Полюбить врага? Запросто!

      Принц Виктор пережил нападение огромного оборотня одним лишь чудом. Кожа вампиров очень плотная, ее сложно разрезать или прорвать, но когти оборотней необычайно остры и оставляют глубокие следы даже на металлических щитах. Если бы волк успел нанести еще один удар, то мальчишка бы точно умер, но в итоге он потерял много крови и оказался в заботливых руках королевских врачей.       День, когда принц проснулся был очень солнечным, в окно падала тень от ветки старого дерева, на которой сидела большая синяя птица с длинным тонким клювом и что-то выискивала на своем животике, зарываясь клювом в перья. Она то и дело поднимала голову, издавая тихий писк и наблюдала за игрой лучей в листве. Ларс задернул шторы, чтобы солнце не мешало спящему и вернулся к нему на кровать, присаживаясь сбоку. Он налил в небольшую пиалочку полглотка крови и, придерживая голову мальчика, помог ему выпить «лекарство».       - Виктор, ты меня слышишь? – тихо позвал Ларс, укладывая брата поудобнее, поправляя ему подушки и одеяла.       - Ммм… - промычал вампир, слегка нахмурившись и постепенно открывая глаза. Все плыло, превращаясь в одно общее пятно непонятно чего. – Слышу…       - Ох, я так испугался за тебя, как ты себя чувствуешь?       - Меня исполосовали когтями, наслаждение… ниже среднего… - хрипло ответил Виктор, слегка приподнимаясь на подушках и принимая полусидячее положение. Его торс был обмотан широкими лентами бинта, как и половина головы, прикрывая правый глаз. Он чувствовал, что некоторые его царапины все еще зудят под бинтами и невольно морщился.       - Ты хотя бы жив, это уже радует.       - Сколько я проспал.       - Почти две недели, но это ничего. Ты потерял столько крови, что сама твоя жизнь была под вопросом. Тебе что-нибудь нужно, что-нибудь принести?       - Нет, ничего не нужно. Где Шио?       - Он у себя. Я не знал, что ты захочешь с ним сделать, поэтому просто посадил под арест. Я попытался пресечь любые слухи о произошедшем, но не уверен, что получилось.       - Во рту странный привкус. Чем ты меня кормил?       - Это кровь.       - Я понимаю, что это кровь, но вкус ужасный.       - Конечно. Это кровь русалов.       - С Амитори нацедил? – усмехнулся принц, но увидел, что брат молча, перевел взгляд в пол. – Так, что с ним?       - Ничего. Я решил, что накажу его, когда ты проснешься.       - Накажу? С таким лицом как у тебя, ты его будто казнить решил.       - Нет, но наказание последует, - негромко ответил Ларс, вставая с кровати.       - Будь с ним нежнее, ты выглядишь очень злым. Что-то еще произошло, пока я спал?       - Нет, ничего, просто я понял, что был слишком мягок. Ошибка наложника едва не привела к гибели принца, это серьезно.       - Ларс… что с тобой? Мы говорим об Амитори.       - Я знаю, о ком мы говорим, и не учи меня, как обращаться с МОИМ наложником! – принц огрызнулся и уже подошел к двери, берясь за ручку.       - Стоять. Что не так? – Виктор моментально перешел на приказной тон, ему совсем не нравилось то что происходило с братом.       - А ты не делай вид, что не знаешь, – негромко ответил Ларс, не поворачиваясь к брату. – Он сделал это лишь потому, что приревновал тебя. Он все еще влюблен в тебя.       - Если ты дашь своей ревности захлестнуть себя, то сделаешь только хуже. Прошло уже две недели, а ты все это время накручиваешь себя, верно? Послушай, я понимаю, почему ты злишься, но я все равно уверен в том, что он любит тебя. Просто поговори.       Ларс промолчал и вышел из покоев брата услышав напоследок:       - Позови Шио!              

