Никогда не прощу

Когда за поеданием рамена Наруто в чашку опустился небольшой клочок бумаги, исписанный несколькими иероглифами, джинчурики даже как-то не особо удивился. Для него это уже давно стало привычным. Прочитав содержимое, доедая на ходу рамен, Узумаки быстро нацепил привычную одежду, набросил на плечи плащ и воровато осмотрелся на предмет кого-то знакомого поблизости. Ему, вообще-то, было запрещено покидать деревню одному, без присмотра кого-либо из дзёнинов, но Наруто запреты вообще мало когда волновали. Он же Наруто в конце-то концов. И ему несколько плевать на то, что ему нельзя делать. Он знает лишь, что ему это нужно. Лучшей причины иногда нарушать правила он не знает. Выбираться из деревни всегда было легко. Кое-кто уже успел научить и рассказать, как это лучше сделать. Миновав одни из ворот, Наруто еще раз осмотрелся на наличие кого-то подозрительного, потому что не особо хотел, чтобы его вычислили. Это будет дорого стоить не только ему, а этого Узумаки ой как не хотел. Хвоста не было, так что парень закутался в плащ по самый нос и побрел в нужном направлении. Пунктом назначения был небольшой поселок, где никого не интересовало, кто ты и откуда пришел. Людей здесь волновали лишь деньги, которые ты мог заплатить за крышу над головой или же за молчание. Остальное их не касалось. Потому это место было идеально для встреч, особенно с кем-то, вроде него. Наруто не хотел привлекать внимание ни к себе, ни к этому человеку. Кое-как отыскав место, которое было указано в записке, Узумаки окинул саркастичным взглядом полуразвалившуюся домину с протекающей крышей. Однако внутрь вошел. Осмотрелся и понял, что, кажется, хоть раз пришёл первым. Раньше ему это ни разу не удавалось. Болели раны после недавней миссии, где он встретился с Саске после стольких лет, поэтому Наруто устало съехал на пол, прислонившись спиной к стене. И прикрыл глаза. Он знал, что почувствует приближение, если нужно, потому что ему позволят это сделать. Самому ему пока не хватает силёнок на то, чтобы его почувствовать. И, как он и думал, он чувствует чакру: невероятно тёплую и ласкающую, словно прогретая на солнце вода. Сразу хочется улыбнуться и открыть глаза, посмотреть, но Наруто продолжает сидеть, как сидел. Ему кажется, что он ловит птицу, замерев и дожидаясь, пока та сядет на руку. Чуть прохладные пальцы, которые он знает с детства и к которым давно привык, касаются его щек, проводя по тонким полосам шрамов. - Смотрю, встреча с Саске не прошла для тебя даром, - нарушает тишину комнаты мягкий голос Итачи. Его пальцы перестают касаться щеки парня. Наруто открывает глаза и смотрит недовольно. Дуется, как маленький ребенок. Итачи стоит прямо над ним, в привычном чёрном плаще с красными облаками и собранными в хвост волосами. Он чуть усмехается уголками губ. Наруто замечает, что рядом с ним Итачи часто изображает подобие улыбки, потому что Узумаки для него слишком взбалмошный, слишком резкий, громкий и непоседливый. Они знают друг друга с детства, потому что Наруто частенько выпадало наведываться в дом Учиха. Младший брат ему не особо нравился, а вот к старшему непоседливый Наруто быстро привык и полюбил его улыбку и постоянное щелканье по лбу. - Кто же знал, что Саске таким сильным станет, – пробурчал Узумаки, с недовольством отмечая сверкнувшую в чёрных глазах Итачи гордость за брата. Джинчурики никогда не нравилась эта привязанность Итачи к брату. Наруто – человек нетерпеливый и весьма вспыльчивый, ревностно охраняющий дорогих ему людей, поэтому он часто бесился из-за Саске, ругался и кричал. Итачи никогда не останавливал эти порывы детской и наивной ревности, потому что после у него был шанс доказать Наруто, что тот глубоко заблуждается. И Узумаки, в силу своей недалёкости, сильной привязанности к Итачи и наивности, сразу же остывал, так что остаток отведённого им времени они проводили вполне спокойно. - Мне можно готовиться к худшему, судя по твоему выражению лица? - отметил Итачи со смешком в голосе. Наруто насупился и обиженно