Выпусти меня хотя бы до рассвета

Темнокожий альфа дышал тяжело, напряженно – пока на его лицо не опустился платок, щедро пропитанный хлороформом. На молчаливый вопрос Уилла Ганнибал пожал плечами и сказал: - Это лучше, чем ничего. Уилл помолчал, потом тоже пожал плечами, понимая, что он прав. Альфа мог прийти в сознание в любой момент. Ганнибал тем временем успел расстегнуть на нем куртку, распахнул ее и с любопытством постучал по груди: - Посмотри, какой он хитрый… Под тонкой белой майкой виднелся бронежилет. Уилл тоже провел пальцами, понимая теперь, почему альфа выжил после стрельбы. Но кровь все же текла… значит, пуля могла попасть куда угодно. - Например, сюда, - пробормотал Уилл, стягивая рукав пыльной вонючей куртки. Ему было тошно и интересно одновременно. Потемневшая кровь запеклась на темной коже плеча, и найти место входа пули удалось не сразу, на светло-синей резине перчаток тут же появились свежие смазанные следы. Уилл уставился на кровь и замер. - Ты нашел рану? – Ганнибал подошел ближе, принялся безжалостно мять и ощупывать плечо, отчего кровь потекла с новой силой. – Остальные повреждения несерьезны, кажется, этому хитрецу повезло… а вот и выходной след от пули. Нужно почистить рану. Уилл, все еще завороженный видом чужой крови, двигался медленно, словно во сне, но Ганнибал не поторапливал, ждал терпеливо. Похоже, ему действительно это нравилось – нравилось возиться с разорванной плотью, прочищать, срезать лишнее. Поэтому и притащил этого альфу, а вовсе не из светлых побуждений. Впрочем, кто бы сомневался… - Сшивать не будешь? - Не нужно, - отмахнулся Ганнибал, наложив стерильную повязку. Стянул перчатки сначала с Уилла, потом с себя, превратив их в буро-голубой комочек, и выбросил в пакет с прочим мусором. Уилл непонимающе уставился на часы – казалось, что прошло минут пять с тех пор, как он вышел встречать Ганнибала. Почти два часа пролетело незаметно. - Ты просто умница, - шепнул Ганнибал ему на ухо, - спасибо за помощь. Плавным движением обхватив Уилла за плечи, он увлек его в ванную, но даже под струями теплой воды тот не смог полностью прийти в себя и осознать произошедшее. - Дрожишь, - заметил Ганнибал, бесцеремонно отдернув занавеску. - Подожди, я еще не… - пробормотал было Уилл, но бесполезно. Горячие руки обхватили его лицо, стискивая крепко, и привычный вкус поцелуя на губах показался безумно ярким и пряным. Ощущение опасности, близкой смерти, пусть даже чужой, было тошнотворным, словно балансировка на краю пропасти. И, вместе с тем – новым, неизведанным, потрясающе красочным. Запах чужого альфы, который, вполне возможно, уже мог прийти в себя, раздражал, заставлял нервы искрить, а пальцы то и дело стискивались в кулаки сами собой. Но рядом был его собственный альфа, ласковый и голодный, нетерпеливо кусающий его за шею: осторожно, совсем не больно, но с огромным намеком на свое желание. Вода смыла чужие опасные запахи, оставив только привычный, милый сердцу дурман. *** - Меня зовут Джек, - сказал альфа, как только пришел в себя и выслушал краткую историю последних событий от Ганнибала, - Джек Кроуфорд. - Ганнибал, - ответил Ганнибал, - а это мой омега, Уилл. Уилл тут же почувствовал себя неловко, но постарался не обращать внимания. Пожал все еще пыльную, но уже не безвольно вялую ладонь Джека и сел поближе к своему альфе. - Наверное, уже нет смысла скрывать, что я нахожусь в стране нелегально, - громко сказал Джек, выпрямился, откинувшись на спинку кресла, - и еще я думаю, что я здесь не один такой, верно? Ганнибал, несколько недовольный бестактной прямотой вопроса, медленно кивнул, потому что скрывать это тоже не было смысла. - Не буду ничего спрашивать, - Джек тут же поднял ладони, - допрос я не веду, и знать, почему вы двое нарушаете закон, мне ни к чему. Важно то, что вы мне здорово помогли, и я в долгу. Ганнибал согласно кивнул, стараясь приглушить жадный блеск глаз. Уилл видел этот блеск, вернее, чувствовал его, потому что сидел рядом на диване. Но не было необходимости глядеть сейчас на своего альфу, чтобы узнать выражение его лица. - Расскажи о себе, - неожиданно попросил Уилл, склонив голову к плечу. Джек