Only game

Погода на улице стала еще ужаснее. Дождь усилился, ветер дует, еще и… - Ма-а-акс! – проныла я. - Что случилось? - Я в лужу упала! - О, Боги! Парень сочувственно вздохнул и помог мне подняться. Теперь я не только мокрая, но и грязная. Балдеж, блин, хвала небесам, вот и школа. Я вошла в здание почти с блаженством. Кажется, никогда я не была еще так рада теплу и свету. Ура, знакомая дверь комнаты, за которой меня ждет душ и тепленькая постелька. - Соня, - я обернулась и увидела Станислава Леонидовича, быстро направляющегося ко мне. - Что-то случилось? – удивилась я. - Мне нужно с тобой поговорить, пройдем со мной. - Можно хотя бы переодеться? – после вздоха спросила я, но мужчина развернулся и уже шел по коридору. – Станислав Леонидович! - Нет, пойдем, - кинул он через плечо, даже не потрудившись обернуться. Черт, черт, черт! И откуда он взялся на мою многострадальную головушку?! Даже сейчас мне было холодно: мокрая, грязная, да и прилипшая к телу одежда бесит. Мы вошли в его кабинет. Он указал мне на диван, предлагая сесть. Хорошо, присяду, если это ускорит процесс разговора. Н, этот гад, по ходу, не слишком торопится. Вот, сейчас он стоит ко мне спиной и не обращает внимания на мое присутствие. О, пошевелился: повернулся и, подошов ко мне присел на корточки, взял мою руку в свою и уставился куда-то сквозь меня, думая о чем-то. Так мы и сидели около двух минут, пока я не начала подрагивать от холода. Наконец он это почувствовал и его взгляд приобрел осмысленность. - У тебя губы синие, - тихо-тихо проговорил Станислав Леонидович. «ДА, ладно!? С чего бы им быть синими? Может быть потому, что я торчу вот уже полчаса в мокрой одежде без права переодеться?! Хотя, дайте подумать, нет, это вряд ли!?» - я мысленно разнеслась гневной тирадой. - Ты дрожишь? – новый тихий вопрос. – Тебе холодно. Ага, гениальное умозаключение, достойное Нобиля. - Ну же, ответь что-нибудь, - звучит, как приказ, но я молчу, а что мне говорить? «Да, вы догадались?» ну-ну. - Соня, не молчи. О чем ты думаешь? – его голос струится, как шелк, но есть что-то пугающее в этой мягкости, а еще завораживающее, твердое и заставляющее повиноваться. – Отвечай! - Мне… мне холодно и неуютно в этой мокрой одежде. - Вот как, - он улыбается, не по-доброму как-то, потом склоняет голову и с минуту о чем-то думает, прожигая меня взглядом. А я, как дурра, сижу и смотрю на него. Здравый смысл просто вопит, что пора сматываться, а вот тело оседает под его пристальным взглядом. Чудовищным усилием воли я заставляю себя сказать несколько слов: - Можно, я пойду, переоденусь? - Нет, нельзя! Мужчина поднимается, подходит к двери, и, я понимаю для пущей убедительности, закрывает ее на замок. Ключ ложится на шкаф. После всего этого он подходит к столу, снимает пиджак и аккуратно вешает его на стул: - Теперь твоя очередь, - говорит. - Какая очередь? - Ну, сними что-нибудь, например куртку… Тебе ведь не уютно. «С психами надо соглашаться» - слышится мне голос папы. Пожалуй, так и поступим. Я снимаю курточку и ложу рядом с собой на диван. - Хорошо, молодец, - улыбается директор, и медленно, не спуская с меня глаз, развязывает галстук, ложит сверху на пиджак. - У меня нет галстука… - Тогда, сними что-нибудь другое. - Зачем? Он не отвечая, подходит ко мне и, подав руку, поднимает с дивана. Затем оказавшись за моей спиной, обвивает руками талию. - Это такая игра, - шепчут мне в самое ушко. Я чувствую топот мурашек по спине. - Я не в восторге от нее. - Всему свое время, - все тот же шелковистый голос не пускает меня из плена. Утробный смех. Сильные руки отрывают меня от пола и несут в ванную. – Маленький, глупый мышонок, не бойся, тебе понравится.