У Дьявола тоже есть сердце.

Мде-е, — мысленно протянул я, брезгливо переступая растекшуюся по полу лужу крови. — А Вит как всегда в своём репертуаре… Вытащив из-за пояса свою беретту я приблизился к связанному на металлическом стуле парню и, приставив ствол к подъязычной кости, приподнял его лицо, чтобы рассмотреть, кто же это такой смелый и смекалистый, внезапно возжелавший меня подвинуть. Тусклый свет от единственной висевшей под потолком, заляпанной пылью лампы упал на весьма помятое лицо. Кровавые разводы, кровоподтеки, отливающие насыщенным багрянцем, рассеченная бровь, сломанный нос, разбитые губы, возможно даже нехватка некоторых зубов. В этом кровавом месиве едва-едва угадывалось лицо молодого парня, и, хоть точный возраст определить было практически невозможно (разве, что по зубам), но судя по худощавому телосложению, ему было не больше двадцати трех. Вьющиеся волосы слиплись из-за грязи, пота и крови, и рваными патлами облепили покрытые испариной лоб и шею. Одежда тоже грязная, пыльная, с темными бурыми пятнами. Руки заведены за спину и связаны под локтями и за запястья кабельной стяжкой. А Вит знает свое дело. Правда, можно было бы и наручниками пристегнуть, все равно в таком состоянии этот доходяга вряд ли сможет сбежать. Считай, в могиле. Опустив беретту, я без особого интереса проследил как голова парня безвольно упала на грудь, а затем все также стволом оттянул полу расстегнутой кожанки. Практически весь левый бок был разодран чуть ли не в клочья, благо кишки и ребра не торчали. Но рана была глубокая, с рваными краями, все еще кровоточащая. Вит даже не догадался приложить какую-нибудь тряпку. Собственно, именно отсюда и натекла эта лужа крови, что расползлась под стулом. Вот же ж твою мать… Мало того, что на меня попер, так еще и пол заговнякал, ур-род… — Слышь, Вит? А он вообще живой? — Так, чисто на всякий уточнил я у стоящего за моей спиной двухметрового шкафа габаритами два-на-два, но с удивительно по-аристократически утонченными чертами лица и пижонским иссиня-черным хвостом, достающим до лопаток. Вит молчал. А затем послышались удаляющиеся шаги, металлическое бряцанье, снова шаги, и на безжизненно висевшего на спинке стула парня выплеснулось целое ведро воды, пахнущей тиной. Судорожный полувздох-полухрип известил о том, что бессознательное тело пришло в себя. — Живой, — наконец соизволил ответить Вит, отходя на свое прежнее место. Отставил эмалированное ведро в сторону и деловито-так протер руки влажной салфеткой. Я лишь кривовато хмыкнул, а затем вернул все свое внимание нашему гостю, который не то хрипел, не то стонал, пуская по подбородку кровавые слюни и при этом еще умудрялся трясти головой, явно пытаясь вернуть себе ясность ума. Наконец, он вскинул голову и, жмурясь от света, попытался осмотреться. Правда, особо башкой он не крутил. Замер сразу же, как только ткнулся заплывшим взглядом в меня. И я отчетливо рассмотрел как на дне расширенного зрачка мелькнул панический огонек. — Итак, — начал я, подходя чуть ближе и при этом стараясь не заляпаться в крови. — Поговорим? — К-кто…кто вы? — хриплым срывающимся голосом произнес парень, снова встряхивая патлатой головой. В стороны полетели капли кровавого пота, и я инстинктивно отпрянул. Еще не хватало в этом дерьме вывазюкаться. — Да ладно тебе, по роже вижу, что ты прекрасно меня знаешь, — хищнически скалясь протянул я. За те пол часа, что я сюда ехал, эмоции как-то