кивнул, помолчал немного, по-хозяйски оглядывая обстановку дома, а потом начал говорить. Несмотря на то, что Джек явно о многом умолчал, его история оказалась весьма длинной. Почти всю свою взрослую жизнь он провел за границей, находясь в рядах войск, дослужился до майора и планировал дальнейшую карьеру, но затем произошло нечто, изменившее его решение. Толком Джек так и не объяснил, почему ему не удалось получить продвижение по службе, но только мысль о карьере для него вдруг стала совсем непривлекательной. Он решил вернуться на родину, перевестись во внутренние силы, но, разумеется, добровольно подвергать себя легализации ему было просто поперек горла. Благодаря связям, ему удалось подделать документы о прохождении операции, Джек вполне успешно вернулся, стараясь не думать о возможном наказании за проступок, и первые дни все было хорошо. Поселившись в гостинице, он намеревался немного отдохнуть, а после начать подготовку к новой работе – но все пошло не так. Всего несколько дней он жил спокойно, пытаясь привыкнуть и освоиться к стране, которая стала совсем чужой, и сегодня утром ему не повезло. - С этого парня просто текло! – воскликнул Джек, ударив по подлокотнику, - какой мудак придумал набирать омег в ряды полиции?! Уилл тут же отвернулся и посмотрел куда-то в окно, потому что сам когда-то мечтал стать полицейским. - Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Ганнибал, как будто и в самом деле не понимал. - Он был в течке, чуть не заскулив, словно сучка, когда я прошел мимо. И это был патруль. Полицейский патруль! Они ведь должны защищать граждан, но как он может защищать… - Погоди, - мягко перебил его Ганнибал, - ты наткнулся на патруль, и омега потянулся за тобой, как за магнитом, так? - Да. И остальные тут же это заметили, он просто с ума сошел, как только я подошел ближе! - А чем ты скрывал свой запах, когда собирался выйти из дома? Красноречивое молчание было ответом на его вопрос. Ганнибал покачал головой, вздохнув, поднялся на ноги – одним плавным движением, словно хищный зверь, разбуженный надоедливыми насекомыми. - Это был очень, очень глупый поступок, - протянул он, шагая по комнате туда-обратно, - об этом не говорят открыто, но в случае обнаружения нелегального альфы на улицах города полиция вначале стреляет, а потом проверяет документы. - Именно так они и сделали! - И если бы им удалось тебя застрелить, они бы притянули под суд всех, кто помог эти документы сделать. - Мне удалось скрыться, - фыркнул Джек, - и они даже не видели моего лица. - Как далеко твоя гостиница от этого места? - Не очень далеко. - Они ведь ищут тебя, Джек, - улыбнулся Ганнибал, развернувшись вполоборота, - даже если они решат, что ты мертв, они будут искать на стройке твой труп. Под чьим именем ты зарегистрирован в гостинице? - А ты как думаешь? – набычился Джек, которому явно не нравился прессинг. –Ты считаешь, что они придут в гостиницу? - Может быть, да, а может быть, и нет, но регистрироваться под собственным именем было глупо, очень глупо, - заметил Ганнибал, как будто это не он ездил с левыми документами. Джек нахмурился и уставился вниз, себе под ноги. Похоже, он до сих пор не понимал, куда попал, и как изменился этот мир. Уиллу вдруг стало жалко его – почему, в самом деле, почему альфа, который пятнадцать лет верно служил своей стране, не мог вернуться в нее? Это было ужасно несправедливо. - Не переживай, - сказал Уилл тихо, но уверенно, поднял взгляд, - втроем мы сможем придумать, как выйти из этой ситуации. Оба альфы уставились на него, и Уилл слегка смешался, но выдержал это напряжение. Это было неуютно, весьма неуютно, общаться с бетами было проще. - Первым делом, нужно понять, насколько хороши твои документы, - Ганнибал перестал пялиться на Уилла, и начал думать логически, - мои вот очень хороши. - Можно взглянуть? – спросил Джек, выхватив документы из рук Ганнибала. Тот моментально напрягся, но Уилл похлопал по месту рядом с собой, и, когда Ганнибал сел рядом, успокаивающе погладил его по колену. - Интересно… - пробормотал Джек, пролистав странички удостоверения личности, - где ты достал такие? Ганнибал промолчал, недовольно и