Среднестатистический американский подросток

«Среднестатистический американский подросток рассказывает вам меньше, чем вы думаете!» — верещал заголовок. Жирно намалёванная на дешёвую бумагу чёрная типографская краска пачкала пальцы, и газету Сэм выкинул в урну под раковиной. Он всё равно не очень среднестатистический. ...Мама улыбается. Прижимает к себе Дина, а Дину четыре, у Дина круглые зубки и смешная чёлка. Фотография обтрепалась — было время, когда Сэм всюду её за собой таскал. Он закрывается в ванной без света, как тогда, в «было время», и что-то шепчет ей. Даже то, о чём Дину не смеет заикнуться, он бы, наверное, рассказал матери, рассказал бы всё до последнего вздоха, и то, как он боится. А он боится, боится, как никогда раньше. Умереть бы — раз плюнуть, а если придётся жить?.. Вот и то ли шепчет, то ли причитает в полумраке, будто снова малец. Ненадолго — можно. Особенно когда это — нужно. Всматривается в её лицо до белых мушек в глазах. Только счастливо улыбающаяся Мэри на него всё равно не смотрит. «Среднестатистический американский подросток прогуливает чаще, чем вы думаете!» Только фотография вложена в учебник, учебник — в сумку, и Сэм снова шагает в школу. Правда, особо не торопясь. Ветер играет листвой, а солнечный свет — жёлто-зеленоватыми переливами на земле, запах которой поднимается в приятно прохладный воздух. Он запрокидывает голову. Небо не едко-голубое, как в разгар лета, а нежное, светлое, лёгкое... А мысли у Сэма не лёгкие. Хотел бы он думать о небе, а не о том, что говорил отец, и не о том, что завтра утром он или встанет невыспавшийся, или не встанет. Больше никогда. На охоту вечером. Следующим утром — опять в школу. Ведь если и доучиваться, как отец хочет — то как следует, а иначе какой смысл?.. Но отец ведь не пускал. Не бывает лишних рук и сил, мол. Пришлось доказывать, кричать, стучать. Слушайся, приказ, как с отцом разговариваешь, не смей и так точно, сэр. Выбил свое право. Не хотел на повышенных тонах закончить, отца окликнул... Тот на него так и не посмотрел. «Среднестатистический американский подросток целует свою первую девушку раньше, чем вы думаете!» Здесь Сэм снова в пролёте. Свою первую девушку он до сих пор не поцеловал. Его не напрягает. Одновозрастная общественность другого мнения. — Нравится, нравится, да? — беспокойно бормочет Трэнт, перегибаясь через свою парту к его уху; Сэм знает, что сейчас он улыбается с не очень умным, но в общем безобидным видом — жадный до женского внимания, как до символа подростковой успешности, Трэнт всё-таки меньше всего напоминает похотливого ублюдка. — Но её кадрю я! — неожиданно тон Трэнта меняется на решительно-вызывающий, будто он думает, что Сэм вот-вот на его «рыженькую» позарится. — Запомни, — повторяет на всякий случай, — рыженькая — моя. А тебе — Лиззи. Тебе же нравится Лиззи?.. У Лиззи голубые глаза и аккуратненький носик, тонкая талия но и, хм, под рубашкой что-то есть, — ну и да, отчего бы не нравиться? И её целуют. Целуют в парке, на стадионе под трибунами и в пустом классе, — а она улыбается и подкрашивает губы, очень расстраивается, если забывает помаду. Вот заботы! Но он уже не новенький и ещё не свой — никогда им не станет, слишком серьёзный и сложный c GPA на целых четыре десятых выше, чем у простых смертных. Трэнт в своём амплуа весёлого простака куда очаровательнее, и вот почему когда напутственно ткнутый им же в бок Сэм окликает Лиззи, она на него не смотрит. «Среднестатистический американский подросток скорее расскажет о своём опыте друзьям, но не родителям!» Удивили! Сэм даже представить себе не может такой ситуации, в которой ему захотелось бы сказать отцу, что он кусает и целует кожу на шее, впивается в неё, будто и сам вампир, пока тёплые пальцы гуляют на его плоти. Но и Трэнту... Трэнт качал головой с видом эксперта: — Просто прояви чуть больше упорства! Сэм и проявляет, когда целуется. Будто и не целуется вовсе, а домашнее задание делает: сосредоточенно, аккуратно, не отступая. А Трэнт, если узнает, что Сэму всё-таки перепало сегодня, слюной от зависти подавится. Не обязательно ему знать. Да и какой он, в сущности, друг? Нет у Сэма друзей. Рассказывать некому. Когда приезжает отец, солнце заходит. На стол выкладывается карта, они с Дином что-то обсуждают, Сэм держится в сторонке и как будто совсем не смотрит, ничего не упуская из виду. Джон бросает суровые взгляды. Странно, но — не на Сэма. На Сэма он и теперь не смотрит. «Среднестатистический американский подросток скорее расскажет о первой влюблённости брату или сестре, чем родителям!» Они наконец приходят к какому-то выводу, и Дин сворачивает карту, начинает торопливо сгребать оружие в сумку. Судя по тому, как нервничает, догадался, чем вызвано недовольство. Да, Cэм Дина наизусть знает, и наоборот. Но говорил ли ему когда-нибудь?.. Отец, направляясь к двери, бросает через плечо последние распоряжения: — Сэм, возьми глок. И... Дин, — останавливается. ...Говорил ли?.. — Когда в следующий раз будешь гулять с девушкой, следи повнимательнее за своей шеей. — Отец прикрывает за собой дверь, а Сэм понимает — нет, не говорил. Не вслух. У брата растерянный вид, тёмные отметины на шее и уши пылают. С весёлыми искорками и укоризной пополам он смотрит на Сэма и, кажется, знает и сам.