притупились. Зато сейчас, глядя в эти подбитые, заплывшие глазенки, ощутил саднящее пока еще раздражение, которое при любом неправильном ответе этого щенка могло с легкостью перерасти в бешенство. Не люблю, знаете ли, делиться тем, что принадлежит мне. Особенно, когда моего мнения не спрашивают. А они не спрашивали. Просто пришли, забрали и ушли. И думают, что им сойдет это с рук. Ага, конечно, собственными руками каждую падлу удавлю… — У меня нет времени размусоливать с тобой тему кто ты, а кто я, — продолжил я и, отойдя чуть назад к стоящему поодаль столику, расстегнул пиджак, привычным движением откинул полы в стороны и с удобством устроился на краю истертой столешницы. — Да и у тебя особо тоже. Так что давай-ка не будем тратить драгоценные минуты на пустое сотрясание воздуха. Для начала, на кого ты работаешь? — говорил спокойным и ровным голосом, стараясь не поддаваться нарастающим эмоциям. Сейчас мне нужна трезвая холодная голова. Но щенок моих стараний не оценил, о чем услужливо сообщил его лающий смех в перемешку с хрипами и кашлем. — Да… дапш-ш-ш-шелт-ты… — и смачно так харкнул в мою сторону. Слишком внимательно проследив за траекторией полета кровавого плевка, я с минуту порассматривал, приземлившиеся в паре сантиметров от моих ног слюни, а затем нарочито лениво вскинул голову на эту падлу. Сидит, подавшись вперед, буквально висит на крепко стянутых стяжкой руках, лицо все в крови, одежда вся в грязи, а с разбитых губ тянется тонкая нитка розоватой слюны. И улыбка. Невменяемая улыбка поехавшего. — Ни хера я тебе не скажу, — продолжил он. — сука… сам…сам же сказал, мне недолго осталось… Сдохну, но не скажу… — и хрипло закашлялся, сплевывая на пол кровавые сгустки. Но даже это не помешало ему взглянуть на меня с изрядной долей превосходства. Взгляд победителя, ага. Ну как же, такой героический финт выкинул, никак на посмертное звание героя претендует… Поравнявшийся со мной Вит выразительно так покосился на меня. На лице — маска абсолютного безразличия. Казалось, ему вообще до фени, что от него на расстоянии вытянутой руки сидит живой труп. И только глаза выдавали этого амбала с головой. Пришла моя очередь улыбаться. Так же широко, как и этот щенок. Вот только мой оскал больше походил на звериный. — А кто сказал, что ты сдохнешь? — стальным голосом поинтересовался я, на его же манер подаваясь телом вперед. — Ты сдохнешь тогда, когда я захочу, — и дал отмашку Виту. Тот тут же с ловкостью иллюзиониста извлек откуда-то тонкий наполовину набранный инсулиновый шприц и медицинский жгут. Беленький такой, с красочными бабочками и яркими зелененькими зажимами. Картина произвела должное впечатление, и горе-герой тут же заметно сдулся. Глазки панически забегали от меня к Виту и обратно, периодически цепляя шприц. — Ч-что это? — бедняжка, аж заикаться снова начал. Но Вит хранил гробовое молчание. И под сопровождение моей широчайшей хищнической улыбки, встал по правую руку от него в позу полной боеготовности. — Адреналин, — пояснил я вместо своего двухметрового друга. — Будь уверен, как только решишься сдохнуть, мы тебя реанимируем, — и снова эта добрейшая звериная улыбка, от которой у парня аж глаз задергался. Шарахнувшись от Вита в другую сторону, он едва не опрокинул стул, но был вовремя пойман за шкварняк. Металлические ножки стула неприятно заскрежетали о бетон пола. Вит же, вернув его в исходное положение, брезгливо смотрел испачканную в буром ладонь и, ловко