засопел. Он держался, как мог, чтобы не начать причитать, потому что знал, что Итачи снова будет над ним измываться. Да и он ведь обещал, что будет присматривать за Саске и не даст ему пропасть в пучине ненависти. Если бы не это, чёрта с два Наруто бы за ним гонялся. Итачи хотел помочь брату вернуться в деревню, хотел, чтобы тот стал сильнее и мог возродить собственный клан, восстановить имя Учиха. И цена, которую нужно было за это заплатить, его не волновала. Но Наруто волновала, и ему было до фонаря, что там Итачи хотел сделать. Терять его Узумаки не собирался. - Значит, опасаться мне нечего, - Итачи выдохнул и повернулся спиной, чтобы разжечь пламя в небольшой печи, но вздрогнул, когда Наруто притиснулся к нему со спины, утыкаясь носом между лопаток. Итачи, честное слово, всегда умиляли несколько детские замашки джинчурики. - Так соскучился? – Учиха снова улыбнулся. - А ты поразительно болтлив, Итачи, - пробурчал Наруто. Член акацуки лишь пожал плечами в ответ. Он вообще редко разговаривал, потому что за него обычно без умолку болтал Наруто, рассказывая обо всех миссиях и новых техниках, которые успел выучить. Он даже не задумывался о том, что Итачи назначили охотиться за ним, что он может предать и использовать эти знания против него. Иногда эта наивность загоняла Учиху в тупик. Особенно, когда после Наруто показывал себя с непривычно серьезной стороны, повествуя Итачи о том, как на миссии он встретил его копию. Узумаки отцепляться категорически не хотел, обвив руками-ногами, словно осьминог. Итачи лишь тяжело вздохнул и вывернулся, позволяя парню увидеть своё лицо. Подхватив Наруто на руки, Итачи опустился на пол, предварительно бросив под спину два плаща. Пламя, которое Итачи всё же успел разжечь, прогрело воздух в комнате, но пол всё равно был холодным. Джинчурики навис над ним, уперев руки по обе стороны от головы Учиха, и смотрел ему прямо в глаза своим невозможными, словно отражающими небо голубыми глазами. Его светлые волосы растрепались, потому что повязка их не сдерживала, чёлка упала на лицо. - Сделай уже что-нибудь, - тихо, почти неслышно, прошептал Наруто, наклоняясь слишком низко, почти касаясь чужих губ. Итачи усмехнулся в очередной раз и, положив руку Наруто на затылок, приблизил его к себе. Они целовались неспешно и слишком нежно. Итачи не напирал и не позволял сделать этого Наруто. Казался расслабленным, тем, кого можно вести, но Узумаки понимал, что ему не дают сделать даже лишнего движения. И от этого сердце то замирало, то ускорялось, стуча где-то в горле. Наруто было трудно дышать и соображать. Он лишь подавался навстречу, почти ложась на Итачи, позволяя родным ладоням поглаживать спину, бока, зарываться в волосы. Мгновение, когда они оба остались без одежды, Наруто благополучно упустил, потому что всё это время Итачи не переставал целовать его, поглаживая по обнажённой загорелой коже, проводя только кончиками пальцев, вызывая дрожь по всему телу. Под его прикосновениями переставали болеть даже самые серьёзные раны. Наруто просто не думал о них. Он тянулся за родным теплом, родными руками и запахом. Ему долго не хватало всего этого, не хватало Итачи. Ведь им нужно быть осторожными, чтобы никто не заподозрил. Наруто иногда порывало рассказать правду об Итачи всем, чтобы каждый знал, что на самом деле представляет из себя этот человек. Он хотел, чтобы его простили и позволили жить в деревне. Только вот никто не поверит и не позволит. - Иди сюда, - тихо позвал Итачи, поглаживая дрожащего от холода, возбуждения и накатывающих слёз Наруто. Тот подался вперёд, словно кот, прижимаясь ближе, вплавливаясь, утыкаясь носом в ключицу Итачи и тихо постанывая от пальцев, методично двигающихся в нем. Итачи никогда не причинит боль, даже когда Наруто самому этого хочется. Узумаки не нужны долгие прелюдии, ласки, его не нужно растягивать. Он просто хочет, чтобы его взяли, хочет до слёз в глазах почувствовать Итачи в себе, хочет понять, что это всё не сказка. Что настоящий Итачи не тот, о котором говорят в деревне, а