НУ НИХРЕНАШЕНЬКИ! Чимин просто на седьмом небе от счастья сейчас! Тоже самое можно сказать и про Шугу. У него после Пака некого не было, но он одинокими вечерами вспоминал своего Чимини, поэтому доставлял себе удовольствие с помощью дрочки. Сейчас же это уже не воображение, а реальность, где пухлые, покрасневшие губы проходяться по стволу по самое основание с таким крышесносящим темпом, что Юнги не сдержался и кончил в рот Паку, не успев предупредить, резко закусывая правую руку, потому что хотелось издать гортанный, пошлый, громкий стон на всю окрестность, но.. Но он понимал, что нельзя. Что могут услышать все в доме, могут услышать все на улице, а потом наступил бы пиздец. Лучше об этом не думать. В данный момент парни оба приводили дыхание в норму, потом по человечески помылись и легли в постель. Они устали, в особенности Чимин. На разговоры не хватало сил, поэтому оба отвернулись друг от друга, засыпая с широкой и довольной улыбкой на всё лицо. Одновременно, тихо проговаривая друг другу: — Сладких снов, Чимини! — Сладких снов, Юнги-хён!