высокомерно поглядывая на него. - Знаешь, я на службе сталкивался с подделкой, - Джек потер пальцем голограмму, - твои выглядят как настоящие. О, так вы официально женаты?! - Нет, - Ганнибал сузил глаза и отобрал документы, спрятав их в карман брюк. Уилл растерянно оглянулся на него. - Но там же написано… - Мало ли, что там написано, - хмыкнул Ганнибал, обняв взволнованного Уилла обеими руками, - а еще там написано, что я неполноценный альфа и не могу иметь детей. Уилл невольно улыбнулся, почувствовав ладонь на своем животе. Ганнибал прижал ее плотно, словно поставил печать «моя собственность». - Ты мой единственный, - едва слышно сказал Ганнибал, поцеловав его в ухо, и Уилл смутился, накрыл его ладонь своей, вплетая пальцы в его. Захотел вдруг, чтобы Джек испарился немедленно из их дома, и тот явно это почувствовал. - Простите, - улыбнулся Джек, сглаживая ситуацию. - Но документы ничего не значат. Если ты пахнешь, как альфа, говоришь, как альфа, пялишься на омег, как альфа, - Ганнибал сощурил глаза, - то ты явно альфа. - И что делать? Ганнибал снисходительно вздохнул, прижал Уилла к себе и начал терпеливо объяснять. *** Беты и в самом деле не любили омег. Раньше Уилл полагал, что это всего лишь предрассудок. Всего лишь пережиток прошлого, неуместный в нынешнем мире, ведь давно доказано, что все люди принадлежат к одному и тому же виду. Но только на шестом месяце беременности он понял, что это не так. Беты снисходительно и даже заботливо относились к своим беременным девушкам, но совершенно невыносимо обращались с омегами в таком положении. Все вокруг словно сговорились делать вид, что никакого Уилла не существует, и каждый поход в университет оборачивался пыткой. До промежуточных экзаменов оставалась пара недель, и Уилл каждое утро уговаривал себя не остаться дома. Даже знакомые омеги потеряли к нему интерес. Поначалу, разумеется, все шушукались, обсуждая потенциально возможного отца ребенка, строили оскорбительные догадки – разумеется, все это долетало до Уилла, как бы он не старался этих слухов избежать. Невольно он начал стыдиться самого себя, и горький комок стоял в горле. Даже Эд, с которым он наконец-то расплатился за компьютер, не помог ему донести коробку с выполненными заказами, хотя прекрасно видел, как Уилл подъехал. - Добрый день, - сдержанно выдохнул Уилл, поставил тяжелую коробку на витрину и приложил ладонь к пояснице, потому что поясница начала ныть, тихо, но навязчиво, словно обиженный щенок. - Не ставь на стекло, парень, сколько раз говорить, - сказал Эд, вынимая заготовленную пачку денег. Протянул ее Уиллу, стараясь не обращать внимания на живот, немного заметный даже под мешковатой теплой одеждой. – Поставь вон туда. Уилл сунул деньги в карман, потянулся к коробке, намереваясь перетащить ее в подсобку, но потом вдруг развернулся и вышел из магазина, не в силах больше оставаться внутри. Подойдя к машине, он распахнул дверь и замер так, опираясь на нее, положил ладонь на живот и сказал: - Слушай, это наши деньги. Если я не буду работать, у нас останется только пособие… Ребенок, разумеется, не ответил ему, но Уилл молча сел в машину. Если бы Эд вышел и вынес собранные для него заказы, он бы принял их. Но Эд не выходил, и Уилл завел мотор. Он часто поступал по-идиотски, но сейчас совершенно отчетливо понял, что просто не может таскать тяжести, даже ради денег. Не обернувшись на магазин, Уилл выехал на трассу и направился в Вулф Трап. Ему надо было ехать обратно в университет, пары сегодня длились до вечера, к тому же социальный наставник рвался побеседовать с ним. Но Уилл отправился туда, где ему не приходилось брать ничего тяжелее книги. Туда, где тепло, где есть вкусная еда, где никто не считал его нынешнее состояние странным, некрасивым, неподходящим. Боль в пояснице стихла, но не прошла, даже когда он добрался домой. Сырой снег сыпал с неба бесконечным липким водопадом, дворники едва справлялись, очищая стекло. Паркуясь у дома, Уилл заметил небольшой грузовичок на подъездной дорожке. Рядом оказался еще один чужой легковой автомобиль, и тревожное предчувствие захватило его, словно спеленало плотной колючей тканью. Даже