Тетрадь для мемуаров

Алгернон томился ожиданием. Выслушивал доклады о подвигах капитана и старался не сорваться. Пытался даже понять мотивы, но на ум шла только обида: капитан слишком серьезно воспринял их размолвку. Глупо получилось. Он не омежка, которого можно заставить делать что угодно, лишь нахмурив брови. Бет в проклятых приютах воспитывают все же иначе. Желания угождать им не прививают. Если вечером Алгернон лег спать в уверенности, что за завтраком недоразумение можно будет обратить в шутку, то к обеду следующего дня едва сдерживал негодование. Гасил в себе порывы прогуливаться у окон и высматривать на дороге гнедого капитанского жеребца. И прикусывал язык, чтобы не отдать приказ немедленно ехать к башне самому. Это уж точно было бы верхом глупости. Подаренная тетрадь заполнялась ровными строчками безликих фраз. В момент, когда прозвучал взрыв, рука дрогнула, и на странице расплылось огромное чернильное пятно. Алгернон промокнул кляксу, словно против воли отметив время, и записал: «Сегодня под руководством капитана Бартоломью Лиордана была подорвана старая башня. Взрыв прогремел ровно в четыре часа пополудни, крестьяне из окрестных деревень встретили такое знаменательное событие громкими криками, долетевшими даже в мои покои в замке. Радость». Он пощекотал кончиком пера нижнюю губу и решил не пересказывать предания, в королевстве таких башен, орошенных слезами и кровью невинных жертв супружеского или отеческого произвола, без счета. С другой стороны, в мемуары неплохо бы включить какие-нибудь философские рассуждения, сдобрить их политически правильными мыслями… Алгернон поморщился и захлопнул тетрадь, снова убирая ее в ящик бюро. — Будем считать, что мне еще рано думать о мемуарах, к тому же политический курс со временем может меняться, — пробормотал он себе под нос. — Вы что-то хотели, ваше высочество? — камердинер высунулся из своей каморки и застыл в ожидании. — Кхм, — Алгернон подумал, что с привычкой разговаривать с самим собой нужно что-то делать. — Да. Прикажи подать обед на двоих сюда, как только явится капитан Лиордан. И его самого предупреди, — добавил он. Слуга ушел выполнять приказ. Алгернон встал у окна, заложил руки за спину. Вдалеке по груде камней, оставшейся от башни, двигались темные точки. «Как мухи, слетевшиеся на падаль, — подумал он. — Вряд ли имеет хоть какой-то смысл разбирать руины до последнего камня. Скорее, кто-то пустил слух о спрятанном сокровище. Их всегда ищут в развалинах. И не только недалекие крестьяне, аристократы тоже грешат. Не хватало только, чтобы Барт остался присматривать за процессом. С него станется. Ответственный». Сколько он так простоял, Алгернон не знал. От размышлений его отвлек вернувшийся камердинер. — Обед сейчас подадут. — Капитан вернулся? — Да, ваше высочество. Просил дать ему несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Алгернон кивнул и снова отвернулся к окну. — Ваше высочество, если я вам сегодня не нужен… — Развалины покоя не дают? — усмехнулся Алгернон. — Не нужен, сам справлюсь. Можешь идти любоваться грудой камней. — Благодарю вас, ваше высочество, — камердинер поклонился и посмотрел на дверь. — Иди уже! В одиночестве Алгернону побыть не удалось, тотчас же появились слуги и принялись накрывать на стол. Оставалось дождаться капитана. Барт напоследок окинул взглядом копошащихся в развалинах людей. Даже степенный староста перебирал булыжники, придирчиво рассматривая и недовольно отшвыривал прочь. Народные верования порой принимали очень странные формы. Барт покачал головой: пусть ищут свои обереги и талисманы. Люди так держатся за свои суеверия, чудно. Он поколебался немного, стоит ли оставлять кого-то из солдат для присмотра, но потом решил: не надо — свое дело они уже сделали, остальное не их печаль. — По коням, — скомандовал Барт, и небольшая кавалькада направилась к замку. Перед глазами плыли цветные пятна, в ушах стоял беспрестанный шум. Безмерно хотелось освежиться, хоть в том озерце, куда он не позволил лезть принцу, хоть у колодца во дворе замка, но еще более сильным было желание лечь в кровать. Держать глаза открытыми удавалось только усилием воли. — Капитан, вас требует к себе принц. Немедленно, — сообщили ему, едва Барт спешился во дворе замка. — Хорошо, только приведу себя в порядок, — ровно ответил он, едва не застонав от досады: ну что принцу опять надо? Развлечений ищет, его высочество. Времени было в обрез. Барт намочил полотенце из кувшина и кое-как обтерся — это было лучше, чем совсем ничего. Потом пришлось влезать в мундир, повязывать галстук, причесываться и уговаривать себя потерпеть еще немного: принц был в своем праве узнавать новости из первых рук. В голове немного шумело, когда он шел по лестнице к покоям его высочества. Оставалось надеяться, что лихорадочный блеск в глазах от недостатка сна его высочество не истолкует превратно. Барт деликатно постучал в покои принца, дождался разрешения войти. — Бартоломью, рад, что вы почтили меня своим визитом, — принц говорил тихо, чуть растягивая слова и отстраненно улыбался. У Барта дернулся правый глаз, он отвесил глубокий поклон и замер в почтительной позе, дожидаясь дальнейших распоряжений.  — Перестань так себя вести, — принц хрустнул пальцами и махнул рукой в сторону накрытого стола. — Садись. Голодный же наверняка. — Благодарю вас, ваше высочество. — Ладно. — Принц уставился на него немигающим взглядом. — Я был не прав. Приношу свои извинения. Барту показалось, что он ослышался. — Ваше высочество? — Мое высочество повелевает тебе есть, капитан, — принц вздохнул и снял крышку с ближайшего блюда. — Мясо с овощами. Наверняка невкусно, но будем утешать себя тем, что очень полезно. — Благодарю вас, — Барт уже без удивления наблюдал за принцем, решившим лично поухаживать за сотрапезником. — Вина? — Не стоит, — Барт отказался, но его бокал был уже полон. — За удачное завершение опасного дела, — сказал принц и поднял свой бокал. Барту ничего не оставалось делать, как поднести к губам свой. Вино оказалось крепким. Он поспешно, насколько позволяли приличия, попытался поесть, но принц желал знать подробности. Барт старательно отвечал, стряхивая усталость, но голос его высочества был слишком ровным и монотонным, чтобы не действовать усыпляюще. — Еще вина? — предложил Алгернон и потянулся за бутылкой, не дожидаясь ответа. — Барт? Алгернон прижал бутылку к груди и вздохнул. — Барт, — он потряс его за плечо и повторил громче: — Капитан! Бартоломью на секунду нахмурился, но продолжал крепко спать. Его лицо казалось беззащитным и непривычно мягким. — Ладно, спи, — Алгернон поставил бутыль на место и принялся ковырять вилкой в тарелке: еда была как всегда пресной и аппетита не вызывала. Во сне Барт стал клониться на сторону, едва удерживаемый низким подлокотником. — Ах что б тебя! — Алгернон подхватил тяжелое тело под мышки и рывком приподнял, прижав к себе, и скорее почувствовал, чем услышал короткий вдох, прежде чем Барт положил голову ему на плечо. В комнате не было ничего, кроме кровати. На нее-то и пришлось положить сонного капитана, который не проснулся и после того, как с него сняли камзол и сапоги. Алгернон прикрыл Барта одеялом и долго смотрел на него, улыбаясь — ситуация казалась забавной.