Угадай, кто?

      В один прохладный октябрьский день Адриан Агрест неспешно прогуливался по саду Тюильри в гордом одиночестве. Сегодня парень пропустил занятия из-за очередной внеплановой фотосессии, чему совершенно не радовался. Будь его воля, он навсегда бы бросил работу, дабы посвятить себя обычной жизни. Такой, какую каждый день проживали его друзья и о которой он отчаянно мечтал сам.       Именно сегодня Адриан ощутил острую необходимость побыть одному. Поэтому он без зазрения совести соврал Натали, что едет на оставшиеся четыре урока, а сам тем временем оказался в Тюильри. По будням здесь практически никого не бывало, кроме редких туристов да матерей с колясками. Вот только сегодняшний день никак не располагал к прогулкам. Небо затянуло серыми тучами, грозившими вот-вот обрушить на город дождь. Ветер гонял опавшую с деревьев листву, заставляя то и дело ежиться от холода, даже несмотря на теплое голубое кашемировое пальто. Адриан потуже затянул на шее белоснежный шарф и достал из кармана черные кожаные перчатки. Не хватало еще заморозить себе пальцы.       Пройдясь по аллее еще немного, юноша уже хотел было повернуть назад, как вдруг увидел вдалеке знакомую фигуру. Приблизившись, Адриан с удивлением узнал свою одноклассницу – Маринетт Дюпен-Чен. Та сидела на одной из пустующих скамеек, закинув ногу на ногу, и не мигая смотрела на живую изгородь напротив. Судя по тому, как она вздрагивала при порывах ветра, плащ цвета фуксии плохо сохранял тепло. Но брюнетка продолжала сидеть неподвижно, будто слилась с лавочкой в одно целое. Агрест не знал, что и думать. Обычно одноклассница не прогуливала уроки. Но факт оставался фактом. Девушка находилась примерно в двухстах метрах, и у нее было необычайно грустное выражение лица. «Интересно, что она здесь делает, да еще и в одиночестве?»       Кажется, кто-то из известных писателей сказал: «Если вам плохо, найдите того, кому еще хуже. И тогда вы непременно почувствуете себя счастливым». Счастливым Адриан себя не почувствовал. А вот поднять настроение поникшей Дюпен-Чен показалось вполне себе замечательной идеей. Осмотревшись по сторонам и не обнаружив по близости смотрителей парка, Адриан осторожно ступил на газон и стал потихоньку подбираться к девушке со спины. Подойдя к ней почти вплотную, он протянул руку и прикрыл ей глаза.       - Угадай, кто? – задорно спросил Агрест.       Маринетт тут же напряглась и мигом распрямилась на лавочке, распутав ноги и плотно сжав их. Она положила свои ладошки поверх его руки и через несколько касаний заявила:       - Нуар, ты напугал меня до смерти!       Девушка попыталась отвести его руку от глаз, но парень не дал ей этого сделать, лихорадочно соображая, что же ответить. «И как она меня раскусила?»       - А если я скажу, что ты не права? – попытался отвертеться Адриан, но Маринетт твердо стояла на своем:       - Бросай свои шуточки, я тебя по голосу узнала! И по перчатке!       «Да как же так?!»       - Может, прекратишь уже стоять у меня за спиной и покажешься, наконец?       - Извини, Принцесса, но я превращусь обратно с минуты на минуту. А я очень дорожу своей тайной, - не придумав ничего лучше, ответил Адриан.       - Ах вот как? Ну, тогда ладно, - совершенно спокойно сказала Маринетт. – Можешь отпустить руку. Обещаю, подсматривать не буду.       Почему-то Адриан поверил. Он осторожно убрал руку.       - Позволишь узнать, почему ты не в коллеже?       - А ты почему прогуливаешь занятия?       - Я же супергерой! Мне некогда тратить время на учебу! Париж нуждается в моей защите! – улыбнулся Агрест.       На эту реплику девушка хихикнула.       - О да! Кот-неуч на страже города влюбленных!       - Вообще-то я лучший в классе по успеваемости! – гордо заявил парень. Что было чистейшей правдой. – Так как ты здесь оказалась? Получила двойку?       В ответ на это Маринетт лишь глубоко вздохнула и еще больше опустила голову. Улыбки на лице Адриана как не бывало.       - Что-то случилось, Принцесса? – участливо поинтересовался он.       - Хлоя Буржуа со мной случилась. Из-за неё я теперь вообще не могу показаться на глаза одноклассникам.       