Изменяя прошлому

      После ссоры со Стражем кусок в горло не лез, так что обед Фрисса пропустила.       Раньше она успела попробовать еду Алоса, но, как и говорила Роланду, на бегу, кружась в ворохе дел. Она лишь быстро отведала суп и оставила мужа доедать остальное великолепие в одиночестве.       И расплата не заставила себя ждать: на ужин оскорблённый повар явился сам. Через его руку было перекинуто полотенце, будто у подобострастного слуги в таверне. Но гордое лицо сочетало обиду художника со строгостью гувернантки.       В прошлые разы Алос уставлял яствами стол, но в этот уступил привычкам эрлессы и подал ровно столько, сколько она бы съела. Жареное мясо с овощами оправляли веточки трав, словно богатая рама известную картину. В высоком графине плескался компот из слив, как реверанс фиолетовому платью Фриссы и её первой беседе с Алосом. На блюдцах застыли озерца шоколада, из которых выступали белоснежные острова крема. Перед Роландом также стояли бутерброды с паштетом и нарезанная свиная рулька — блюда были сердито сдвинуты на его сторону стола.       — Миледи! Извольте откушать! Вся кухня трудилась, чтобы порадовать вас.       — Фрисса, ты должна попробовать, — поддержал Роланд. — В жизни ничего вкуснее не ел.       — Миледи, хотя бы бламанже!       Алос, как заправский гарсон, налил эрлессе компот, а эрлу вина. Он с поклоном поставил перед ними бокалы.       — Спасибо, Алос. Ты можешь идти.       — Но я должен убедиться, что вам понравилось! — досадливо всплеснул руками повар.       Было ясно: мастер не привык, чтобы им пренебрегали. (Или он всё же шпион и рассчитывает что-то узнать.)       — Спасибо, Алос, — голос Фриссы стал железным. — Я поем, обещаю. Прости, что раньше не уделяла твоему таланту достаточно внимания.       Мастер Алос заметил смену тона. Он молча поклонился и спросил уже с деловым спокойствием:       — Прислать слуг, миледи?       Она покачала головой.       — Мы будем есть одни. Спасибо, Алос.       Время диктовало свои условия. Раньше невозможно было представить, чтобы эрл и эрлесса прислуживали себе сами! Но Фрисса не хотела, чтобы даже капля разговора просочилась в уши слуг. Никогда не знаешь, куда свернёт беседа, не захочется ли поговорить о делах. К счастью, Роланд тоже привык есть сам.       Алос поклонился и молча вышел. Несмотря на манер придворного, в душе он прежде всего был деловым человеком.       Фрисса отрезала кусочек мяса. После еды Брига было непривычно, как легко оно резалось. Блюдо таяло во рту. Свинина? Кролик? Специи придавали ему лёгкий сладковатый оттенок. Вкус был одновременно непривычным и в то же время традиционно-ферелденским. Роланд был прав! Ничего лучше Фрисса в жизни не пробовала!.. Роланд ел с завидным аппетитом.       Да, за такое можно потерпеть и шпионаж! Если Анора отказалась от такого повара, как же был хорош оставшийся, дворцовый?       Насладившись едой, Фрисса почувствовала, как расслабляется. В кои-то веки она ощущала себя не воином, а леди. Она поправила рукава бархатного платья и поймала на себе взгляд мужа. Его глаза скользили по её наряду и уложенным косам.       — Красивое платье, — промолвил он, наполняя бокал. — Я и забыл, как они тебе идут.       Фрисса просияла. Она уж переживала, что муж так и не заметит перемен, и все её старания, все прихорашивания были зря.       Роланд отсалютовал ей бокалом.       — Платье, пир — настоящий праздник. Значит, так ты теперь отмечаешь возвращение Стража?       Лишь аристократическое воспитание позволило Фриссе не подавиться компотом. Она с трудом проглотила вставший поперёк горла напиток.       — Ты серьёзно? Роланд, я в платье ради тебя! Мама привезла три сундука, чтобы я выглядела более женственно и мы могли наладить этот мертворждённый брак! А ты и слова доброго не сказал!       Эрл равнодушно пожал плечами:       — Разве? Красивое платье, тебе очень идёт.       Фрисса резко отодвинула тарелку, жалобно звякнул фарфор.       — Ты ведь не думаешь, что я... могу... с каким-то эльфом? Да я уже сто раз прокляла это платье! Стоило его надеть, все забыли, кто перед ними. Будто я лишь красивая женщина в роскошном наряде. А не командир, которого положено бояться!       — Ну, с последним ты справляешься, — спокойно заметил Роланд. — Бедная сестра Гаррета выскочила от тебя, будто из дома с призраками. Я её минут десять успокаивал.       — И как? — процедила Фрисса. — Успокоил?       Не то чтобы она всерьёз ревновала Роланда. Жгла обида: значит, он может намекать на её неверность, а она обязана хранить покорное молчание? Но её колкость миновала Роланда. Муж лишь небрежно махнул рукой и вернулся к трапезе.       