ребенок, казалось, замер испуганно. Стирая с лица мокрые холодные капли, Уилл прошел в дом, почти не обратив внимания на радостных собак. - Ганнибал?.. – окликнул он, проходя сквозь кухню, и тот стремительно вышел ему навстречу, вдохновленный какой-то идеей. - Добрый день. Ты сегодня рано, - проговорил Ганнибал, взял его лицо в ладони и поцеловал в кончик носа, но Уилл отстранился: - Объясни мне, что это за машины около дома. - Я решил сделать небольшой подарок. - Подарок? Кому? – Уилл замер, глядя на него недоверчиво. - Нам обоим. Ты говорил, что умеешь играть на фортепиано, и я… Уилл не смог дольше ждать и прошел в комнату, замер, не веря своим глазам. - Ты купил фортепиано?! - Да. Я решил, что тебе понравится эта идея. Что-то не так, мой ангел? Уилл молча накрыл лицо руками и вышел из комнаты прочь. *** Поясница все еще болела, совсем слабо, но неприятное ощущение постоянно давало о себе знать. Уилл повернулся, подложив ладонь под живот, так стало удобнее, но сосредоточиться на учебнике не было никакой возможности. Грузчики и настройщик давно покинули дом, но воздух, напитанный запахом чужаков, раздражал невыносимо. К этим запахам примешивался аромат маринованного мяса с кухни: Ганнибал мучил несчастный свиной окорок, томил его на медленном огне. Единственным, что хотелось Уиллу от всей этой симфонии запахов – только пойти и сблевать. Он был ужасно голоден, но запах мяса делал мысль о еде просто невыносимой. Вернувшись в комнату, Ганнибал заметил, что Уилл уже не готовится к экзаменам, а лишь лежит, глядя на снег, который все шел и шел, словно собирался покрыть всю землю многометровым слоем. С окна дуло, снежинки мелькали в темнеющем небе, как стайки насекомых, навевали тоску, отчего настроение вовсе не улучшалось. Уиллу казалось, что он достиг черты, за которой хуже уже быть не может, но тут Ганнибал сел за инструмент и начал играть. - Перестань, - попросил Уилл, но, разумеется, никто не услышал. Игра вовсе не была безупречной, перерыв в несколько лет сказался на способностях не лучшим образом, звуки невыносимо раздражали, звенели в ушах, и Уилл сам не заметил, как оказался около фортепиано и бесцеремонно захлопнул крышку инструмента. Ганнибал, едва успевший отдернуть пальцы, посмотрел на него с холодным недоумением. Оба молчали. Ганнибал – по своей извечной привычке хранить свои мысли при себе, Уилл – потому что боялся дать им волю, потому что чувства рвались наружу. Наконец, Ганнибал, оглядев его внимательно, поднялся и коснулся пальцами его щеки: - Что случилось? - Н-ничего не случилось, - выдохнул Уилл, чувствуя себя абсолютно потерянным, - я больше не могу работать с заказами. У нас больше нет денег. А ты… ты… ты покупаешь такое! - У нас есть деньги, - Ганнибал вынул бумажник, - если ты мне позволишь… - У тебя нет денег! - воскликнул Уилл, взмахнув руками, - откуда они у тебя? Ты не работаешь, ты их просто крадешь, да?! Ганнибал пристально взглянул на него и отрицательно покачал головой. - Откуда они у тебя? - Эти деньги мои по праву. Отчего-то Уилл не смог возразить, просто прижал ладони к лицу и пробормотал: - Я не знаю, как дальше жить. Ты сводишь меня с ума своими поступками! Все беты вокруг косятся, я чувствую себя таким одиноким. А ты… ты совсем не понимаешь меня! Ты соришь деньгами, которые появляются ниоткуда, а мне они достаются с таким трудом! Как мы будем жить дальше, если я уже сейчас не могу слышать запах этого мяса, он просто ужасен, я никак не согреюсь, и я так голоден, а все вокруг пропахло этим мясом… я хочу простой еды, картошку фри, пиццу или бургер… все это просто ужасно! Ганнибал внимательно выслушал его, а потом аккуратно снял покрывало с кровати и накинул его Уиллу на плечи. Укутав, он усадил его на кровать, а затем ушел на кухню. Вскоре по ногам потек холод, свежий воздух омыл лицо, принося приятный запах снега. - Одевайся, - велел Ганнибал, вернувшись в комнату. Вполне ожидаемо, что он рассердился из-за истерики, и теперь злится. Уилл с детства привыкший скрывать свое недовольство от окружающих, не удивился и покорно принялся натягивать куртку. Сам расстроился из-за того, что позволил чувствам выйти из-под контроля