тот, которого он видит перед собой. Входит Учиха до дрожи медленно, заполняя собой сантиметр за сантиметром. Наруто закусывает губу и прогибается, насаживается сильнее, глубже и быстрее. Некоторые его раны открываются, но на это плевать. Он чувствует, и чувствует так остро, ярко, много. Прикрывает глаза, пытаясь немного отдышаться, но не сдерживает голоса, когда Итачи неожиданно резко направляет его бедра вниз. Слишком глубоко и резко, так, как нужно. Узумаки захлёбывается, кричит и стонет, царапает ногтями грудь Итачи и двигается. Двигается до цветных кругов перед глазами. Волосы слипаются от пота, прилипают к шее и лбу. Открывая глаза, Наруто смотрит в лицо Итачи и впервые видит в его глазах столько всего. Они больше не кажутся черными, скорее, темно-синими. И Наруто утопает в них. Смотрит безотрывно, продолжая двигаться и приоткрывать рот в беззвучном крике. Итачи взгляда тоже не отводит. Протягивает руку, касается ладонью покрасневшей щеки, убирает прядь волос и давит на затылок, наклоняя Наруто к себе. Тот подчиняется, голодно тянется за поцелуем и стонет в губы Итачи, когда тот в очередной раз резко и глубоко входит в него. Наруто многого не нужно, поэтому он не выдерживает и кончает с громким стоном, чувствуя, как Итачи догоняет его, входя еще несколько раз. Узумаки вымотан, от него пахнет кровью, потом и Итачи. Открывшиеся раны медленно затягиваются под влиянием силы Девятихвостого. Несколько долгих мгновений в комнате царит полная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Наруто пока не может разговаривать, потому что ему бы отдышаться и прийти в себя после пережитого. Он просто перекатывается на спину и смотрит в потолок, раскинув в стороны руки. Одна из них благополучно оказывается на груди так же тяжело дышащего Итачи. Тот не противится, лишь выводит на запястье Наруто пальцами замысловатые узоры с крайне задумчивым выражением лица. - И когда ты собираешься уходить? – решается спросить Узумаки, прикрывая глаза, наслаждаясь прикосновениями чужих пальцев к коже и не горя желанием смотреть Итачи в лицо. Обычно для Наруто это плохо заканчивалось. Он ведь личность чертовски эмоциональная. - Прогоняешь? – со смешком спрашивает Итачи в ответ, надеясь вызвать привычную ответную реакцию, но Узумаки молчит, что очень пугает и настораживает. Итачи не выносит, когда джинчурики молчит, поэтому он продолжает сам: - Кисаме заподозрит что-то, если я вскоре не вернусь. Но время еще есть. - Время до чего? – тихо, сам у себя спрашивает Наруто, продолжая лежать с закрытыми глазами. Итачи встает на ноги для того, чтобы одеться, и смотрит на беззастенчиво разлегшегося голышом Узумаки. Пламя придает его и без того загорелой коже золотистый оттенок, на которой слишком выделяются белые, пропитанные в некоторых местах кровью бинты. Итачи смотрит на многочисленные шрамы и вспоминает, что пареньку перед ним всего лишь пятнадцать. А ведь он никогда не хотел, чтобы Узумаки пережил то, что он пережил. С самого детства Итачи думал, что сможет уберечь его от всего, как и своего брата. Он понимает, что подразумевал Наруто в своем последнем вопросе. Узумаки прекрасно знал, что собирается сделать Итачи для Саске. Он этого никогда не одобрял, пытался доказать, что можно сделать всё по-другому, но теперь даже и не пытался начать спорить, как обычно. Кажется, он смирился, что пугало Итачи больше всего, хотя он и понимал, что виноват во всём сам. - Ты же знаешь, что я не могу его так оставить, - Итачи и сам не знает, по какой причине он пытается оправдаться. – Он мой брат. Когда Наруто резко распахивает свои голубые глаза, в полутьме комнаты кажущиеся тёмно-синими, Итачи вздрагивает. Потому что он никогда не видел, чтобы в глазах Узумаки было столько пустоты и безысходности. Он привык видеть там лишь свет. - Да неужели? – ядовито выплёвывает Наруто, поднимаясь и набрасывая на себя плащ Итачи. Черный ему идет, но нукэнин никогда бы не пожелал видеть Наруто в плаще акацуки. Они стоят безмолвно напротив друг друга некоторое время, пока