достав из внутреннего кармана белый носовой платок в незамысловатую клеточку, принялся с усердием оттирать кровь. — Так что? — Вернулся я к былой теме разговора, скользнув взглядом по наручным часам. Пора бы поторопиться. Хотелось бы вернуться до того, как эта непоседливая шатенка вычудит что-нибудь. А она вычудит. Задницей чувствую, ее так просто не приручишь… — Говори, кто такой смелый и отбитый на всю голову? И куда вы уволокли Игорька? Он мне, между прочим, еще за прошлый квартал должен. А в ответ все тот же лающий смех-хрип. Вот же паскуда… — Вит, отложи в сторону шприц, он нам пока не понадобится, — протянул я. Спектакль затягивался. Надо быстренько узнать, под кем он ходит, кто вдруг решил пойти против меня, отправить эту гниду в расход и возвращаться в поместье. Что-то у меня херовое предчувствие… Вит же тем временем послушно отложил шприц на стол, аккуратненько так сложил рядышком жгут, затем снял дорогой пиджак, вслед за ним снял запонки, расстегнул манжеты, закатал рукава выше локтя, обнажая полинезийскую вязь татуировок, и взяв кастет, нацепил на пальцы и тут же наотмашь ударил парня по лицу. Неприятный хруст вместе с сдавленным мычанием нарушили повисшую на какие-то минуты тишину. Патлатая голова дернулась от удара. Металлические ножки снова заскрипели, но Вит как и в первый раз ловко перехватил парня за шкиряк и, вернув в исходное положение, снова ударил. Да так, что в сторону брызнула кровь. О бетон пола глухо ударилась парочка выбитых зубов. — Для начала хватит, — остановил я Вита, хмурясь все больше и больше. Раздражающее зудящее предчувствие какой-то подлянки усиливалось, и я никак не мог сосредоточиться на деле. Мысли упрямо заворачивали в сторону Аниты. Все-таки, расстались мы не самым лучшим образом, и, зная ее упрямый вздорный характер, стоит ожидать какой-нибудь выкидон… — Ну так как? — поморщившись, пытаясь прогнать навязчивое предчувствие, начал я, когда Вит отошел в сторону, открывая моему взору разбитое в мясо лицо. — Имя. Мне нужно лишь имя. Тяжело и хрипло дыша, парень попытался было вскинуть голову, но ничего не вышло. Лишь стул в который раз неустойчиво покачнулся, навевая характерные мысли, что надо бы его прикрутить к полу. А то неудобно и бить и ловить одновременно… Помочь ему что ли? Короткий кивок, и Вит, правильно растолковав немой приказ, цепко хватается за отросшие на затылке волосы, лишь едва заметно морщится, когда грязные пряди мазнули по руке, а затем рывком задирает ему голову. Мде-е-е… видок так себе… Не рожа, а сплошное месиво. А ударили-то всего два раза… Слабенький какой-то. А хотя-я, не-е, во-он, глаз один открывает. Живой еще, падла… Парень что-то хрипит, что-то нечленораздельное. Но по движению губ можно понять, что именно он сказал. А если быть точнее, куда именно он меня послал. — Зря ты так, — начал я, нехотя отлепляясь от стола. Пачкать руки не хотелось, но и уходить ни с чем не хотелось в двойне. К тому же, эти паскуды и правда понятия не имеют с кем связались. — Я же по-хорошему с тобой, а ты матом… Парень снова захрипел, даже дернулся, когда я подошел на расстояние вытянутой руки, внимательно следя за мной одним глазом. Второй заплыл основательно и наотрез отказывался открываться. — Как насчет сделки? — продолжал я, упирая беретту в тяжело вздымающуюся грудь. — Ты мне имена, а я тебе быструю и относительно безболезненную смерть. — И… ид-д…и-ид-ди т-ты н-на… н-на х-ху… — ствол плавно