Ложь

      Кайто вздохнул, усаживаясь на скамейку в коридоре. Хакуба сбежал вперёд, горя желанием побыстрее выбить пропуск, нагло пользуясь своим положением в полиции. Парень же пока остался сидеть с банкой кофе в руках, ожидая окончания этого фарса. Серьёзно, никакой детектор лжи его не выведет на чистую воду.       Рядом с ним устало рухнул мальчик. Кайто скосил глаза и едва не поперхнулся своим кофе. Сам Эдогава Конан рядом с ним протирал футболкой свои фальшивые очки, тяжело вздыхая. Получалось не очень.        — Дать специальную тряпочку? — предложил фокусник, глядя на мальчика и доставая тряпочку для протирки. — Даже почти чистая.        — Спасибо... — отозвался детектив, принимая тряпочку и протирая очки уже ей. — Да, так лучше.       Конан поднял очки на свет и, убедившись, что те достаточно чистые, надел их на себя и вернул тряпочку Кайто.        — А что вы здесь делаете... — взгляд детектива скользнул по пропуску Кайто, — братик Куроба?       Вор едва не вздрогнул от пристального и в то же время невинного взгляда Конана, действительно пробирающего насквозь.        — Жду моего одноклассника, Хакубу, — сказал часть правды Кайто. — А вы?        — Жду окончания допроса свидетеля, моего друга. Дело в общем-то закрыто, остались лишь формальности, — ответил детектив, не сводя с него глаз. — Мы раньше не встречались? Ваше лицо мне кажется... знакомым.       Что за неловкая пауза. Кайто догадывался, откуда она взялась: детектив припомнил те случаи, когда Кид маскировался под Шиничи. Конан хмыкнул.        — И кто же ваш одноклассник? — уточнил он из любопытства.        — Хакуба Сагуру. Он решил, что докажет, что я — Кид, если заставит меня давать показания перед детектором лжи.       Конан откровенно заржал. Успокоившись, он прокомментировал:        — Хорошая шутка, ничего не скажешь. Современными детекторами Кида не поймать. Вот если бы в ходу были уже те, что учитывают активность областей мозга, был бы другой разговор. А так... Не та птица.       Кайто довольно улыбнулся ему.        — А сам бы прошёл? — спросил он, намекая о ситуации с Шиничи. Конан тяжело вздохнул.        — Нет. Однозначно.        — Считаешь свои слова ложью? — уточнил вор, глядя на мальчика.        — А разве это не так? Вся моя жизнь — одна сплошная ложь, — отозвался Конан, смотря ему в глаза.        — Роль-то ложь, не спорю. Но разве внутри роли это неправда? — изумился в ответ вор. — Ведь пока ты играешь, ты совсем другой человек. Вот давай представим абстрактного человека. М-м-м... Пусть будет Мамору Ишикава. Так вот, он живёт обычную жизнь: пара друзей, редкие вечеринки и прогулки, офисная работа. Вот только на самом деле этот офис принадлежит ужасной организации и там он имеет имя Айн.       Конан насмешливо фыркнул, понимая, что история может относиться к ним обоим. Кайто продолжил:        — Если спросить у Мамору про работу Айна и тот скажет, что ничем таким не занимается, разве это будет ложью?        — Да. Ложь — это намеренное искажение информации, — фыркнул детектив, скрестив руки на груди.        — Но ведь Мамору верит в то, что он говорит правду, — мурлыкнул вор. — Ведь он в этот момент Мамору, не Айн. Мамору лишь роль Айна, другой человек, искренне верящий в свою невиновность.        — Вот поэтому я и говорю, что какой-то детектор лжи Кида не поймает, — фыркнул Конан вновь. — Ведь тот лишь сыграет свою роль невинного человека. Машина не понимает, не видит знаков. Она лишь измеряет разницу между обычным состоянием и тем, в котором находится испытуемый.       Глаза Кайто лукаво блеснули.        — Считаешь себя лучше полиграфа? — практически в самое лицо детектива выдохнул Кайто, отчего тот дёрнулся и отстранился, весь раскрасневшись. — Хочешь сказать, что поймёшь, когда я совру и когда нет?        — Между нами достаточно сильная связь, так что могу попробовать, — отозвался Конан, задумчиво на него смотря.        — Хорошо. Сейчас я скажу одну ложную фразу. Ты должен будешь назвать её. Идёт? — спросил Кайто у детектива, чьи глаза слегка загорелись от восторга и лёгкого любопытства, сможет ли справиться он. Азарт. Конан кивнул, уставившись на вора ещё более пристально.        — Первая: мои самые любимые питомцы — это голуби. Вторая: мои лучшие друзья — это Накамори Аоко, дочь инспектора, и Хакуба Сагуру, которого мне приходится терпеть. Третья: я не ем рыбу, — Кайто немного помедлил, — Четвёртая: я люблю тебя.       Конан закрыл глаза, размышляя над сказанными словами. После небольшой паузы, он отозвался:        — Третья. Первая, очевидно, не ложь, так как голуби — частые спутники фокусников, и вы это показывали не раз. Четвёртая скорее недосказанность, в духе "я люблю тебя, как критика". Некоторые это классифицируют как ложь, некоторые нет. Хоть оно и является искажением, это не совсем ложь. Вторая почти наверняка правда: это следует из вашей осведомлённости о системе охраны музеев. Знакомство с инспектором этому помогает, а значит, вы с кем-то очень тесно связаны из его семьи. Методом исключения получаем третью, — Конан ему победно улыбнулся. Кайто рассмеялся и потрепал его по волосам.        — Конан-кун, — позвала его полицейская, после чего детектив ушёл с ней. Вор допил свой кофе и, кинув банку в мусорку, спросил сам себя:        — Соврал ли я, если сказал, что лживая фраза будет одна... Но при этом все последующие были правдой?