Комиссия

«… с формалином вместо крови и с глазами цвета йодной настойки» «Эшер-2» Рэй Брэдбери

— Следующие… а, Трансформеры! Проходите, садитесь, пожалуйста. Любые слова вежливости Комиссии были похожи на бумагу, вышедшую из шредера, — нечто когда-то важное, но теперь уныло-бледное и бессмысленное, с горьким привкусом бюрократии. Кибертронцы понуро рассаживались за парты в огромной аудитории. Парты тоже были огромными, на удивление, подходящими по размерам слушателям, но казённая мебель быть удобной не должна — это почти закон. По негласной договоренности десептиконы заняли правую половину посадочных мест, если смотреть с кафедры, а автоботы — левую, образовав некую полосу отчуждения из пустых парт. Вся идеологическая разница в данный момент заключалось в том, что лидер автоботов со старшими офицерами предпочли занять первые парты и вообще старались выглядеть максимально правильно, в то время как верхушка десептиконов небрежно восседала на самой галёрке, в остальном же все трансформеры чувствовали себя одинаково скованно и раздражённо. Комиссия ещё какое-то время шелестела бумажками, нагнетая обстановку и нервируя огромных металлических аудиторов. Проул сдержанно поджал губы: когда-то он верил, что снабжение белковых упрощёнными версиями датападов сильно облегчило бы весь процесс документации, но периодические подобные собрания научили его, что для этих людей бюрократия — способ существования в мире. Строго говоря, они и людьми то не были. Они были Комиссией. Комиссия встала одним своим автономным членом и откашлялась: — Благодарим за ожидание, ну что же… можно приступать… Кибертронцы молчали, только посверкивали, кто голубыми, кто красными линзами. — Мы полагаем, что вы сами уже понимаете, почему вы сейчас здесь, и в дальнейшем разногласий по этому вопросу уже не будет… — Нет, не понимаю! — подал голос с задних рядов Мегатрон. — Можно как-нибудь без всей этой шелухи перейти к сути вопроса? Оптимус Прайм укоризненно обернулся на своего извечного оппонента, хотя отчасти разделяя нетерпение десолидера. Часть комиссии недовольно поджала напомаженные губы, часть поправила галстук на толстой шее. — Спокойнее, пожалуйста! Не перебивайте, вам будет дана возможность оправдаться. Мегатрон напряжённо провентилировал и стиснул денты, сжимая угол парты под возобновившийся бумажный шелест — он откровенно презирал белковых, но этих, с которыми был вынужден считаться, от всей искры ненавидел. Впрочем, эти чувства с ним разделяли не только сознаковцы. Фактически Комиссия была тем злом, перед чьим лицом двум фракциям приходилось, если не сотрудничать, но хотя бы держать нейтралитет. Увы, с кафедры снова заговорили: — В общих чертах, и, говоря по сути, мы крайне, я подчеркиваю, крайне обеспокоены подаваемым вами примером детям, сюжетные конструкции вашего шоу ставят под сомнения… — Я Мегатрон — лидер десептиконов, я сражаюсь за величие своего знака и власть над Кибертроном! Какие ещё, вашу дани, примеры для детей?! — Не кричите, пожалуйста! — сухо прокашлялась комиссия и вздернула несколько пар бровей. — Иначе вас попросят выйти из аудитории… И вообще речь не о ваших безуспешных попытках выиграть гражданскую войну или что там у вас?.. А о том, какой негативный пример созидания в целом подают ваши коллеги! Теперь уже настала очередь Оптимуса Прайма поднимать надлинзовые щитки и удивлённо переглядываться с сослуживцами. Видя, что великий лидер маленько подвис, инициативу взял сверхдеятельный Уиллджек: — А вы не могли бы пояснить, что именно вы имели ввиду под «негативным примером созидания»? Комиссия асинхронно кивнула лысеющими головами: — Мы покажем вам на долбинных слайдах таблицы вашей ущербности в вопросах созидания… Десептиконы захихикали, а автоботы обиженно надулись. Когда на белой простыне экрана проектора мелькнул логотип «Dolby», лицевая Саундвейва отобразила невозможно богатое для того, кто носит маску и визор, выражение. Он… больше не удивлялся, почему был для комиссии сперва Песчаной Волной, а затем Барханом. –… вот, посмотрите, пожалуйста… Так, после пробуждения десептиконы вынуждены отстраивать себе базы на незнакомой планете с нуля, а автоботы всё это время квартируются на своем вмазавшемся в скалу… извините, вулкан… корабле… Далее — поставкой энергии на Кибертрон озадачиваются исключительно десептиконы… так, вот таблица со всеми изобретениями и их воплощениями в реальность у десепткионов и автоботов… И числа говорят явно не в пользу последних… Да-да, а ведь мы пока только первый сезон рассмотрели… — К чему вы