скользнул вниз, замирая как раз там, где под кожанкой надежно прятался раскуроченный бок. Одно ленивое движение. Ствол проминает мягкий заменитель кожи, и фраза заканчивается надрывным криком, который почти сразу же заглушается приглушенным расстоянием, но от этого не менее мощным гудком ревуна прибывающей баржи. Все-таки удобно этакий дознавательский центр держать при пристани… К концу долгого натужного сигнала, крик уже перешел в стон, а затем в слабое поскуливание. И когда на улице воцарилась непривычная после громкого сигнала тишина, парень сидел уже почти неживой, тяжело дыша. От рта вниз по подбородку, заливая шею и когда-то белую футболку, тянулись сгустки крови и, не то соплей, не то слюней. В общем, жалкое зрелище… — Так что насчет сделки? — уточнил я, немного ослабляя напор беретты, и казалось только тогда парень позволил себе рвано и судорожно выдохнуть. Терпеливо подождав еще пару минут в ожидании ответа, я кинул на Вита выразительный взгляд. — Ебашь, — кивнул я на стол, отходя чуть в сторону, чтобы освободить ему пространство. Вит с готовностью отпустил волосы доходяги, и голова тут же упала обратно на грудь. Сука… Сдохнуть захотел? Да хера с два. Сначала расскажешь мне все, что знаешь. Рваное дыхание говорило само за себя. Парень хоть и был живым, но находился уже на грани. Собственно, Вит оперативно и, стоит признать, профессионально вернул его к жизни. Резкими отточенными движениями освобождает одну руку, крепит ее к подлокотнику все той же стяжкой, при этом задрав рукав черной потрепанной кожанки. Затягивает жгут чуть выше локтевого сгиба. Толстая игла тяжело входит в вену. Казалось, я слышу как рвется кожа под ее напором. Вит давит на тонкий поршень, и прозрачная жидкость словно нехотя вводится в вену. Жгут белым ляпастым пятном слишком ярко контрастирует с худощавой рукой. Взгляд выцепляет на тонком, почти девчачьем запястье небольшую татуировку. Незамысловатая геометрия, восемь лучей в кругу. Но как следует обдумать мысли, нафига было бить какую-то ересь, мне помешало конвульсивное дерганье самого парня. А затем снова повисшая тишина лопнула под напором хриплого вдоха. А-а-а-а, очухался, красавец. — Продолжим? — как ни в чем не бывало протянул я, заглядывая в судорожно мечущиеся по всей комнате глаза. Э-э-э…точнее глаз. Другой так и оставался закрытым. — Я же сказал, что ты сдохнешь только тогда, когда я захочу этого. — Т-твою м-м-мать… — выдавил он, вжимая голову в плечи. Храбрости и бравады как-то резко поубавилось. И его поведение шло в таком контрасте с первоначальным, что я, не выдержав, зло сплюнул ему под ноги. — Как же ты жалок, — а затем резко вдавил беретту в кожанку, и щенок снова взвыл, срывая голос в хрип. — Имя! Твою мать, если ты сейчас же не скажешь мне имя, я его из тебя клещами вытащу! ИМЯ! — Не знаю! Я не знаю! Хватит!!! Зло рыкнув, я рывком вдавил ствол еще глубже, ощущая как по руке течет теплая кровь. — Сучёныш, думал, пойдете против меня, и вам все с рук сойдет? — парень корчился, что-то мычал, голос уже давно охрип, и сквозь стоны и хрипы едва-едва слышались слабые «хватит» и «я ничего не знаю». Но все это шло как-то мимо моего сознания, в то время как в голове красным капсом мигала лишь одна мысль: «Достать. Всех. И перебить. Их самих, их семьи, их друзей. Вырезать всех словно стадо баранов.» Я не люблю, когда кто-то берет то, что принадлежит мне. И расправа долго ждать себя не заставит. Меня не зря называют