Наруто внезапно не улыбается знакомой тёплой улыбкой, только вот Итачи слишком хорошо умеет читать людей, чтобы так просто поверить. - Иди уже, а то иглобрюхий волноваться будет, - Узумаки протягивает Итачи плащ, продолжая улыбаться. Учиха смотрит пристально и понимает, что ему бы уйти, сделать так, чтобы Наруто про него забыл раз и навсегда, будто бы Итачи в его жизни и не было, но понимает и то, что не сможет. Слишком эгоистичен, чтобы отпустить свое личное солнце, которое не дало ему загнуться от тяжести грехов и боли прошлого. Делает шаг вперёд, притягивая Узумаки к себе, зарываясь носом в светлые волосы, касаясь ладонями обнажённой спины. Чувствует, как Наруто вздрагивает в его руках, как рвётся на свободу, но Итачи не отпускает. Ждёт, пока джинчурики затихнет, беспомощно уткнувшись носом в плечо, обняв в ответ горячими руками. Им обоим больно от того, что приходится жить вот так, оглядываясь на кого-то​, довольствуясь мимолётными встречами в опостылевшем городке близ границы Конохи, только вот отпустить ни один из них не в силах. Слишком долго вместе, слишком много знают друг о друге, слишком крепкой стала связь и зависимость. Итачи хочется сказать «прости», извиниться за причинённую боль, только вот не может. А Наруто не дурак, каковым его многие считают. Когда это действительно нужно, он умеет понимать больше других. И сейчас понимает. Поэтому просто поднимает голову и смотрит Итачи прямо в глаза. Спокойно и уверенно. Он и так всё знает и принимает. Итачи улыбается как-то виновато, берет лицо Наруто в ладони и целует, не стараясь углубить поцелуй, только слегка касаясь чужих губ своими. Ему скоро уходить, но Кисаме ведь может подождать еще немного. Итачи всегда умел придумывать отговорки и мастерски врать. Жизнь научила. Ему ведь приходилось врать всем, даже собственному брату. Всем, кроме Узумаки Наруто.

_____________ Во второй раз они встречаются во время миссии Наруто. Итачи знает, что идет умирать, как знает и Наруто, стоящий напротив него в лесу, пытающийся запомнить каждую черту лица, хотя хочется позорно разрыдаться. Итачи передаёт ему часть своих сил и просит позаботиться о Саске. И Наруто ненавидит Саске в этот момент. Пусть и считает его другом, но ненавидит так сильно, что ему почти больно. В груди всё жжётся и ноет. - И ты вот так просто меня оставишь? – Наруто кричит, сбивая дыхание. – Просто уйдёшь умирать, оправдываясь тем, что так нужно? Кому нужно? Кому? А Итачи молчит. Смотрит, как Узумаки буквально задыхается от криков, как темнеют от злости его глаза. И он не знает, что сказать, потому что ему нечего сказать. Он просто идет умирать, знает, что больше не вернётся. Знает, что Наруто больно. Чертовски больно. Так же больно было и ему, когда он стоял позади своих родителей с катаной наголо. - Прости, - это всё, на что Итачи хватает. Это не успокоит, ничего не изменит. Наруто лишь злится больше и падает на колени, как-то нервно смеётся, а потом всё же бросается к Итачи и ударяет. Так просто он бы никогда не попал, потому что до Итачи ему пока далеко, но в этот раз Учиха позволяет. Потому что знает – заслужил. Теневой клон выдерживает удары, потому что Наруто злится, но щадит инстинктивно. Солёные капли падают Итачи на лицо. Он редко видел, чтобы Наруто плакал. - Ненавижу тебя, - сбивчиво шепчет Узумаки. Итачи знает, что это не так, но ненависть он вполне заслужил. Он притягивает Наруто к себе, обнимает, ероша волосы, успокаивая, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы не было так больно. А потом целует. Как-то отчаянно, цепляясь за последние минуты, что у него остались. И на губах привкус соли. А потом клон распадается на сотни ворон. Наруто остаётся один. Когда они добрались до места сражения Саске с Итачи, там не было уже никого. Только развалины и кровь рядом с большим камнем с эмблемой Учиха. Дождь смывал ее, оставляя на земле лишь алые разводы. Но Наруто мог отчетливо определить, где кровь Итачи, а где Саске. Понимание произошедшего накатывало на него все сильнее и сильнее. Он