Ты нарвался, Пак Чимин

Соревнования для макнэ-лайн всегда были поводом порезвиться и подурачиться на глазах других групп и фанатов, поиздеваться над любимыми хенами или же вовлечь их в свою “секту” смеха и веселья. Этот день не стал исключением, именно поэтому Чимин сидит на площадке, пусть и один, но со счастливо-детской улыбкой на лице и вспоминает, как минутами ранее он с Тэхеном не то разбрасывал обувь Сокджина, за что, кстати, они получили чисто материнский нагоняй, не то получал шлепки по излюбленной заднице от того же Ви. Их веселье прервал Чонгук, который в этот раз был наблюдателем веселья, буквально утаскивая Тэхена в сторону, подальше от Пака. Однако не только Чон с неестественной завистью или даже ревностью наблюдал за странными развлечениями 95-лайна. Чимин настолько был счастлив в данную секунду, что даже не заметил, что к нему подсел не кто иной, как Юнги, который, к слову, снова остался проигнорированным, оставленным без внимания своего любимого тонсена. Но ведь старший не мог так просто этого оставить. Секунда, и Чимина в реальность возвращает ледяная ладонь, которая совершенно случайно легла на бедро младшего, а не, например, плечо. Пак крупно вздрагивает от буквально пробившего током прикосновения, потому что тело, да и сам младший сразу узнали любимую ладонь, которая всегда доставляла удовольствие, даже сейчас. Ошарашено смотря на хена, блондин ощущает, как пальцы с каждой секундой сжимали ногу все сильнее, отчего потом на нежной коже точно останутся синяки, но младший не позволял себе и пикнуть сейчас. - Наконец-то ты обратил на меня свое драгоценное внимание, малыш, - Юнги тянет каждое слово с неким сарказмом, приторно-сладко, с хриплыми нотками и прямо на ухо Паку, чтобы никто лишний не услышал. Чимин медленно осознает, почему сейчас так поступает старший, что даже хочет сказать что-то в свое оправдание, но лишь сдавленно выдыхает с легким мычанием, ощущая каждым сантиметром, как рука хена скользит выше, заставляя ноги немного дрожать от волны резко окатившего удовольствия. Чертов Мин Юнги, который знает все чертовы эрогенные зоны, да будь он проклят вообще, но еще одно сжатие прекрасных бедер с прямым попаданием по чувствительной точке заставляет Пака дернуться и уже тихо простонать куда-то вниз. Щеки начинают предательски гореть, а в мыслях Пака больше нет идеи о том, чтобы оправдаться, поскорее закончить это. - Сядь ровно, не привлекай внимания, - голос Юнги резко становится обычным, без заводящих нот и раннего огонька, а пальцы щекотливо соскальзывают обратно к коленке, совсем невесомо, создавая что-то вроде противовеса недавним жадным действиям. Блондин вновь вздрагивает, но уже от недовольства, смотря неудовлетворенно и одновременно возбужденно, но он знает, как привлечь хена обратно. Для этого он послушно садится прямо, опираясь о руки за спиной, как и сказал старший, но после внезапно разводит ноги шире и, словив недоуменный взгляд старшего, стреляет в ответ до безумия томным и хитрым взглядом, закусывает губу и тихо шепчет: “Еще, прошу тебя. Ну же, хен, я так мало с тобой сегодня был”. Мин не сразу отвечает на слова, смотря несколько безразлично, но все же нервно сжимает коленку младшего, чувствуя, что вот-вот сдастся, но нет, одергивает себя и с ухмылкой отворачивается, но Пак был настойчивее, добавляя слова, которые точно ударят Юнги по больному: “Или я опять пойду к Тэхену”. Внутри все сжимается от таких слов, Чимин знал, на что надавить, отчего в ту же секунду ощущает, как хен прижимается к боку, проговаривая на этот раз каждое слово с некой яростью, что даже обжигает ухо младшего дыханием. - Ты нарвался, Пак Чимин, - в ту же секунду Мин оставляет ощутимый шлепок на бедре, заставляя тонсена выдать желанный стон и прикрыть глаза, погружая в явные наслаждения от уже более уверенных