Дьяволом… — Я вас, гнид, достану, где бы вы не прятались, и передавлю словно блох, — глухо зарычал я в окровавленное месиво вместо лица. — Ты у меня все расскажешь… — и рывком выпрямился. — Вит! Спокойно рассматривающий измазанные шпаклевкой стены, словно и не от него в каком-то метре сидит истекающий кровью парень, Вит медленно перевел на меня взгляд. — Достань из него все, все, что знает. Мне плевать, как ты будешь это делать. Но чтобы завтра же с утра я знал эту падлу, что натравила на меня этих недомерков, от и до, — тяжело переведя дух, я отошел к столу, бросил на исцарапанную поверхность окровавленную беретту и, хотел было в привычном жесте упереть руки в бока, но вовремя опомнился. И на минутку почувствовал себя Витом, так как стоял и остервенело оттирал с рук кровь. Блять… В былое время даже заморачиваться не стал. Но не сейчас. Сейчас, у меня дома сидит Анита, моя Анита, которая устроила истерику только из-за того, что я отвез ее к себе домой. Ну ладно, еще и из-за того, что она стала свидетельницей того, чего видеть не должна была. И я, если честно, боюсь представить ее реакцию, если я появлюсь с руками по локоть в крови. Вытерев руки, я протер беретту, вычищая сгустки крови с затвора и ствола. Сука, даже корпус магазина и тот вывазюкался. Изрядно проматерившись про себя, я наконец привел свое оружие в потребный вид и, уже автоматизированным движением сунув его за пояс, поправил полы пиджака, застегнул верхнюю пуговицу и направился к выходу. — И выпытай из него, куда они Игорька дели, мне эта крыса денег должна, — бросил я по дороге и вышел в хозяйственное помещение из которого по узкому коридору с мерцающими лампами по потолку, вышел на свежий воздух. Заброшенная и огороженная территория пристани встретила меня промозглым влажным ветром, заставляя на миг поежиться. Выйдя из-под козырька, я замер напротив машины и прислушался к своим ощущениям. И хоть пар я немного спустил, но то тревожное чувство, что преследовало меня почти с самого начала, не отпускало. И это начинало уже подбешивать. Резкими движениям оправив пиджак, я нырнул в салон машины и, прежде чем тронуться с места, извлек из внутреннего кармана телефон. Поводил пальцем по экрану в поисках нужного номера и, когда оный обнаружился, нажал на вызов. Длинные нудные гудки словно винты ввинчивались в мозг, заставляя хмуриться все сильнее. — Да где ж ты шляешься-то… — процедил я, отнимая телефон от уха. И внезапно гудки оборвались. — Наконец-то блять, — не стал скрывать свои эмоции я. — Да? Дей? Ты что ли-и-и-и-и? — и протяжный такой зевок. — Твою мать, Марк, ты спишь что ли? — глухо прорычал я. — Что с Анитой? У меня хреновое предчувствие. С ней все порядке? — Ага, — сонно отозвались на том конце и как-то подозрительно замолчали. — МАРК, ТВОЮ МАТЬ!!! — А-а! Что? Ты че орешь?! — А хули ты спишь?! — и уже чуть более спокойно: — Так как там Анита? — Да все в порядке с твоей куклой, — слово неприятное царапнуло слух. — Она не кукла, еще раз так назовешь, выбью зубы, — предупреждающе протянул я, перебивая друга, и на том конце раздался примирительный смешок. — Ну хорошо, хорошо. Все с ней в порядке. Проревелась, отоспалась, с балкона сиганула, от псин твоих по саду побегала, а затем была спасена доблестным рыцарем в лице твоего отца. Кстати, а она здорово по деревьям скачет. Забралась почти на самую верхушку в считанные секунды. — ЧТО-О-О-О?! — Я чуть в ехавшую навстречу машину не