Набуанская ночь

Громкая пульсирующая музыка вливалась в уши и давила изнутри на череп. Бену от этого было непривычно и неуютно. Он знал звук работающего двигателя корабля, шорох травы под ногами, тихий голос дяди, растолковывающего очередной постулат из восстановленного «Кодекса джедаев», пронзительную тишину утра, когда он выходил на первую медитацию, и упругий звук включённого светового меча. Ничто из этого даже в малой степени не походило на какофонию музыки и голосов, которая окружала его этим вечером. Дядя ушёл, сказав, что вернётся через пару-тройку часов. И если сначала Бен порадовался, что всё это время будет предоставлен самому себе, то сейчас он хотел лишь одного — поскорее убраться из клуба. Цвет, свет, запах разгорячённых танцем — и не только танцем, как, смущаясь, заметил Бен — тел сбивали его с толку и повергали в непонятное уныние. Поэтому Бен заказал третий за вечер коктейль и, слегка покачиваясь, отправился в дальнюю, относительно тихую и тёмную нишу с одиноким диваном и столиком, где он пообещал ждать Люка. На вкус Бена коктейль был слишком терпким, а от соли, в которую бармен окунул кромку стакана, пекло губы. Бен облизал их и, откинувшись на спинку мягкого дивана, сделал ещё глоток. В голове шумело, перед глазами плясали неоновые пятна, но всё это Бен списал на атмосферу клуба. Непривычное, дикое место на границе с Неизведанными Регионами, где цивилизованные люди превращаются в дикарей, предающихся варварским развлечениям. Бен криво усмехнулся тому, что последняя фраза, промелькнувшая в его голове, прозвучала точь-в-точь с интонациями матери. Интересно, что бы это могло зна... — Передай Родинону, что он мудила и торчит мне бутылку ещё за прошлый семестр! Вернусь — проверю! В укромную нишу, где Бен лениво перебирал в уме довольно снобистские мысли, вдруг ввалился какой-то парень. Высокий, едва ли не выше Бена, худой, в черных брюках в облипку и тёмно-серой рубашке, расстёгнутой на груди. Бен не успел даже рта раскрыть, как парень, пошатнувшись, с размаху плюхнулся на диван, откинул голову на спинку и вытянул вперёд свои длинные ноги. — Э-э, тут занято вообще-то, — решился подать голос Бен. Парень встрепенулся и уставился на него. Бен непроизвольно сглотнул — глаза у вторгшегося в его уединение незнакомца были серо-зелёные, шальные и пьяные. — О, привет, — парень смахнул со лба густую рыжую чёлку и улыбнулся. — Скучаешь? — М-м, — Бен не нашёлся с ответом, вдруг со стыдом поймав себя на мысли, что смотрит на губы собеседника. На яркие, припухшие, как, должно быть, и у него самого, губы, которые парень то и дело облизывал. — Вижу, скучаешь, — констатировал незнакомец. Он вдруг подался вперёд, выхватил из пальцев Бена стакан и залпом допил его. — Дерьмо, — веско резюмировал он и тут же подмигнул. — Сейчас притащу кое-что получше. Не успел Бен и рта раскрыть, как рыжий нахал плавным движением стёк с дивана и растворился в бурлящей толпе. Через пару минут он появился, неся два бокала с тёмной жидкостью, чуть опалесцирующей в неоновом свете танцпола. — Вот, пей — «Набуанская ночь». Лучший коктейль в этой дыре. — Я не... Бен вообще не знал, как воспринимать происходящее. — Да крифф побери, я не пытаюсь тебя отравить или накачать! Обычный коктейль. Крепкий, хороший. Ты же не алкогольный целибат пришёл сюда блюсти, верно? Парень салютовал ему бокалом и тут же ополовинил его. Бен сначала замялся, а потом его внезапно окатило стыдом за собственную трусость, и он одним длинным глотком осушил свой коктейль. — Во-о-о! — рассмеялся его собеседник и поощрительно хлопнул по плечу. — Ну вот, совсем другое дело! Понравилось? Жар от алкоголя, сперва обжёгший, как показалось Бену, всё горло, внезапно превратился в тёплую объёмную волну, мягко окутавшую его тело. Он улыбнулся парню и обомлел, увидев ответную широкую улыбку, от которой, казалось, зажглись искры в зелёных глазах и рыжих волосах. — Танцуешь? — спросил тот и, не дожидаясь отрицательного движения головой, схватил Бена за руку удивительно крепкими пальцами и потащил в самую гущу людей, гуманоидов и представителей вовсе уж диковинных рас... Бену перестало быть скучно. Он вообще не помнил, почему думал, что в клубе может быть