Я люблю вас, сенсе...

Услышав тихий голос мальчика, я полностью открыл дверь и залетел внутрь. То, что я увидел, просто поразило меня: Ведди лежал на кровати, весь бледный… или даже сероватый… он был привязан к кровати и слезы текли из его закрытых глаз. Я подбежал к мальчику и начал гладить по голове: «Ведди, дорогой, я здесь! Слышишь, малыш! Я рядом!». Но мальчик ничего не ответил. Он даже не пошевелился. Я не знал, что и думать. Ко мне подошел санитар и сказав, что близкий контакт с больными запрещен, оттащил меня от кровати. — Что с ним! — Возмущался я, не сводя глаз с малыша. — С пациентом все в порядке! Ему вкололи сильное снотворное, и он просто спит. — Зачем снотворное? И почему он привязан? — Дело в том, что мальчика было никак не успокоить. Он кричал, брыкался, а мы просто приняли необходимые меры. — Да как так можно! – Я снова подбежал в Ведду и начал несильно трясти его. – Ведди, Ведди, скажи что-нибудь! Малыш! — Что Вы делаете?! – Санитар нажал какую-то кнопку, тут же в палату прибежали охранники и увели меня. Я вырывался от них, но безуспешно. – Придете, когда успокоитесь! – Сказал санитар и захлопнул передо мной дверь. «Уроды! Так бы и убил всех нахуй! Какого они такое с Ведди сделали?» — мысленно бесился я, стуча кулаком по двери. Но мне так и не открыли, тогда я глубоко вздохнул и пошел к выходу из больницы. Уходя, я пообещал, что приду завтра. Так я и сделал. Не спав всю ночь, а ведь спал я на своей кровати, в своей квартире, утром я, не завтракая, побежал в больницу. Благо пропуск был без ограничений, и санитар вновь, скрипя зубами, пропустил меня. «Ведди!!» – я как угорелый влетел в палату. Увидев, что малыш не спит, я подсел к нему на кровать и стал разглядывать лицо. Он был по-прежнему бледен, а глаза были какими-то потухшими. Видя его таким, сердце у меня сжалось, и слезы подкатили к горлу. Мальчик не отвечал, а лишь смотрел сквозь меня. — Ведди, что с тобой? Скажи мне что-нибудь. – Я потянулся рукой к его лицу, но мальчик тут же дернулся и повернул голову в другую сторону. – Ведди… — Уходите… — еле слышно прошипел он. Бледные губы его сжались. — Почему, малыш? Это же я… — Я смотрел на Ведди и ничего не понимал. — Сенсе… — Ведди перевел на меня взгляд. И вновь его пустые глаза, наполненные ненавистью и болью. Казалось, что мальчик пережил столько, что теперь ему и умереть не страшно. Это меня и пугало. – Уходите! — Но… — встав с кровати, я продолжал глазеть на Ведда. — Я очень Вас… — Эванш прикрыл глаза и, глубоко вздохнув, вновь посмотрел на меня холодным взглядом. – Я ненавижу Вас, сенсе! – Громко закричал он. «Что ты такое говоришь, глупыш?» — Ведди… — Убирайтесь! Ненавижу! – слезы полились из голубы глаз и мальчик начал извиваться, пытаясь освободиться от ремней. – Вам не зачем заботиться об мне! Мне это не нужно! Не нужно! Слышите! Я подбежал к малышу и схватив его лицо руками, заставил его посмотреть на меня. — Ведди, я люблю тебя! — Я… — глаза мальчика мигом округлились, и в них я разглядел что-то радостное, пустота начала отступать. Но в миг все стало прежним. И Ведд вновь так холодно и отречено смотрел сквозь меня. – Учитель-извращенец влюбился…. Всё как Ведди и хотел… План сработал. – Вдруг губы мальчика исказились в усмешке и заливистый, неприятный смех наполнил комнату. «Какой план? О чем он?» — Что..? — Уходите. – Резко малыш прекратил смеяться и отвернул голову к стене. — Ведди, объясни…. Но мальчик ничего не ответил. Я стоял и смотрел на него. «Что все это значит?». И тут, как некстати, пришел санитар, и сказал, что Ведди пора делать укол и мне нужно уйти. Я, развернувшись, молча вышел из палаты. Я не понимал, про что говорил мальчик: «Почему он сказал, что план сработал? Какой план…Какой нахер план у ребенка в 9 лет?.. А что если он и в правду не любит меня? Если его отец был прав, и Ведди просто захотелось поиздеваться надо мной?... НЕ-Е-Е-ЕТ! – я резко затряс головой, что б выкинуть эти неприятные и наверняка не верные мысли. – Не может быть! Как он смотрел на меня…как говорил, плакал, смеялся. Это