осознавал, что это конец, Итачи к нему больше не вернётся, потому что его попросту нет. Нет больше человека, знакомого, родного и любимого им с самого детства. Нет. В напоминание о нем остались только разводы крови и призрачная цель защитить Саске. И от осознания Наруто кричал. Цеплялся пальцами за плащ, промокший от дождя, уткнувшись лбом в символ клана Учиха. Товарищи по команде молча стояли рядом, думая, что он корит себя за то, что не успел за Саске. А ему было плевать на Саске. По крайней мере сейчас. Он переживал ад внутри себя. Ад, связанный с потерей Итачи. Он кричал и плакал, дождь смывал слёзы и поглощал отчаянные выкрики и хрипы из-за сбившегося дыхания. Кто-то встал рядом, положив руку на плечо. Наруто понятия не имел, кто это, да и не хотел знать. Легче всё равно не становилось. Разве что хуже, потому что человеческое тепло, которое он чувствовал, могло бы принадлежать другому человеку. Человеку, которого он больше никогда не увидит.

_______________ Постепенно он смирился. Поставил себе цель вернуть Саске, потому что это всё, что ему оставалось. Стремился к ней, как сумасшедший, потому что так было легче. Легче привыкнуть к тому, что он потерял двух дорогих для него людей практически в один день. Только вот про смерть эро-сеннина он узнал значительно позже. А потом началась война. И он встретил Итачи ещё раз. Просто стоял рядом с Би, смотрел на испещрённое трещинами лицо воскрешенного Итачи и держался, как мог. Держался, чтобы не плюнуть на все и просто не обнять. Они сражались бок о бок впервые в жизни, понимали друг друга с полуслова. От этого было больно. Потому что это все лишь насмешка Кабуто, создавшего эдо тенсей и призвавшего мертвецов в мир живых. Мертвые – всего лишь мертвые, а значит Итачи не вернулся. Би пришлось отправить вперед, потому что Наруто хотел всего лишь немного времени, чтобы хотя бы нормально попрощаться. Он ведь не успел тогда. Точнее, просто не смог сказать «прощай». - Значит, пойдешь останавливать эдо тенсей? Итачи кивнул. - Это единственное, что я могу сделать. И раз я здесь, то почему бы тебе не сделать то, чего так хочешь? Ты ведь злишься. Наруто не знал, злится он или нет. Он вообще понятия не имел, что ему сейчас чувствовать. Он учился жить без Итачи слишком долго, выпутывался из своего внутреннего ада, а в итоге снова оказался с ним лицом к лицу. - Я не знаю, что чувствую, - признался он. – Смотря на тебя сейчас вообще понятия не имею, что внутри творится. А мне стоило бы ненавидеть тебя. - Стоило бы, - согласился Итачи, подходя ближе. – Я вполне этого заслуживаю. Но ты не умеешь ненавидеть. Верно, Наруто не умел. Всегда стремился к обратному, стремился искоренить ненависть, потому никогда не держал это чувство в себе. И сейчас внутри него было до странного пусто. Ровно до того момента, как его заключили в объятия. Наруто знал, что это не Итачи, а всего лишь чьё-то тело, в которое поместили душу Итачи, только вот было всё равно. Сердце колотилось, как ненормальное, стуча где-то в горле и мешая дышать. Лис внутри него издевательски ухмылялся, намекая на то, что Наруто плакса, только вот тому было всё равно. Насмешки лиса он уже не воспринимал как нечто действительно обидное. - Думаю, я никогда этого не говорил, пока был жив, так что придется исправляться после смерти. Весьма иронично, - заметил Итачи, касаясь губами его макушки. – Я тебя люблю. Слова были сказаны в самое ухо. Табун мурашек разбежался по коже, щеки мгновенно вспыхнули. Наруто вздрогнул и поднял голову, смотря в лицо Итачи. Тот улыбался как никогда искренне и тепло, замечая недоверие в глазах Узумаки. - Мне повторить? – усмехнулся Учиха. – Или это у тебя рефлекторно лицо такое получается? - Я тебя люблю, - неожиданно резко даже для себя ответил Наруто. Признаваться в любви он никогда не умел. Да и не нужно было, потому он понятия не имел, правильно ли он делает или же нет. Но, судя по лицу Итачи, именно это ему и нужно было сказать. Наверное, это первый раз, когда они смогли во всем нормально разобраться.