Фрисса насупилась и тоже сосредоточилась на еде. Она обещала Алосу, да и... неизвестно, когда теперь удастся хорошо поесть. Надо попросить мастера заготовить еду в дорогу.       Обидно уходить, едва обретя столь хорошего повара. Тем более, что в их отсутствие жалование всё равно придётся платить. А цену себе Алос знал.       Некоторое время тишину нарушал лишь звон столовых приборов. Наконец, Роланд промолвил:       — Алос — потрясающий повар. Не представляю, как нам отблагодарить Её Величество.       У Фриссы окончательно пропал аппетит. Она невесело усмехнулась:       — Зато я представляю прекрасно. Королева Анора отправляет меня под Остагар. Там остались вещи, которые нужны короне.       Роланд уставился на неё. Муж потёр подбородок, заново оценивая ситуацию, потом озабаченно потянулся к графину, налить ещё вина.       — Но Остагар захвачен порождениями тьмы! Это безумие!.. И когда мы выходим?       — Я выхожу послезавтра. Ты остаёшься править Денеримом.       Вино плеснуло мимо края бокала, оставив на скатерти багровые капли.       Фрисса закончила:       — Я не переживу, если ты умрёшь.        «...Снова».       Муж кивнул.       — Какая трогательная забота. Ради моей безопасности ты готова пройти через всю страну с этим эльфом. Спать с ним у костра, делить комнаты в тавернах... и всё исключительно ради меня.       — Не смей, — процедила Фрисса. — Не смей даже намекать.       — Разве я намекаю? Я прямо говорю: ты оставляешь мужа дома и берёшь в путешествие эльфа, которого весь Денерим зовёт твоим любовником.       — Я беру единственного, кто чует порождений тьмы! — Фрисса хлопнула по столу, и бокалы тихо звякнули. — Без него я там точно умру.       — «Мы» умрём. — Он вскинул руку, останавливая возражения. — Плевать на эльфа, подумай о другом. Как я посмотрю в глаза твоим родителям, если ты погибнешь, окружённая порождениями тьмы, пока сам я отсиживаюсь в столице? Как я в зеркало буду смотреть?       — С облегчением. — Фрисса невесело улыбнулась. — Ты останешься богатым эрлом и после моей смерти женишься второй раз. Может, тот брак окажется счастливее нашего.       Роланд поднялся из-за стола. На мгновение он замер над Фриссой — статный, как в лучшие дни их знакомства, только теперь во взгляде была горечь.       — Не переживай, Фергюс избавит меня от необходимости искать невесту. Если ты погибнешь при Остагаре, пока я сижу здесь, он вызовет меня на дуэль. Как поступил бы любой хороший брат. Как поступил бы и твой отец, и я.       Он неторопливо задвинул стул.       — Пойду собирать вещи и людей. Перед смертью хоть увижу нормальные лица, а не твой бродячий цирк.                                                        

***

      На следующий день Фрисса спешно завершала дела перед дорогой. Экипировка, зелья, закрытые шлемы и рукавицы, чтобы ни капли крови порождений не попало на кожу.       Роланд собирал солдат для сопровождения под Остагар, оставлял последние наказы денеримской страже.       На кухне кипела работа. Было стыдно тратить талант Алоса на заготовку вяленого мяса, сухарей и прочего пайка в дорогу — зато вряд ли кому-то доводилось питаться столь же вкусно в болотах Коркари.       Её злость на Стража вновь понемногу стихала. Да, Сорис избегал принимать решения. Но рано или поздно ему бы пришлось. А когда делаешь что-то впервые, всегда выходит неуклюже. Было лишь вопросом времени, когда он совершит ошибку... Уж если выставила мечников — не ругай за плохую стрельбу из арбалета.       Остыв, Фрисса решила позвать команду на ужин. Как ни удивительно, Роланд поддержал идею, только попросил пригласить ещё и его людей. Эрлесса даже не сомневалась, что это будет Гаррет Хоук.       И, конечно, оказалась права. С ним был Карвер, его младший брат. (Сестра и мать собирали людей, ткани, нити для вышивки, чтобы получить одобрение эрлессы до её отбытия.)              Беседа текла живо. Карвер настойчиво рассказывал что-то Лелиане, Роланд и Гаррет обсуждали какое-то древнее сражение, Стен украдкой налегал на печенье.       Фрисса не вслушивалась в разговор. Взгляд её из раза в раз замирал на Вороне. Красивый загорелый эльф ел с таким задором, с такой любовью к жизни, что Фрисса бы залюбовалась. Но перед глазами стояла иная картина.       Меч вспарывает горло. Кровь струится по загорелой шее, заливает нагрудник. Кровь брызжет на руку Фриссы. Убийца заваливается на спину.       Ей казалось, она и сейчас видит кровь на его шее, вспоротую гортань!       Должно быть, глаза эрлессы выражали ход мыслей. Время от времени Ворон пересекался с ней взглядом, но нервно отводил его. Наверное, это можно считать её новым достижением: заставить нервничать тренированного убийцу.       