втесался. — Что ты сказал?! Какой балкон?! Какие псины?! И, блять, какое нахер дерево?! Вы чем там, блять, занимаетесь вообще?! — Обычный балкон, что в её комнате, псины твои, доберманы, и дерево самое обычное, что как раз почти под окном её комнаты и растет, — голос у Марка был такой, словно он объяснял мне какое-то наипростейшее правило, и причем я единственный, кто никак не мог его понять. Я ведь, если так подумать и правда нихера не въезжал какого хера у них там происходит. — И кстати, она водосточную трубу слегонца закоцала, когда прыгала с нее. Но ты не волнуйся, с ней все в порядке. Ну, с ними обеими. Анита чаевничает с твоим отцом, а трубе завтра мастера вызовем, делов-то… — Ма-а-арк… — с тихой угрозой начал я, и на том конце как-то странно замолчали, словно подавились собственными словами. — Если ты мне сейчас же нормально не объяснишь, какого хуя у вас там творится, то я… — Ладно-ладно, — оборвал меня Марк, причем таким тоном, будто уже пожалел о том, что начал этот разговор. — Не кипятись только. Если подумать, ее тоже можно понять. Вырвал девчонку из привычной для нее колеи и… — МАРК! — рявкнул я в трубку, когда вся эта ходьба вокруг да около порядком подзаебла. — Сбежать она хотела, — не хотя отозвался Марк, выдержав минутную паузу, и у меня словно воздух из груди выбили. Стиснув зубы, я сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Продолжай, — деланно-спокойно произнес я, когда понял, что Марк больше ничего не скажет. На том конце длинно выдохнули. — Да что продолжать-то? Сказал же уже все. Ну, вышла через балкон, по водосточной трубе спустилась вниз и наткнулась на твоих собак. Удирая от них, забралась на дерево, где и была найдена твоим отцом. Сейчас сидят на кухне, балуются чайковским и говорят по душам. Марк замолк. Так мы и молчали минуты две-три, пока я не бросил холодное: — Через десять минут буду, — и отключился. Сжав в руке телефон я со всей своей не хилой такой дури швырнул его куда-то в сторону. И, ударившись о спинку пассажирского сиденья, он отлетел куда-то под приборную панель. — Твою мать! — рявкнул я, после чего длинно выдохнул. О-о-ох, не вовремя… Вот обязательно ей показывать свой нрав? Хотя тоже молодец. Может Марк прав, и не стоило её вот так хватать и уж тем более заставлять жить в моем доме? Хотя нет, это вынужденная мера. Кто знает этих ублюдков, которые пытались отбить у меня точку, может они видели нас? Тогда правда, хуеватенький какой-то расклад получается… Но блять… бежать-то от меня зачем?! Я же не запирал ее, к батарее не приковывал, я что, изверг что ли?! Устало потерев переносицу, я мысленно пообещал себе, что, несмотря на жгучее раздражение в груди, я не буду срываться на ней, я въехал в автоматически открывшиеся ворота. Остановился почти перед самым входом, затем немного посидев, уронив голову на руль, отыскал телефон и лишь после этого вышел из салона. Особняк встретил меня привычной тишиной, только свет со стороны кухни давал понять, что есть кто-то кто ещё не спит. Повесив шляпу и пиджак на вешалку, я стремглав помчался в кухню. Открыв дверь с ноги, я застал весьма интересную картину: Марк заснул подперев рукой лицо, а вторая его рука лежала на столе ладонью вверх. Отец спокойно пил чай и наблюдал за этой картиной и изредка шкоднически хихикал. А вот Анита, как ни в чем не бывало, шикала на отца и тихонько выдавливала взбитые сливки на ладонь Марка. Открытая дверь заставила подпрыгнуть двоих из