Восточный ветер

Если для истинного японца чайная церемония была древним искусством, заботливо пронесенным сквозь века, то для Лаврова это было пыткой. Медленной, вялотекущей пыткой. Он честно пытался считать, сколько раз девушка заваривала чай, но каждый раз сбивался. Не помогала ему и таблица умножения. Её повторение вкупе со странными, тягучими движениями гейши, навивали сонливость. Министр прищурился. Возраст девушки, чье лицо было скрыто под густо нанесенной краской и кокетливо накрашенными губами, определить было сложно. Судя по всему, она была еще совсем юной. Горьковатый запах зеленого чая, резной столик с драконами… впечатление портили, разве что журналисты, усердно ловящие каждое движение министра вспышками фотокамер. Министр старался соблюдать все формальности и держать спину прямо, но выходило из рук вон плохо. Он лишь сильнее сутулился, стараясь принять привычное для себя положение тела. Гейша наконец отвлеклась от всех диковинных ингредиентов и, глядя прямо в глаза собеседнику, протянула самую маленькую чашечку чая, чтобы наконец освободить министра от страданий. Лавров воспарял духом, ощущая не аромат чая, а скорую свободу. Однако из наушника раздался голос: «Она предлагает ощутить аромат чая. Пробовать нужно будет в следующий раз». Министр выругался про себя, вдыхая терпкий запах чая, Так над министром давно ни кто не издевался. Пожалуй, также легко и непринужденно получалось это делать лишь у одного человека. Хотя он сам точно не мог, ответить на простой, казалось бы вопрос: «Кем был Джон для него?» Сергей, казалось, сам смазал чернила в конце предложения, чтобы не знать ответа. (Вот тут у меня ступор. Я бы очень хотела, чтобы Джон пригласил его в источники, за место скучной гостиницы. Пусть и японской, но типичной как и все остальные) В споре на звание лучшей «бани», как бы ни возмущались финны и итальянцы с их саунами и термами. Победили бы онсэны с их томной, ленивой атмосферой востока, жарим паром, приятно горячившим тело. Керри сладко откинул голову на камни: никаких мыслей, лишь сладостное тепло, разливающееся по всему телу — лучшее завершение напряженного дня. Единственным, кто не давал ему покоя даже здесь был — Лавров. Хотя Джон сам настоял, на обязательном посещении источников. Сам министр не замечал раздражения и неудобства со стороны своего визави и умиротворенно лежал рядом, погруженный в воду. Шаловливая мысль, о том, что скрывает вода, немного отрезвила. Джон портёр, уставшие за день от линз глаза, и уставился на министра. Мешать совершенно не хотелось… хотелось полностью завладеть вниманием и мыслями. Поцеловать. Лизнуть. Вжаться изо всех сил. Посмотреть. Потрогать. Добиться реакции. — Не сейчас.- Отозвался лениво Лавров, чувствуя легкое колебание воды под боком. Керри подобрался вплотную, но Сергей не соизволил открыть глаз, даже когда почувствовал, знакомые прикосновения. Теплая вода лишь добавляла остроты, и каждое легкое касание отзывалось волной легкой дрожи. — Почему? — легкий поцелуй у самого основания шеи. Джон уже привык к постоянному раздражению, он даже находил забавным, Лавров всеми силами пытался изобразить недовольство. — Потому что не стоило тащить меня сюда, чтобы я тебя трахнул. — Слова падали звонко, как монеты на каменный пол. Лавров наконец открыл глаза, чтобы удостовериться, что Джон все так же бесстыже улыбался. Точно так же как, когда уверял его в том, что посетить источники стоит из-за атмосферы абсолютного покоя и расслабления. — Ради экзотики. Зачем же еще, — Керри взъерошивает свои волосы. Разговор не клеился. Излюбленная тактика министра: игнорировать собеседника, пока он не сменит тему, работала безотказно и на госсекретаря. Что ж, он сам просил об этом. — Я могу четыре минуты быть под водой. — И что? — машинально вылетело у него, прежде чем Лавров услышал легкий плеск воды. Керри легко скрылся в тёплой воде источника. Засечь отведенные четыре минуты у Лаврова бы не вышло, потому что скрывшийся в воде госсекретарь недвусмысленно обхватил пальцами основание члена. — Ох… ааагхх… нхх…мммм… — Сергея устраивало все, кроме возможности объясняться перед всем миром, за бездыханное тело госсекретаря, вместе с ним в источнике. — Нхх. ааа… Блять, вылезай, засранец! Зная Джона и его упрямство, которое было сопоставимо по масштабам только с его собственным, Лавров схватил Керри за волосы и вытянул на верх. — Кхаа… — Джон жадно глотнул воздуха. Сейчас с мокрыми волосами, широко распахнутыми глазами, он выглядел совершенно беззащитным и податливым. Казалось, что перед ним абсолютно другой человек. Но это было лишь наваждение, длившееся секунды. — Тебя что-то не устраивает? — Меня не устраивает, чтобы ты