***

             Шио сидел в своей комнате на кровати и смотрел в стену, под его покрасневшими глазами образовались заметные мешки. Он не мог ни спать, ни есть уже почти две недели. Еда стояла на специальном столике и пахла на всю комнату, только есть ее никто не собирался. Оборотень прибывал в некой прострации, из комнаты его не выпускали, да это и не важно было! Его больше заботило здоровье Виктора. Он не хотел, чтобы все так вышло, чтобы принц попался под острые когти. Оборотень ничего не чувствовал кроме сожаления и сильного стыда, стыда за свое поведение перед Виктором. Хоть бы все обошлось, хоть бы мальчик выжил. Только бы он не погиб. Шио сглотнул и стал нервно дергать пальцами край своей рубашки. Каждый день ему меняли повязки на теле, давали лекарства и приносили еду, и от этого чувство вины достигало просто немыслимых размеров. Ларс сказал, что решение о его дальнейшей судьбе будет приниматься, лишь когда Виктор проснется,поэтому,когда после вежливого стука в комнату заглянула служанка, приглашая в покои принца, Шио понял, что вампир все же выжил.       Он спустился вниз по лестнице, входя в покои господина со смиренно опущенной головой, он не мог успокоиться и стал крутить пальцы на руках, слегка дергая их. Сердце бешено стучало в плоской груди, еще немного и оно выскочит! Поднять голову так сложно, практически нереально. В комнате пахнет лекарствами и кровью.       - Чего ты встал в дверях? Подойди ближе, – негромко скомандовал принц.       Оборотень слегка дернулся, но поспешил повиноваться, он подошел к кровати с той стороны, к которой ближе лежал Виктор и тут же упал на колени перед ним.       - Неожиданно, – заметил мальчик, глядя на наложника, который уперся лбом в пол, будто бы желая спрятаться подальше от собственного стыда. – Давно не виделись…       - Да, мой принц, – дрожащим голосом прошептал Шио.       - Вставай, мне не нравится говорить с твоими ушами.       - Мой принц, я… я… Принц Виктор, я покоряюсь Вам, – четко сказал оборотень. Вампир разобрал каждое слово, но не понял того смысла, что вкладывали в эти слова оборотни. Только что Шио сказал, что вверяет ему свою жизнь, становясь его посмертным слугой. Это означало, что только что оборотень пошел против своей семьи, своей родины, присягнув на верность врагу. Но он был готов пойти на это.       - Эм, спасибо… может, ты все-таки поднимешь голову и посмотришь на меня?       - Простите, –наложник поднял голову и посмотрел на своего принца, что был весь в бинтах, он был бледнее обычного, и выглядел чуть хуже. – Мне так жаль, так жаль! Я не хотел, чтобы так все вышло! Мне так жаль!       Виктор молчал, глядя на своего наложника, который нервно кусал губы и пытался вымолить прощение, глядя таким грустным и несчастным взглядом.       - Ты такой страстный, когда пытаешься сохранить свою жизнь.       - Нет, мой принц, я не пытаюсь. Я готов ко всему, что Вы сочтете верным наказанием. Но я хотел задать Вам вопрос, почему Вы отпустили моих родных? Вы не должны были…       - Когда на пост назначают старшую наложницу ей всегда дарят диадему в знак ее величия, это дорогой и очень красивый подарок. Но, когда назначили тебя, твоя диадема не была еще готова. Поэтому я решил сделать тебе другой подарок. Вот такой.       - Но почему Вы мне ничего не сказали?       - Потому что я не знал, как ты поступишь если узнаешь. Я не дурак, скорее всего ты хотел сбежать со своим отцом, поэтому пытался вести себя нормально, хотя это и не всегда у тебя получалось, но ты старался. А что было бы, если бы узнал, что стараться не зачем? Может, ты бы просто отбился от рук или сбежал. Не знаю…       - Вы боялись, что я уйду? – такая простая причина была неожиданностью для оборотня, он даже дернул ушками.       - Не совсем, но если коротко, то я этого не хотел. Почему ты раньше никогда не превращался в волка и даже не говорил об этом?       - Ну, потому что я не слишком хорош в этом. Когда я превращаюсь в волка, то теряю над собой контроль и не ведаю, что творю. Если бы я был в себе, я бы никогда не причинил тебе…Вам…боль!       - Правда? А мне казалось, что ты убивал вампиров на поле боя, так чем же я лучше?       - Я… – оборотень запнулся, не зная, как ответь, но затем потянулся и, взяв руку принца в свою, коснулся ее губами. – Тем что Вы – мой принц. Вы поступили благородно, отпустив мою семью, я не ожидал от Вас такого подарка. У меня просто нет слов, насколько я Вам благодарен! Но вместо благодарности я изувечил Вас и чуть не убил. Мне нет прощения. Я это понимаю, но если Вы будете так добры ко мне, что позволите мне служить Вам, дадите должность телохранителя, то я буду бесконечно счастлив.       - С чего ты взял, что я хочу себе в телохранители того, кто едва меня не убил?       - Я понимаю, Вы правы. Я все понимаю, но я бы хотел, чтобы в качестве оплаты долга Вы взяли мою жизнь. Можете делать с ней, что угодно. Она Ваша.       - Неплохой подарок. Правда неплохой, значит, хочешь должность моего телохранителя?       - Да, мой принц…       - Мне кажется, что это невозможно.       - Я понимаю, – негромко прошептал оборотень, все еще сжимая руку мальчика.       - Я не помню, чтобы снимал тебя с должности моего наложника.       - Что? – Шио удивленно поднял ушки вверх, глядя на легкую улыбку на губах мальчика. – Вы серьезно решили оставить меня в качестве наложника?       - Да, а что не так?       - Нет, ничего… – немного растерянно прошептал оборотень, прикидывая, тронулся ли умом его господин после пережитого стресса. – Но как можно оставлять меня после того, что случилось?!       - Я не пойму, чего ты добиваешься от меня? – устало спросил вампир, переведя взгляд в потолок. – Ты хочешь, чтобы я казнил тебя?       - Не хотелось бы, но это было бы куда логичнее. Мой принц, Вы правда этого хотите?       - Ты же помнишь, что я еще наказан и вроде как не могу завести другого наложника, а ты все-таки лучше, чем совсем ничего. Конечно, мне придется наказать тебя ради приличия, но об этом немного позже.       - Я благодарен за Вашу доброту.       Оборотень вновь опустился на пол, касаясь его лбом. Он все еще не мог поверить, что его… простили? Да, его простили, позволили быть наложником и дальше, не послав на плаху. Вампир молчал такое-то время, но затем, повернув голову к оборотню, заговорил с ним:       - Если бы я оказался в такой ситуации, то поступил бы также. Поэтому, я понимаю тебя, Шио.       - Спасибо, спасибо, Виктор.       - Иди сюда… –негромко позвал принц, слегка улыбаясь.       Шио некоторое время лишь удивленно смотрел на него, не понимая, серьезен ли был этот приказ. Но вскоре перебрался с пола на кровать, ползя по ней на четвереньках. Он аккуратно лег рядом, но не на подушку, а чуть ниже, примерно на уровне груди мальчика.       - Так?       - Неплохо, иди сюда, еще немного поближе. Можешь лечь на плечо.       - На плечо? А не будет больно?       - Давай попробуем.       Оборотень слегка подвинулся и положил голову на плечо принца, тот слегка поморщился от боли в боку, что проявилась от небольшой смены положения.       - Очень больно?       - Нет, не больно, но твои ушки щекочут мне подбородок, – тихо засмеялся вампир, обнимая одной рукой своего наложника. Тот покраснел до крайней степени и смущенно прижал ушки к голове, тем самым щекоча уже шею.       - Виктор, ты правда меня прощаешь?       - Да, я прощаю тебя. На первый раз.       - Спасибо, – негромко прошептал оборотень, его веки потяжелели и стали закрываться сами собой. Две недели без сна и покоя дали о себе знать, но теперь, когда все решилось, когда запах Виктора витает вокруг, а его грудь и редкое дыхание такое знакомое, это успокоило и усыпило его. Теперь все хорошо. Все хорошо…              