было на самом деле!» Дверь палаты открылась и из неё вышел санитар. — Скажите, что с ним такое? — Ха. – мужчина усмехнулся и как-то осуждающе посмотрел на меня. – Вы ходите к пациенту и не знаете его диагноз? «И правда…я же ничего не знаю… ну я и лох…» -Нет… — Я опустил глаза и подпер спиной стену. – Я не мог ни от кого это узнать. — У мальчика синдром аутизма. — Аутизма? – Я примерно знал, что это такое, но Ведди не был похож на ауэтика. – Но ведь умственно не отстал! — А это и не обязательно. – Санитар видимо не горел желанием говорить со мной, поэтому он развернулся и пошел по коридору. — Подождите! – я рванул за ним и, остановив, развернул к себе. – Расскажите мне об этом синдроме! Тяжело выдохнув, мужчина указал мне на дверь одной из палат. Мы зашли внутрь. Санитар достал сигарету и, закурив, начал рассказывать: — Вообще аутизм это нарушение нервной системы. При аутизме у детей появляется дефицит общения. Дети перестают идти на контакт с другими людьми, замыкаются в себе и бла-бла-бла, и прочее, и прочее… И ещё, обычно это закладывается в генах, так что ребёнок болен с рождения и будет страдать всю жизнь. -Всю жизнь? — ДА. Такие дети редко способны чувствовать в каком состоянии находиться человек, что он чувствует, о чем думает. Короче, не способен на нормальное общение. Бывают и неадекваты. Типо этого мальчугана. Когда его привезли, он что-то орал про учителя, то, что он отомстил директору. Послушать, аж жутко становиться! «Отомстил директору? Это он его под машину…? Нет!» — Говорил такое? — Да… — Затянувшись, санитар продолжил. – Скажи вот, этот малец ведь ни с кем не общался, ни на кого не смотрел, всегда был как будто на своей волне, да? — Ну… Не совсем…Он общался со мной! И ещё, он всегда мог понять, что я чувствую! Так что возможно, что это ошибочный диагноз! — Ты, ничего не смыслящий в медицине и психологии, решил, что можешь оспаривать диагноз, поставленный врачами-специалистами? – Санитар с усмешкой посмотрел на меня. — Но…нет… Но он же не такой, как ауэтики! — А мне почем знать, иди вот, к господину Эваншу, он тебе вернее скажет. Моё дело уколы колоть и следить за больными! — Ясно. – я открыл дверь палаты и вышел в коридор. – Спасибо. — Ага. Проходя мимо палаты Ведди, я хотел зайти, но что-то остановило меня… И я пошел дальше. Сердце щемило, дышать было трудно, казалось, что моя голова уменьшилась и теперь невероятно давила на мозг. «Что случилось? Почему все так обернулось? Я ведь вышел на свободу! Почему мы не можем быть просто вместе? Просто жить, как до всего этого? Просто любить руг друга…» Я шел к выходу из больницы, как меня кто-то позвал, и, обернувшись, я увидел Алекса. — Вы от Ведда идете? – спросил он от меня. — Да… — Я не ожидал, что он зайдет так далеко. Надо было от него отказаться и отправить в псих. диспансер сразу, как только мы заметили у него признаки болезни… — Алекс тяжело вздохнул, а мне в этот момент захотелось ему врезать. — Как Вы можете так говорить? Ему помощь нужна! Поддержка! – закричал я. — Вы, Ичиро, кажется, ещё не полностью осознали, что сделал этот ребенок. — Нет! Не осознал! А что он сделал? ! — Он Вас в тюрьму посадил! Он мог Вас лишить всего! А Вы защищаете этого монстра! — Но это ведь ложь… — я смотрел на Эванша и не понимал, как он может говорить такие вещи про собственного сына. – Тот, кому это было нужно, не Ведди. — Послушайте, Ичиро, не издевайтесь над собой. Не ходите к Ведду. Вам же от этого только больнее будет. — Но… Но я этого хочу. — Вы ещё глупы и молоды. – Алекс похлопал меня по плечу. — Если хотите – ходите, но Вам от этого только хуже будет. — Спасибо… — Как кстати, Ваша рука? — Не болит. Спасибо. Не попрощавшись, я отвернулся от мужчины и пошел в сторону выхода. «Все валят на Ведди. но он же не при чем! Этого хотел Ямамото… А что если… Вдруг они хотели одного и того же? Но…тогда зачем Ведди потребовалось убивать директора? или это все он делал ради забавы? Я не понимаю… не понимаю! Ведди, я не верю, что ты на самом деле такой монстр! Этого просто не может быть!»