задохнулся. — Ты обо мне заботишься… — Осен был совсем неглубокий, но жар воды и клубившийся пар, давали ощущение таинственности и умиротворенности. — Иначе ты себя доведешь. — Заботишься, даже когда следовало беспокоиться о себе, — Джон переместился так, что оказался между разведенных ног Лаврова. — Бож… уже стоит? — Он почувствовал, как его лицо запылало, а член у самого шевельнулся при одной только мысли об этом. Возбуждение накрывало, сковывало пах, лезло в грудь и дальше, в голову. Заволакивало туманом глаза. — Ну, так вода тёплая, — улыбнулся Джон и уткнулся носом в шею Сергея, оставляя красный след на разгоряченной от жара источника коже. Поцелуй дурманил голову, словно кровь в жилах на какой-то момент застыла, а потом начала бежать в противоположную сторону. Дыхание перехватывало и им обоим нужно было отдышаться. — Поднимись выше, — влажные руки Джона прошлись по бокам Лаврова и он потянул его из источника на каменный пол. Он ощутил тяжесть в расслабленных мышцах, когда они выбрались на сушу. Сергей укложил свою широкую ладонь на влажный затылок Джона и поцеловал. — Нххх… — влажные руки Джона прошлись по бокам Лаврова, вызывая искры желания, столь острого, похожего на электричество, вызывая подчинение. Джон ухватил его за бёдра и положил на камень, не разрывая поцелуй. Керри был сражен возможностью просто прикасаться, не в силах оторвать рук от раскрасневшейся от жара источника кожи. Его возбуждение было почти болезненным, а кожа зудела от предвкушения. — Нх.мм… не смей… — Прости… Справедливости ради следовало сказать, что в вопросах настойчивости Керри действовал расторопнее. Пользуясь тем, что Лавров совершенно расслаблен и не сопротивляется требовательным прикосновениям, он резко развернул министра. — Это было… — Прежде, чем Лавров успел продолжить свою возмущенную триаду, Джон провел рукой по его каменному стояку. Как же Ему этого не хватало! Возбужденный член в его руке был потемневшим и теплым, осязаемым доказательством желания министра. — Мне бы хотелось тебя трахнуть, — жарко выдохнул Джон, оставив без внимания возмущенный возглас и продолжив надрачивать ему. — Некоторые люди, знаешь ли, сначала спрашивают. — Нерационально. Ты бы отказался. А сейчас… ты и сам не против. — Я не рассматривал такой вариант. — Лавров, несмотря на холодный ответ, охотно подчинился. Он чувствовал какую-то странную свободу от того, что в кои-то веки кто-то другой контролировал ситуацию. Дыхание медленное и хриплое, Керри чувствовал языком. Как напряженны мышцы спины министра, пока растягивал его осторожными и хорошо смазанными слюной пальцами. Сергей понимал, что после будет мучительно больно, но сейчас он не хотел останавливаться. — Готов? — наконец спросил Керри. — Более чем, — великосветским тоном ответил министр, но его слова звучали индульгенцией, приглашением, согласием на все.- Близок к отчаянию. Он провел членом вверх-вниз между его ягодиц, немного помедлил и толкнулся внутрь. Блядь, как же здорово. Лавров сдерживал дыхание, пока Джон не вошел в него до самого упора, и едва мог заглушить царапающийся в горле стон. Керри остановился, давая привыкнуть, позволяя ощущениям затопить себя. Тонкие пальцы стиснули его бедра. Одно движение Джона и Лавров не смог сдержать тихого урчания, желание горячей волной прокатилось по венам. Звук их тяжелого дыхания наполнял все вокруг. Раз за разом Керри входил до тех пор, пока не вытеснил все мысли, вколачиваясь внутрь и доставляя удовольствие. Сорванное дыхание; отчаянные, сильные поцелуи; пленка пота на коже; крепкие объятия и растущий жар под кожей обоих, пока всего не стало слишком много. Он зажмурил глаза на один долгий ослепительный миг, пребывая на грани, а затем его тело пронзило сладостным оргазмом, выбивая воздух из легких. Ослепляющий взрыв эндорфинов, такой сильный, что ушла почти минута на восстановление дыхания. Керри благодарен Сергею и его привычке — скрывать эмоции. Сейчас он прижимается к нему, обнаженный, теплый, довольный и не просит слезть, потому что тяжелый и уж, упаси Боже, не смотрит на него влюблёнными глазами. Привычный мир набирал обороты. — У нас еще есть время, — легкий, но такой желанный и спокойный поцелуй в губы и госсекретарь отстранился. — Я бы очень хотел посмотреть на твои объяснения перед персоналом. — Почему я должен что-то им объяснять? — Керри вновь блаженно опустился в теплую воду источника. — Уверен, что они привыкли. Присоединяйся. — Чтобы давать тебе лишний повод? — Немного задержавшись, Лавров все же опустился в теплую воду источника. Джон усмехнулся: для полного счастья госсекретарю не хватало, разве, что саке «Восточная красавица». Керри прикрыл глаза в конце концов, у него была своя.