***

             Когда дверь в покои Амитори распахнулась, он стоял возле окна и смотрел на зеленый сад, в котором прогуливались небольшими стайками наложницы. Уже почти две недели он не покидал свою комнату. Он был наказан господином и отрезан от всего мира. На звук открывающейся двери он обернулся и увидел, что в его комнату зашел Ларс.       - Мой принц, –наложник сложил руки перед собой и слегка поклонился. – Принц Виктор…?       - Он пришел в себя. Все хорошо.       - Я рад, – негромко ответил русал, несмело подняв взгляд.       - Да, тебе повезло. Пришло время приговора.       - Да, мой господин.       - Я отлучаю тебя от себя.       - Что? – удивленно спросил наложник. За что такое суровое наказание?       - Тебе запрещено появляться в моих покоях и рядом с ними, запрещено говорить со мной или даже просто смотреть, если мы встречаемся в коридоре, ты обязан опустить взгляд и не проронить ни слова.       - Да, принц…       Амитори сжал руками подол своего платья. Он это несерьезно. Прошло уже две недели, Ларс должен был остыть! Да и такое наказание, это слишком сурово. Он все ждал, когда принц простит его, и они вновь займутся любовью на широкой кровати. Эти дни были такими нервными, что измучили русала, ему нужно было тепло и поддержка, а вместо этого очередной удар.       - И я… забираю у тебя диадему…       - Что?! – на это уже нельзя было не отреагировать. – Но, мой принц, прошу Вас, подумайте! Вы хотите убрать меня с должности старшей наложницы?!       - Не смей обсуждать мои решения! Диадему! – принц зло нахмурился и протянул руку.       Русалу ничего не оставалось кроме как достать из своего тайника деревянную плоскую коробочку с диадемой и подойди к принцу, прижимая ее груди.       - Умоляю Вас, не отбирайте! Ларс, прошу! – в отчаянии вскрикнул он, глядя на не него глазами, полными слез. – В этом мире у меня никого нет кроме тебя, и я умею быть только твоей наложницей. Больше ничего! Не забирай у меня последнее!       - Не смей меня ни в чем упрекать, мне надоели твои измены!       - Я никогда не изменял тебе! – закричал наложник, чувствуя, что его уже начало трясти в истерике, что накатывала снова и снова. – Разве мог я делать всякие вещи с кем-то кроме тебя!?       - Я говорю не про секс. Я говорю про то, что ты все еще любишь Виктора! Я терпел столько лет твои взгляды в его сторону, твое поведение, но больше не могу! У меня тоже есть гордость. Мне не нужна наложница, которая мечтает о другом мужчине! – он резко вырвал из рук Амитори коробочку, и тот упал на колени, складывая руки в молитве.       - Нет! Нет! Я люблю лишь тебя только тебя! Ларс! Я сделаю, что угодно! Что угодно! Я люблю тебя, люблю больше жизни! Мне нужен только ты, прошу тебя, прошу, дай мне шанс!       - Нет, хватит с меня. Жди, пока Виктор придет и спасет тебя, – принц развернулся и остановился на секунду перед тем как выйти. – Только у него теперь есть свой наложник. О тебе никто не вспомнит.       Как только дверь закрылась Амитори дал волю чувствам, он громко зарыдал, закрывая лицо руками, но не стирал слезы, а вцепился когтями в кожу лба, причиняя себе боль. Желание физической боли для заглушения душевной. Он провел по лицу когтями, оставляя красные полосы, но не царапины. Слезы лились по его щекам и собирались на подборке, капая вниз. Крики разрывали горло. Все кончено. Его выкинули как ненужную игрушку, как обычный хлам. Он никому больше не нужен. Русалу показалось, что он вновь стал тем малолетним мальчишкой, которого привели сюда в кандалах. Он снова никто. Только на этот раз у нет и шанса подняться. Все кончено. Для него все точно кончено.