уныло и одиноко. Сейчас он чувствовал себя так, будто его подхватила какая-то горячая, пузырящаяся счастьем волна, и кружит его, кружит, поднимает на гребень, то набегая, то вновь отступая. Бен влился в поток музыки, он растворился в окружающем жаре, он видел цвета и чувствовал запахи. Его грудь распирало от смеха, а в губах и пальцах поселилось странное желание. Он цеплялся за рыжего парня, который держал его за талию, и понимал, что хотел чего-то то ли от него, то ли от себя. Бену казалось, что он мучительно трудно подбирает слова, чтобы сказать... что? Но ничего не нужно было говорить, его партнёр по танцполу сам всё понял. Поэтому спустя мгновение Бен уже целовался. Горячо, голодно, совершенно неумело, но отчаянно. Чужие крепкие пальцы гладили его челюсть, а чужой мягкий рот терзал его губы, припухшие от алкоголя, соли и невысказанного желания. Бен застонал, поддаваясь какой-то силе, и эта сила вынесла их обоих из толпы и, будто настоящая приливная волна, прибила к стене. Бена целовали — настойчиво и жадно. У него горела кожа, хотелось содрать с себя рубашку, вцепиться в чужие растрёпанные волосы, заставить что-то сделать... Но что? — Туалет. — А? — осоловело спросил Бен. — Нам нужно в туалет. В кабинку, — выдохнул Бену в шею парень и, едва слышно застонав, широко лизнул солёную ключицу. Бен помотал головой, как ему показалось, утвердительно, и тут же почувствовал, что его увлекают прочь от кислотного мельтешения танцпола в сторону затемнённого коридора. С органами чувств Бена и его ощущением времени творилось что-то непонятное. Вот он стоит, прижатый к стене среди толпы танцующих людей, а вот он сидит на раковине в небольшой туалетной кабинке, отделанной красно-чёрной плиткой. Вот он не знает, куда девать руки, а вот уже расстёгивает чужую рубашку и жадно шарит вспотевшими ладонями по гладкой белой коже, задевая аккуратные розовые соски. Вот только что у него был первый поцелуй, а сейчас он уже сбился со счёта и понимает, что ему хочется всё больше и больше... Бен застонал, когда рыжий парень вцепился ладонями в его бёдра и подтащил ближе к себе. Бен смутно понимал, что будет дальше, но желание неведомого буквально распирало его изнутри. — Ты такой... — выстонал ему в шею парень и принялся расстёгивать ширинку Бена, — такой... Он так и не закончил фразу, лишь подался вниз и буквально насадился ртом на освобождённый от белья член. Бен вскрикнул, в голос, отчаянно, потому что тело прошила такая волна удовольствия, которой он ещё не знал. В голове воцарился хаос, и он совершенно потерялся в нахлынувших ощущениях. Ему казалось, что его то подбрасывает ввысь, то опускает на самое дно ровно в том безумном, но чётком ритме, с которым двигалась рыжеволосая макушка между его бёдер. Бен закусил запястье, чтобы хоть немного заглушить себя, а второй рукой вцепился в белое плечо, пытаясь то ли удержаться, то ли направить — он не знал. Он ничего не знал, кроме того, что это не может длиться вечно. Оно и не длилось. Жаркий жадный рот, крепкая хватка на бёдрах, ярко-рыжий цвет, казалось, навеки отпечатавшийся в его памяти — всё это было слишком для Бена. Он зажмурился, выгнулся, упираясь затылком в зеркало, и кончил с долгим измученным стоном... Бен ещё плыл в мареве удовольствия, когда почувствовал, что с его истерзанных бёдер исчезли пальцы. Проморгавшись, он увидел перед собой чужое раскрасневшееся лицо и шалый взгляд широко раскрытых глаз. С трудом сглотнув, Бен посмотрел вниз и увидел, что парень запустил руку в штаны и отчаянно пытается довести себя до разрядки. — Я... Бен не был уверен, что смог бы внятно говорить. К тому же он не имел понятия, о чём вообще можно беседовать после такого. Поэтому просто положил свою ладонь на чужую и, быстро поймав ритм, начал помогать. — Крифф... — невнятно пробормотал парень, утыкаясь влажным лбом ему в плечо. Бен же, действуя на чистых инстинктах, сильнее притиснул его к себе, прижался губами к шее и быстрее задвигал рукой, желая доставить такое же удовольствие, какое только что получил сам. Это было слишком, необыкновенно хорошо, чтобы не ответить взаимностью. Судя по реакции, он всё сделал правильно. Парень что-то сдавленно простонал сквозь зубы, вжался