______________ Война закончилась, Наруто свое слово сдержал. Это он понимает, лежа рядом с Саске в луже крови после тяжелого сражения и видя его слезы. Все закончилось. Больше ему не за кем гоняться, некого возвращать. Наруто поймал лучшего друга и человека, который всегда будет напоминать ему об Итачи. Они возвращаются в деревню, Саске сажают под стражу, Наруто разбирается с внезапно возникшей популярностью, к которой он, собственно, никогда не стремился. Само собой получилось. Вытаскивать Саске из тюрьмы пока не хочется, потому что Наруто до странного зол. И напуган. Он боится прямо посмотреть в глаза человеку, так похожему на своего брата. Да и то лишь мимолётно, потому что Итачи всегда отличался от любого из своего проклятого клана. Однако, он все же спускается в темные подвальные помещения, где содержат преступников, и останавливается напротив ржавой решетки, за которой сидит Саске. Он скручен по рукам и ногам, на глаза наложена печать. У него нет возможности ни пошевелиться лишний раз, ни, тем более, выбраться. И, кажется, Саске не особо к этому стремится. Для Наруто нет проблем выкрасть ключи и пробраться в клетку. Курама ехидничает у него в подсознании, но все равно помогает. И Наруто ему за это благодарен. Саске знает, кто к нему пришёл, потому что, Наруто уверен, они давно научились чувствовать друг друга. И он молчит, ждет, когда Узумаки начнет говорить, но тот тоже молчит, лишь прерывисто дышит. Кто из них сдастся первым? Саске сдается, потому что он знает, зачем пришел Наруто. Он многое видел в воспоминаниях Итачи, чего ему видеть было нельзя. Итачи и не показывал ему всего, Саске просто не смог удержаться и вырвал куски воспоминаний сам. - Если есть, что сказать, то говори, - глухо начинает Саске, смотря приблизительно туда, где, по его мнению, должен стоять Узумаки. - Думаю, тебя скоро выпустят, - спустя мгновение, длящееся вечность, ответил Наруто. – Я поручился, да и Какаши-сенсей в стороне не останется. Просто подожди еще немного. Саске знал, что Наруто улыбается. Чувствовал улыбку в его словах, только вот Учиха хорошо знал человека, которого всегда, даже когда и пытался отрицать, считал лучшим другом. Он знал, чего стоила эта улыбка. Знал, что ему врали. Наруто было больно говорить об Итачи. - Я не это имел ввиду. Тебе есть, что еще мне сказать. Саске просто знал, что нужно заставить Наруто это сказать. Почему, он не имел понятия. Просто думал, что все же хотя бы немного, но Узумаки должен ненавидеть его. Это было бы правильно. Долгое молчание и прерывистое дыхание Наруто напрягали, но Учиха никуда не спешил. У него теперь полно времени, особенно в этой клетке. - Верно, - неожиданно нарушил тишину Узумаки. Голос у него был хриплым и очень тихим, что ему было совсем не свойственно. – Мне есть, что тебе сказать. Последнее, что вообще я должен сказать. Он снова замолчал, собираясь с мыслями, с которыми у Узумаки иногда случался разлад. - Я никогда тебе не прощу его смерти. Хотя, отчасти, ты здесь и не при чем. Только вот ненависти к тебе это не убавляет. Только за это… ни за что больше… только за это. Моя единственная причина тебя ненавидеть. - Я знаю, - ответил Саске, прерывая тихий шепот Наруто, который, если честно, сейчас внушал ему куда больше страха, чем привычные гневные выкрики. Тихого Наруто стоило бояться. – Я знаю. Больше им говорить было не о чем. Наруто всё сказал, Саске все услышал. Поэтому Узумаки еще раз напомнил, что скоро бывшего нукэнина выпустят, и ушел. Саске слышал, как тихо звякнула связка ключей, и забормотал усыпленный охранник.