присутствующих. Алек так и остался невозмутимо сидеть за столом и пить чай, зато Анита подскочила и от неожиданности выронила баллончик, а вот Марк… Этот дебил подскочил и со всего размаху поцелил рукой со сливками себе в лицо, видимо хотел протереть заспаные зенки. Идиот! Анита упала на стол в приступе смеха, и вскоре это стало напоминать бьющегося в конвульсиях морского котика. Блондин же стоял и растеряно хлопал глазами, а сливки красиво стекали по его лицу. От этой картины я опешил и не сразу вспомнил, что собственно хотел сказать. — Что, блять, здесь происходит? — взвыл я. — А? — оживился Марк. — Чайковского гоняем, я же сказал… — Я вижу, — угрожающе спокойно сказал я и перевёл взгляд на шатенку, которая тут же сползла со стола и встала в оборонительную позу. — Я СПРАШИВАЮ ЧТО ЭТО БЫЛО, АНИТА? — Не твоего ума дело, — заявила девушка и сложила руки на груди, при этом бросив уничтожительный взгляд на Марка, тот виновато опустил голову. Ну надо же, спеться успели! — Да нет, как раз-таки моё! Не забывай, ты у меня дома… — Я ТЕБЯ НЕ ПРОСИЛА МЕНЯ СЮДА ТАЩИТЬ И ДЕРЖАТЬ КАК СОБАКУ НА ЦЕПИ! — не выдержала она и начала орать. — А ты и не собака, но всё равно отсюда не выйдешь, — спокойно сказал я, присаживаясь на стул и устало потер переносицу. — ТЫ КТО ТАКОЙ ЧТОБ ЗА МЕНЯ РЕШАТЬ? А НИЧЕГО, ЧТО ЭТО ТЯНЕТ НА СРОК, НЕТ? ДЕРЖАТЬ ЧЕЛОВЕКА ПРОТИВ СОБСТВЕННОЙ ВОЛИ УГОЛОВНО НАКАЗУЕМО!!! — Я ДЕЛАЮ КАК ЛУЧШЕ ДЛЯ ТЕБЯ, ДУРА, КАК ЖЕ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ? — рявкнул я, скрываясь со стула и уже готов был впечатать эту выскочку в стену, как вдруг… — Я полагаю, Дей не хотел так реагировать. И ему, конечно же, стоит извиниться перед тобой. Но у него был тяжёлый день. Он всегда не сдержан в таких случаях, — спокойно говорил Алек, переводя взгляд с меня на Аниту. Внутри что-то щелкнуло. За этими проблемами я забылся и сорвался на ни в чем не виноватой Аните… Вот кретин! Ей и так не сладко, а тут я ещё, ну точно идиот! Посмотрев на пышущую гневом девушку, я сделал шаг в её сторону и увидел страх, который промелькнул в её глазах. У меня внутри похолодело, что ж я за изверг такой, напугал маленькую девчушку! — Прости меня, идиота! — поддавшись порыву, я шагнул вплотную к Аните и обнял её. Она, видимо, опешив от такого поворота событий застыла и не шевелилась, я же ещё сильнее обнял девушку. От неё исходило приятное тепло, которое растекалось по всему телу и становилось чертовски хорошо и спокойно. Нехотя я отстранился и потрепал её по волосам, на что она недовольно поморщилась, но в целом не возражала. — Прости, я не прав… День и правда был тяжёлый. Ты пойми, ты тут только для того, чтоб я мог защитить тебя. В том ресторанчике тебя могли заметить и воздействовать на меня через тебя. А этого я допустить никак не могу, — тяжело вздохнул. — Поэтому потерпи чуть-чуть, на долго ты тут не задержишься. Как только я всё улажу, ты вернешься домой, даю слово! — я замер, ожидая её ответа. — Хорошо, — чуть подумав сказала девушка. — Если вы не против, я пойду спать. — Конечно, спокойной ночи, — устало улыбнулся я. — Приятных снов, — отозвался Алек. — Ага, спокойной, — сказал Марк, заливая остатки взбитых сливок себе в рот. Она слабо улыбнулась в ответ и вышла за дверь. Я опустился на стул. — Спасибо, отец. — Какой же ты ещё маленький, ей богу, — поставив чашку, сказал отец и поднялся со своего места. — Давайте спать, завтра предстоит не менее тяжёлый день.