Агрест почувствовал себя неуютно. Хоть Хлоя и была его другом детства, но он все же не мог до конца понять, за что она так невзлюбила Маринетт. Словно девушка была виновата во всех смертных грехах разом и даже в том, что вообще появилась на свет.       - И что же произошло? Обещаю, я никому не расскажу! – заверил он Дюпен-Чен.       Маринетт снова вздохнула, но все же ответила:       - Она высмеяла меня за то, что я испытываю чувства к одному парню. И сделала это при всем классе.       - Разве это позорно - любить кого-то?       - Нет, дело не в этом! Просто она очень… грубо дала мне понять, что он даже не посмотрит в мою сторону. И настоятельно посоветовала мне держаться от него подальше.       М-да. Такое вполне в духе дочери мэра.       - А что же он? – спросил Адриан.       - Его сегодня не было на занятиях. Но это не значит, что Буржуа не распишет ему все в красках, - в словах Дюпен-Чен было слишком много горечи.       - И ты этого боишься? Может, он, наоборот, вступится за тебя перед этой гордячкой? - попытался подбодрить Агрест.       - Он даже не знает, что я люблю его, - грустно сказала Маринетт. – И потом, наверняка в его сердце уже кто-то есть.       «Вот как. Она боится неразделенной любви. Эх, как же я тебя понимаю!»       - Я буду слишком дерзок, если спрошу, как его имя?       - Адриан Агрест, - тихо ответила Маринетт.       Заявление буквально выбило почву из-под ног. Так вот почему Маринетт так странно ведет себя в его присутствии. Он думал, что после злополучной истории со жвачкой она просто старается не связываться с ним. А тут… Адриан протянул руку и ободряюще сжал плечо девушки.       - А ты пробовала поговорить с ним? Ну… рассказать ему о своих чувствах? – парню даже не верилось, что он говорил это вслух.       - Шутишь? – резко вскинула голову Маринетт. -Да я не могу находиться возле него дольше одной минуты, а ты говоришь - признаться? Нет, он даже не догадывается об этом.       Повисло неловкое молчание.       - Может, Хлоя права, и я действительно его не стою? – спросила девушка, но будто бы не у него, а у самой себя.       Дальше случилось то, к чему юноша был не готов. Маринетт снова опустила голову. А после на её ладошки упало несколько прозрачных капель. С тихим ужасом Агрест наблюдал, как плечи Дюпен-Чен стали тихонько подрагивать, а размеренное дыхание сменилось тихими всхлипами.       - Принцесса… ты что… плачешь?       В ответ девушка лишь прижала руки к лицу и еще громче всхлипнула.       «Проклятье!» Адриан даже смутно не представлял, как вести себя в данной ситуации. Но, тем не менее, сдернул с руки перчатку и полез во внутренний карман пальто.       - Вот, держи. Вытри слезы, - протянул он ей белый платок из тонкого батиста.       - Спасибо, - девушка охотно приняла его в руки и промокнула слезы.       Воцарилась тишина. Пока Маринетт успокаивалась, Адриан метался между двумя противоречивыми мыслями. Во-первых, перевоплотиться в Нуара и лично устроить Хлое воспитательный процесс, которым явно пренебрегает ее папочка. А во-вторых, сжать Дюпен-Чен в объятьях и весьма доходчиво объяснить, что нельзя вот так запросто вестись на провокации какой-то фифы. Которая, к слову, даже мизинца не стоит такой доброй, замечательной и очень даже симпа…       «Так, приплыли!» Неужели его настолько ошарашили девичьи слезы, что он готов утешать Маринетт именно этим способом? «Но ведь она влюблена в меня!»       Отчасти Агрест был рад, что одноклассница так и не набралась храбрости и не призналась в своих чувствах. Ведь тогда не пришлось разбивать ей сердце словами о том, что он уже безнадежно влюблен в другую. Но тогда как объяснить это доселе неведомое им чувство, потихоньку зарождающееся в груди. Сбылась, возможно, самая сокровенная его мечта – быть любимым. И Адриан нагло соврал бы, если бы сказал, что признание Дюпен-Чен никоим образом не всколыхнуло его чувства. Вот только юноша понимал, что если бы он принял чувства девушки и даже ответил на них, то никогда бы не полюбил ее так, как уже любит свою Леди.       «Черт, как же все сложно!» Впервые в жизни Адриан мечтал отмотать время назад. Не становиться супергероем и никогда не влюбляться в ЛедиБаг. Все, что угодно, только бы не причинять боль Маринетт. Она этого не заслуживает.       - Прости меня, Нуар! – вдруг подала голос Дюпен-Чен. - Я тут тебе жалуюсь…       - Глупости, - оборвал Адриан, - не могу же я оставить тебя в таком состоянии одну. И если тебе когда-нибудь потребуется выплакаться, моя жилетка всегда к твоим услугам!       - О, спасибо, мой благородный рыцарь! – слегка улыбнулась девушка. - Даже не знаю, как мне отблагодарить тебя.       - Пустое. Я всегда рад помочь тебе.       Маринетт снова улыбнулась. И эта улыбка согрела его сердце. Повинуясь наитию, парень осторожно коснулся щеки Дюпен-Чен той рукой, которая была без перчатки. И судорожно выдохнул, когда Маринет прижалась к его ладони в ответ.       Адриан никогда бы не подумал, что подобное прикосновение перевернет его жизнь с ног на голову. Оно было необычным и в тоже время таким родным. Настолько понятным и правильным, что иначе и быть не могло. Огромная волна нежности обрушилась на Агреста, грозясь захлестнуть его с головой. Сердце забилось в груди словно сумасшедшее, а мысли спутались, лихорадочно сменяя друг друга. Желание обнять девушку еще никогда не было у парня таким острым…       Его мысли прервал глубокий вдох Дюпен-Чен. Маринетт отстранилась от его руки, и Адриан едва сдержался, чтобы не застонать в голос.       - Прости, я, наверное, тебя задерживаю. Да и мне уже пора домой, - сказала Маринетт.       - Конечно, я все понимаю, - нехотя согласился Адриан. - Меня тоже ждут.       - Ну, тогда… до встречи. Рада была повидаться и спасибо, что выслушал меня.       Девушка поднялась на ноги и, не оборачиваясь, пошла в сторону выхода из парка.       - Маринетт, стой! – слова слетели с его губ быстрее, чем он смог сообразить.       Дюпен-Чен послушно замерла. Едва отдавая себе отчет в своих действиях, Агрест подбежал к ней, снова закрывая глаза одной рукой и сжимая в объятье другой. Дюпен-Чен испуганно вздрогнула, но тут же расслабилась, прижимаясь спиной к его груди.       - Обещай, что больше не будешь плакать. Особенно из-за этой гордячки Хлои.       - Хорошо, не буду, - искренне заверила одноклассница.       - У тебя слишком красивая улыбка, чтобы прятать её за слезами.       Щеки Маринетт обожгло румянцем. Она протянула руку и невесомо коснулась его пальцев, лежащих на её талии. Они оба были в перчатках, но парень все равно чувствовал разливающееся по телу тепло. А еще безграничную, всепоглощающую нежность. Адриан слегка склонил голову, чтобы прижаться щекой к ее щеке, а после запечатлеть робкий, трепетный поцелуй.       - Иди домой, Принцесса. Не стоит мерзнуть. Сегодня и так достаточно холодно, - сказал Адриан, разжимая объятья и убирая руку с лица Дюпен-Чен.       - Конечно. Всего хорошего, Кот Нуар, - и с этими словами девушка вновь направилась к выходу.       Подождав, пока она скроется из виду, Агрест развернулся и пошел в противоположном направлении. Он не знал, зачем это сделал. Было ли это простым желанием утешить? А может этим он хотел выразить нечто иное, что нельзя описать словами, но можно почувствовать? Лишь одно Адриан знал точно. Этот поступок ударил по его чувствам к ЛедиБаг, оставляя в них заметную трещину.       Любовь всегда воспринималась им как что-то радостное, пламенное, самозабвенное. Но такая - тихая, скромная и неизмеримо нежная, пусть даже наполненная слезами,- определенно нравилась ему больше. И он приложит все усилия, чтобы оправдать надежды одноклассницы. Да, он любит ЛедиБаг. Но она недосягаема, как звездочка в ночном небе. К тому же совсем не замечает его чувства. А Маринетт здесь. Рядом. Такая хрупкая и бесконечно любящая…       «Завтра! Я обязательно поговорю с ней завтра», - дал сам себе обещание Агрест.       Он прибавил шаг, чтобы поскорее вернуться домой. Погода все больше портилась. Хотя если бы парень задержался на пять минут, он узнал бы, что Дюпен-Чен не ушла. Почти добравшись до выхода, она обнаружит, что сжимает в руках его платок. Мигом полетит обратно, надеясь найти его на том же месте. Разочарованно вздохнет, осознав, что он ушел. Аккуратно сложит платок и мимолетно коснется его губами. А после тихо прошепчет: «Спасибо, Котик!»