ведёте? — наконец выдавил Оптимус Прайм. — К тому, что для положительных героев вы проявляете непозволительно мало научной и строительной деятельности… Либо навёрстывайте, либо десептиконам придётся вести себя не так продуктивно и рационально. — Мне. Кибертрон. Поднять. Надо. Войну. Выиграть, — буквально отчеканил каждое слово закипающий Мегатрон. Старскрим скривился и отодвинулся — ещё чего доброго температура задалбываемого этой растреклятой комиссией вождя начнёт электронику портить. А Комиссия между тем продолжала вещать: — Вы отрицательные персонажи, вы не можете выиграть… а вы и так проявляете излишнюю изобретательность и экономическую подкованность. Мы, конечно, понимаем, что у вас раса разумных роботов, но почему то ваш лидер, то его заместитель, то вообще кто ни попадя блещете научными идеями? — Может потому что до войны у нас у всех были нормальные профессии, м-м? И я, на минуточку, учёный-исследователь? — не выдержал и с визгом ворвался в набирающие обороты дебаты Старскрим. Уиллджек, что взволнованно проблескивал своими «ушками», максимально вежливо вклинился: — Эм, я вообще-то тоже изобретатель! — Нда, и что же ты изобрел? Построил диноботов, которые чуть не сожгли вашу базу? — мгновенно припечатали изобретателя самые глоссистые с галёрки десептиконы. Бамблби с Клиффджампером переглянулись: их-то вообще не будет слышно в этой перебранке, а невозможность защитить своих вгоняла в растерянность и уныние. Комиссия согласно покивала: — Да, обычно мы прощаем положительным персонажам непродуктивность, в конце концов у вас же детское шоу… Но на фоне десептиконов вы действительно демонстрируете себя как не лучшие примеры для подражания… Взять хотя бы ситуацию с Голубкой… — А что с Голубкой? — как-то мгновенно напрягся самый громкий десептикон, растопырив крылья. — Сначала автоботы всячески принижают её возможности из-за земного происхождения, но увидев её неоспоримо феминный облик, ведут себя крайне неуклюже, всячески намекая на возможность предвзятого отношения на основании половой принадлежности… — Гендерной принадлежности, — еле слышно прогудел Саундвейв — Мегатрон рвёт и мечет, Старскрим спорит и ёрничает, а Шоквейв прохлаждается на Кибертроне — необходимость хоть ему вникать в эти бессмысленные, но имеющие последствия указания крайне печалили исполнительного связиста. — …что конечно, в принципе для мультсериала 80-х годов допустимо. Но вот десептиконы видят в Голубке исключительно военную мощь. И даже заместитель Мегатрона боится её только как конкурента для своей карьеры. Старскрима это «только» насторожило, но он промолчал. — А ещё десептиконы, в лице Мегатрона и его заместителя Старскрима, в отличие от вас, почти открыто освещают тему нетрадиционной любви, а это слишком прогрессивно и хорошо! А хорошо — это плохо! Теперь уже ржали автоботы. А Мегатрон и Старскрим были настолько обескуражены этим оксюмороном, что даже не возмутились клевете. Саундвейв подумал о том, что Шоквейв не отлынивает от встреч с комиссией — он просто спасает свой процессор. — Почему хорошо — это плохо? — наконец спросил Гримлок, не боявшийся лишний раз показаться идиотом. Гримлок вообще великий воин и ничего не боится. Комиссия протёрла платком вспотевшие лысины: — Потому что отрицательным персонажам нельзя проявлять хорошие черты. Вам будут сочувствовать. — Нам и так сочувствуют! Мегатрон устало размял забрало шлема:  «Не будет ничего сложного» говорили нам, «просто продвигайте игрушки параллельно своим сюжетным вывертам»… Джазз поднялся со своего места: — Хэй, не круто наезжать на десов, нас всегда в определенной степени тянет к плохишам, и дети не исключение! Комиссия пожала плечами неприятных серых костюмов: — Увы, но даже мы вынуждены соблюдать политес… Раз шоу детское, то отрицательным героям придётся проигрывать и выглядеть идиотами, либо, как вариант, сильно изменять имидж на менее яркий и сочный. — Например? Комиссия забегала десятками глаз по рядам десептиконов, выбирая жертву для наглядного примера: — Ну, вот вас, например, перекрасить в серо-буро-малиновый или даже серый… — ЧТО?! — завопил Старскрим. Мегатрон дёрнулся, потёр засбоивший аудиодатчик и отыскал взглядом Оптимуса. В окулярах двух врагов проносилось понимание, сочувствие и безмолвное пожелание сил друг другу — ведь окончанием комиссионных изысканий даже и не пахло. Дожить бы до перерыва, выпить дрянного двойного энергона с сахаром из автомата. В аудитории становилось всё жарче и громче. Законы шоу-бизнеса и логики были как противоречивы, так и неумолимы.