Но правда была в том, что Ворон пугал её не меньше. Живой труп! Его требовалось ликвидировать в первом же бою, чтобы навсегда пресечь подлые дела. Он не должен был пережить эту битву... и тем не менее он дышал и смеялся, шутил и будто бы даже заботился о Лелиане.       Это неправильно, неправильно, неправильно, неправильно!       Что изменит его жизнь? Если даже он не убьёт Сориса, или её, или Роланда... какие события пойдут иначе? Что теперь она не сможет предсказать?       Сорис понуро сидел рядом с Зевраном, и лишь изредка вскидывал на неё глаза. Фрисса не глядела в ответ, погружённая в свои мысли.              Надёжный боевой мабари Стража спокойно спал в углу залы. Урс, щенок Роланда, скакал через огромного пса, изредка деловито тявкая. Вьюга не обращала на них внимания, ёрзая у ног Фриссы. Она смотрела такими умоляющими глазами, что позавидовал бы нищий на паперти. Мабари положила голову на колени Фриссы, и эрлесса не выдержала.       — Прошу прощения. Я сейчас вернусь.       Она пересекла комнату, открыла двери и резко свистнула собакам. Те радостно побежали за ней. Фрисса отвела их в соседнюю залу, где Черника тут же растянулся в углу.       — Лежать. Что ты смотришь, Вьюга? Сама виновата. Какой позор для боевой мабари — попрошайничать за столом!       Белоснежная собака заворчала, понуро опускаясь на пол. Косолапый щенок тут же бросился трепать её за уши.       Фрисса вернулась за стол. Она надеялась, что этого времени не хватило убийце, чтобы что-нибудь учудить. Не хватило… Зеврану. Чудесно, у этого трупа даже имя есть!       Опустившись на своё место, Фрисса заметила, что разговором завладел Гаррет Хоук. Он харизматично что-то вещал, размахивая руками. Все слушали его с интересом, даже Стен и Сорис. Только Карвер Хоук как-то сник, уныло гоняя вилкой горошину по тарелке. Фрисса ободряюще улыбнулась ему: как хозяйка вечера она должна была поддерживать атмосферу за столом. Да уж, надо перестать таращиться на Ворона и включиться в беседу.       Морриган одними глазами указала на Гаррета, на Стража, закатила глаза, секундной мимикой выразив всё, что думала об окружающих. Фрисса скрыла усмешку.       Распахнулись двери, и слуги внесли десерт. На этот раз это были маленькие пирожные из множества фиолетовых и красных слоёв. Они издавали незнакомый, но очень нежный запах. Неискушённая в кулинарии Фрисса не узнавала специи, что использовал Алос, впрочем, десерты удавались ему лучше всего.       Лелиана прощебетала:       — Миледи, вам так идут наряды! Я не видела вас в платье несколько месяцев. И ваши туфли к ним так чудесно подходят. А я и не знаю толковых сапожников в Денериме.       — Спасибо, Лелиана. Если вернёмся из Остагара, я покажу тебе пару достойных.       Морриган откусила маленький кусочек нежного крема и вытаращила глаза.       — Уж думала, я знаю все цветы лесные,       Но этот вкус... он словно неземной,       Как луч рассвета, поцелуй весны.       Мне даже мельком незнаком сей запах!       Фрисса улыбнулась:       — Да, у нас талантливый новый повар. Он стажировался в Неваре и Вольной Марке.       — В Неваре... — влился в беседу бархатистый голос с протяжным акцентом. Фрисса вздрогнула, осознав, что впервые слышит Зеврана с тех пор, как убила его. — Миледи, подскажите: в последние дни вы не испытывали необычайного спокойствия?       — Ну, ты ведь до сих пор жив, — сорвалось с языка.       Фрисса тут же осадила себя. Она эрлесса, дочь тейрна и не может позволить себе говорить бездумно. Но она вдруг осознала: всё и впрямь шло на удивление мирно. Даже Роланд, говоря о Сорисе, не кричал, а был скорее огорчён. И поход под Остагар больше не казался кошмаром, так, очередная задача.       Все вежливо молчали, ожидая её ответа. Она буравила взглядом Ворона. Эльф вздохнул:       — Ваш повар стажировался в Антиве. У Воронов существует крайне редкий яд с уникальным запахом, «Поцелуй Андрасте». Он вызывает спокойствие и прилив доверия, из-за которых жертва не понимает, что её травят. Его используют против самых недоверчивых людей.       Сидящие за столом начали кашлять. Лихорадочно думали, сколько десерта они попробовали и отравлены ли остальные блюда.       — Спокойнее, яд имеет накопительный эффект. Одна трапеза ничем не грозит.       Но ведь Алоса прислала сама Анора. Не могла же она… или могла? Но откуда Зевран знал про спокойствие? И этот запах действительно был столь необычен, а его оттенок витал в каждой готовке Алоса.       Фрисса резко встала.       — Задержим повара, а потом разберёмся. И ты, эльф, иди так, чтобы я тебя видела.