и никак не мог застегнуть молнию. Пальцы дрожали. - Позволь мне, - произнес Ганнибал, подойдя ближе. Застегнул на нем куртку, помог полностью одеться и вывел на улицу. Снегопад продолжался, снежинки клубились в свете фонаря над крыльцом. Уилл задрал голову и, щуря глаза, вгляделся в затянутое тучами черное небо. Позволил увести себя из дома и усадить в машину, не задавая вопросов. Как будто впал в оцепенение и потерял всякий интерес к собственной жизни. Бело-голубая дорога развернулась в свете фар. *** Свернувшись на пассажирском сидении, Уилл сонно наблюдал, как пустошь сменяется яркими огнями пригорода и неоновые вспышками рекламы. Отчего-то ему казалось, что Ганнибал недоволен им, но говорить об этом не хотелось и извиняться тоже. Наконец автомобиль остановился у придорожной забегаловки. - Один бургер, будьте любезны, - произнес Ганнибал, опустив окно, - и картошку. Уилл ошеломленно уставился на него, вжавшись в спинку кресла. - Пирожок будете? – поинтересовалась девушка за кассой. Ганнибал обернулся к Уиллу. - Н-нет, спасибо, - отозвался Уилл, все еще не веря в происходящее. Аккуратно свернутый бумажный пакет вскоре оказался у него на коленях, Ганнибал расплатился за покупку и уехал, припарковав машину недалеко от трассы. Жар шел от пакета, и сочный жирный запах казался самым вкусным на свете. Уилл, помедлив немного, осторожно достал из пакета бургер и, развернув, впился в него зубами. Соленое, щедро политое соусами мясо поначалу показалось просто прекрасным, правда, быстро приелось. - Хочешь? – спросил он Ганнибала, отчасти из вежливости, отчасти потому что не очень-то хотел доедать. - Нет, спасибо, - брезгливо хмыкнул тот, - я ведь не беременный. Уилл только хмыкнул и перешел к картошке, которая его не разочаровала. - Зря отказываешься, это не так и плохо. Если бы ты готовил вполовину так же вкусно… Ганнибал уставился на него во все глаза. - Шучу, шучу, - фыркнул Уилл, - ты хорошо готовишь. Но иногда нужно баловать себя. - Рад, что ты доволен, - сухо отозвался тот. Наевшись, Уилл аккуратно вытер губы, и Ганнибал тут же подхватил пакет с его колен, вышел из машины, впустив внутрь ледяной снежный ветер. - Ты меня заморозил, - пожаловался Уилл, когда тот вернулся обратно, но Ганнибал стоически перенес и это. Просто погладил по щеке и сказал: - Скоро все закончится. - Скорее бы. - Хотя ты мне нравишься таким, - признался вдруг Ганнибал, продолжая гладить его, - беспомощный, весь озабоченный чем-то и сердитый. Это мило. - Ты точно так думаешь? - Может, это не я, - признался тот, - а мои гормоны, но, по-моему, ты самый милый человек на свете. Уилл рассмеялся, взял его за пальцы и прижал их к своим губам. Внезапно он перестал улыбаться и спросил: - Послушай, может, все-таки расскажешь мне, откуда у тебя взялись деньги? - Зачем тебе это? – Ганнибал взглянул на него нервно и как-то печально. - Не хочу, чтобы ты скрывал от меня важное. Ганнибал вздохнул и сел ровно в водительском кресле, уставившись в метель. Помолчал немного, изредка моргая, но потом все же произнес: - Эти деньги выплатили питомнику за меня. Я считаю, что они мои. Хочешь спросить что-нибудь еще? - Прости, - Уилл накрыл лицо руками, - прости. Я не хотел… я больше не буду приставать к тебе с этими… Он потер ладонями усталые мышцы лица, стараясь отменить сказанное и повернуть время на пять минут назад, но знал, что ничего не выйдет, и все уже сказано. Расслабился, сытый его заботой и вниманием, спросил лишнее, а ведь Ганнибалу все эти разговоры, унижающее его достоинство, были как кипяток на хвост. Теперь он точно будет дуться еще пару недель, а то и уйдет в трейлер… - Тссс, не расстраивайся, - прошептали рядом у самого уха. Уилл сглотнул, настороженно отнял ладони от лица. Кажется, Ганнибал не обиделся. - Я понимаю, почему ты спрашиваешь про это, - продолжил Ганнибал, прижал его к себе осторожно, - но, пожалуйста, верь мне. У нас будут деньги, я буду доставать их максимально законным способом. Ты мне доверяешь? - Д-да, - тут же отозвался Уилл, вжавшись щекой в его куртку. Он понятия не имел, как Ганнибал может достать денег законным путем, но спрашивать больше ничего не хотел.