в него сильнее и, содрогнувшись всем телом, кончил. Бен, не отдавая отчёта в своих действиях, впился жёстким поцелуем, почти укусом, в доверчиво подставленную шею и не прекращал движения рукой, пока чужой член не обмяк в его ладони. Спустя долгую минуту затишья, пока в голове Бена ещё звучали отголоски собственного и чужого оргазма, парень отстранился от него и, поморщившись, потёр шею. На белой коже наливались цветом два чётких полукружья. — Ого, — ухмыльнулся он, глядя то на Бена, то в зеркало. — Ну мы постарались, конечно. — Я не хотел… — Я так не думаю, — парень застегнул брюки и накинул сползшую с плеч рубашку обратно. — По-моему, ты отлично хотел. Бена внезапно затопило чувство вины и стыда, почти такое же огромное, как волна желания незадолго до этого. Опьянение постепенно спадало, и всё случившееся начинало казаться таким странным, таким непривычным, таким не… — А вот этого не надо, слышишь? На челюсть вернулась ставшая такой знакомой хватка крепких пальцев. Парень поднял лицо Бена за подбородок и вновь прижался горячими губами к его рту. Но на этот раз это был медленный, почти целомудренный поцелуй. — Не вздумай ни о чём жалеть. Всё было отлично. Да? Он настойчиво заглянул Бену в глаза, словно выискивал там следы раскаяния. Бен криво улыбнулся и кивнул: — Да. — Отлично! Давай, приводи себя в порядок и выползай отсюда. А то, глядишь, скоро охрана заявится и начнёт потрошить кабинки. Бен неловко сполз с раковины на пол и постарался вернуть себе более-менее пристойный облик. Пока он возился, оттирая с брюк следы своей и чужой спермы, рыжий парень умылся, пригладил волосы и наглухо застегнул рубашку, из-под воротника которой всё равно виднелся багровый след. — Слушай, я пойду. А то меня точно уже кто-нибудь ищет. Бен, не глядя на него, кивнул, по третьему разу протирая одноразовым полотенцем пятно на штанах. — Эй, — его плеча коснулась тёплая ладонь, почти как в самом начале этого безумного вечера. — Кончай думать. Похоже, это не твоя специальность. Давай, заканчивай возиться и подходи к столику через две кабинки от той конуры, где ты сидел. У нас весело и много выпивки. Ни то, ни другое, как мне кажется, тебе сейчас не повредит. Бен, по-прежнему не глядя на человека, с которым у него только что был неловкий, но самый лучший секс в его жизни, снова кивнул. Ему истово, до дрожи в коленях, хотелось провалиться сквозь землю. — Давай, жду тебя. И с этими словами парень — зеленоглазый, рыжий, всё ещё растрёпанный парень, который так жарко целовался и так умело довёл Бена до оргазма — вышел из туалетной кабинки, оставив его один на один с накатившей тоской. Бен зло вцепился руками в края умывальника, на котором сидел всего несколько минут назад, а потом выкрутил воду до упора и практически окатил себя ею. Лицо горело, в горле першило, внизу живота сладко тянуло. Бен был в полном раздрае. И когда за дверью кабинки вдруг раздался голос дяди Люка: «Бен, ты там? Я чувствую, что там. Тебе плохо?», он чуть было истерично не рассмеялся и поэтому до боли прикусил губу. Глядя в глаза своему отражению, Бен проглотил кривую, совершенно нехарактерную для себя усмешку, а затем плеснул на себя ещё больше воды и направился к выходу. — Дядя, прости. Бену даже не нужно было пытаться изображать раскаяние или неловкость. Он был полон ими до краёв. — Мне стало нехорошо. Я немного… — Выпил, понимаю, — Люк положил ему руку на плечо, и Бен дёрнулся, стремясь закрыть от дяди свой разум. — Тошнило? Бен кивнул. — Я понимаю, — Люк вздохнул и аккуратно потрепал его по мокрым волосам. — Не нужно было тебя оставлять в таком месте. Забыл, как в девятнадцать лет тянет на приключения. Пойдём скорее — на воздухе тебе станет легче. Люк заспешил к выходу, и Бен поплёлся за ним, старательно не глядя по сторонам. Он хотел забыть гулкую музыку, мешанину цветов, вкус алкоголя и атмосферу безумия, которая, смешавшись с потом, налипла на его кожу. Бен хотел забыть рыжего парня, его глаза, руки и губы, но некая глубинная часть сознания шептала, что у него не получится. Он не забудет. В его памяти навсегда останется образ рыжего парня с шальным зелёным взглядом, чьего имени он так и не успел узнать. А теперь не узнает никогда.