и наглых поглаживаний по безумно любимым бедрам. Было предсказуемо, что на них обратят внимание сидящие неподалеку Сехун и Чанель, но стоит Мину кинуть на обоих холодный и явно недоброжелательный взгляд, как парней сразу бросает в холод и они отворачиваются, словно ничего и не видели. На рядом сидящего блаженного Пака Юнги смотрит уже любящим взглядом, хотя можно было увидеть и похотливый блеск, но старший позволял себе лишь водить ладонью по бедру, проходя в опасной близости от паха, но наглейшим образом спуская обратно, заставляя этим тонсена жалобно скулить и уже ерзать на месте. Проходит всего пара минут, а Мину кажется, что они сидят так уже томную вечность, отчего старший заводится сам, что явно ему не на руку, ибо в голове сразу возникают разные картины. Хочется наплевать на все и повалить Пака прямо тут, при всех; хочется просто поцеловать его губы, или нет, его накаченные бедра, ставя засосы самой разной тональности, или же укусы, от которых Чимин стонет как последняя шлюха, пытаясь свести колени не то от смущения, не то удовольствия. Юнги мотает головой, ощущая, как в паху приятно тянет от одних фантазий, что даже со всей силы сжимает чувствительную точку на бедрах младшего, которому сейчас не легче, но тот коварно сдерживает стон, кусая губу с прикрытыми глазами, снова погружаясь в свои мысли, но уже не те, что были до этого. Пак в самых ярких красках представляет, как его любимый хен запускает под ткань его спортивных штанов и боксер свою бледную руку, сжимает длинными и прекрасными пальцами ствол, до безумия медленно проводит вниз и вверх по всей длине, иногда задевая невесомо красную головку члена, размазывая капельки естественной смазки. Но картина меняется от ощутимого сжатия, представляя уже, как Юнги яростно надрачивает ему, сжимая пальчиками достоинство, прижимается к младшему сильнее, ставя россыпь засосов и укусов на бронзовой шее, доводя до предела и заставляя... - Засранец, - срывается с шипением с губ старшего, который резко прекратил свои манипуляции, смотря не менее неудовлетворенно, вновь привлекая внимание младшего, который смотрел явно просяще и взбудоражено. Именно в эту секунду Юнги осознает, что сам попался под “нарвался”, проиграл игру, ибо не планировал сидеть не менее заведенным. Но Юнги же не может так просто этого оставить. Вновь сбивая Пака, желающего что-то сказать, Мин вплотную прижимается к тонсену, загораживая свою руку от тех, кто сидел позади, а после кусает мочку уха младшего и ведет рукой по бедру выше и не убирает ее, кладя на пах и невесомо надавливая на ощутимый бугорок, заставляя младшего податься бедрами навстречу, чтобы прижаться сильнее к ладони, уже невыносимо радуясь, что его же фантазии сейчас воплотятся. Увы и ах, Юнги встает, словно ничего и не было, поправляет свою повязку на лбу и собирается уйти, как вдруг его запястье хватает дрожащей рукой Чимин, заставляя посмотреть и увидеть взгляд, полный неудовлетворения и негодования, разочарования и даже злости. Это тешит самолюбие Мина, ибо он победил. - И что мне с этим теперь делать? - несколько обиженно-детским голосом выдает Пак, надеясь, что хен не оставит его в таком положении. - Хм, иди постреляй из лука. Ты промахиваешься так же отлично, как и нарываешься, - с язвительными нотами проговаривает старший и, мило улыбаясь, отдергивает руку и уходит, ощущая, как его спину прожигают недовольным взглядом, отмечая для себя, что ночью оба отомстят друг другу за такое. Но сейчас Чимин по-детски надувается не то на замечание по стрельбе, не то на оставленное возбуждение, отчего подрывается с места и быстрым шагом идет за хеном, чтобы поканючить, попрыгать вокруг, вызывая этим теплую и любящую улыбку, ведь Мин хотел именно такого внимания. А Чанель потом обязательно перехватит Чимина, чтобы узнать парочку подробностей.