* * *

— Это не может так продолжаться! Стукнутый кулаком десолидера автомат по выдаче энергона обиженно крякнул и налил кубик тройного с сахаром. Стоящий подле Оптимус Прайм со своим кубом повернул голову, пытаясь понять, относится ли замечание Мегатрона к работе автомата или к ситуации в целом. Наверное, подразумевалось и то, и другое. — Что? А, да… Извини, я задумался. А ты не можешь их со своими ребятами просто грохнуть? Мегатрон поморщился на мечтательный взгляд оппонента. — Рейтинг не тот… Мы… не сможем. — Да, — смиренно провентилировал Оптимус. — Найти бы тех, кто может… Прайм шевельнул левой антенкой в размышлениях, и голубая оптика сверкнула, что не укрылось от Мегатрона. — Есть идеи, Прайм? — лидер десептиконов заинтересованно воззрился на своего извечного врага. Тот задумчиво почесал маску. — Ну… Вообще, есть одна мысль. — Хорошая? — Плохая, — ответил предводитель автоботов, задумчиво рассматривая своё мутное отражение в корпусе автомата с энергоном. — Очень плохая.

* * *

Итак, собрание продолжалось. Члены комиссии, кто смахивая с губ крохотные клочки салата, кто покашливая, заняли кафедру, в том же порядке что и до перерыва. А вот у трансформеров наблюдалась некая рокировка — так десептиконы сидели в первом ряду. — Ну что, продолжаем… Поправив очки комиссия поняла, что обозналась — фиолетовозначные как раз таки остались на верхних рядах, на этот раз забившись как можно дальше от партера, который заняли… автоботы. Перекрашенные автоботы. Так Бамблби обладал теперь белым корпусом, Рэтчет бело-зелёным, а их предводитель Оптимус Прайм стал как в известной песне — фиолетово-чёрным. Комиссия вдруг ощутила лёгкую необъяснимую тревогу. — Вопрос перекраски, который мы освещали, был актуален для десептиконов, а не для вас, вы… вы перепутали… Новый фиолетово-чёрный лидер автоботов как-то странно улыбнулся. — Небольшое недоразумение, эти перемены ненадолго… только пока идёт собрание. Итак, мы готовы выслушать все ваши замечания, дорогая комиссия. В аудитории повеяло холодом, автоботы вставали со своих мест один за одним, а десептиконы буквально вжимались в свои парты задних рядов. И тут уже комиссия отчётливо занервничала. Как оказалось, слишком поздно. А где-то, по ту сторону зеркала настоящие автоботы занимались дружеским чае… энергонораспитием с местными десептиконами, проводя время за светскими беседами и стараясь не думать о незавидной судьбе бедной несчастной комиссии.