Полюбить врага? Запросто!

      Под копытами сильного скакуна разлеталась пыль, несколько дней пути вымотали не только его, но и седока, который едва ли не валился из седла. До замка оставалось не так долго. Бледные руки сжимали поводья.       Вот уже и ворота, услужливо открывшиеся перед принцем.       Он был мрачнее обычного, хотя на его лице уже появились едва заметные красные пятнышки – солнечные ожоги. Стоило ли скакать обратно, если тебе в лицо плюнули уже второй раз? В небольшом карманчике на груди лежала сложенная в четыре раза бумажка, на которой аккуратно было выведено «Я не буду принадлежать принцу». Первые сутки Ларс совершенно не понимал, что это значит, что за хамское отношение к нему, но на исходе уже второго дня все стало совершенно понятно и… Амитори был прав. Пока Ларс будет являться одним из десятка принцев, его дети будут в опасности, русал ушел, чтобы сохранить свое потомство. Их потомство. Но разве можно было вот так просто исчезнуть, оставив только эту записку? Как долго еще продлится борьба между братьями, когда он сможет увидеть своих детишек? Амитори снова с ним не посоветовался. Это же их общее дело!       За своими мыслями мужчина не заметил странной атмосферы в замке. Слуги перешептывались по углам куда активнее, чем обычно, они все время смотрели на Ларса, будто ждали чего-то от него, но не дождавшись, лишь разочаровано отводили глаза. Единственным, что привлекло внимание вампира, было большое темное пятно у главных дверей, которое пытались скрыть, смыть, но оно все еще оставалось следом прошедших событий.       Мысли Ларса были слишком тяжелы и неприятны, чтобы он замечал подобные мелочи. Нужно было немного отдохнуть, а потом зайти к Виктору и спросить прошла ли его болезнь. Почему-то в его голове не возникало ни единой мысли, что брата может не стать.       Однако он решил заглянуть к Виктору по пути в свои покои и совсем не был удивлен, увидев Шиоки спящим в кресле у кровати принца и поджимающим под себя ноги. Вампир был слишком сонным, чтобы обратить внимание на свежие порезы на лицах обоих. Он лишь решил, что брату снова не здоровится, но судя по всему тот лишь спокойно спал. Никаких видимых признаков лихорадки не наблюдалось. С чистым сердцем Ларс вернулся в свою комнату и рухнул на кровать, забывшись в долгом сне.       А вот сон бедняжки оборотня был не так долог, он проснулся, когда солнце опустилась за горизонт. Он проморгался и взглянул на своего господина, который дышал очень тяжело и медленно, его грудь вздымалась и опускалась, обычно он дышит менее заметно. Шиоки осторожно пересел к нему и положил ладошку на щечку мальчика. Жар. Сильный жар. Но пот не проступает. Это не лихорадка! Такая высокая температура невозможна для вампира, он бы давно умер, будь это простая болезнь. Он превращается, растет. Его рост увеличился еще на один сантиметр, это пугает… раны на коже заживают быстро, но только не те самые трещины, под которыми бурлил огонь, они все еще оставались на месте, но на их дне было что-то черное, как самая темная ночь на свете.       - Виктор… – жалобно прошептал Шиоки, поджимая нижнюю губу, его сердце разрывалось от боли и незнания как же помочь возлюбленному.       - Я здесь… – ответил Виктор, открывая свои большие красные глаза, зрачок все еще был вертикальным.       - Ты пришел в себя! Я так счастлив! Я боялся, что ты будешь еще долго-долго спать. Лекари разводят руками.       - Все хорошо. Я так за тебя испугался, прости, что пришел так поздно.       - Что ты! – оборотень схватил мальчика за руку и начал покрывать ее мелкими поцелуями. –Я думал, что смогу защитить тебя, а в итоге ты защитил меня! Ты просто неотразим! Такой яростный и красивый! Мой потрясающий принц.       Виктор усмехнулся и чуть сжал пальцы любовника. Такая похвала была для него весьма лестна. Он боялся, что ему приснилось произошедшее, что он не смог спасти наложника и сейчас умирает от смертоносного яда. А счастливый исход – лишь агония умирающего сознания. Но Шиоки в порядке. Это сейчас главное.       Оборотень прилег сверху на своего господина, прижимаясь головой к его груди, пусть и через покрывало.       - Все хорошо, – повторил Виктор, положив свою вернувшуюся руку на капну белых волос и чуть потормошил. – Все хорошо. Я люблю тебя. Мой ненадежный… самый ценный… белый… оборотень…       Вскоре принц замолк. Шиоки испуганно посмотрел на господина, но тот продолжал спать, его грудь все еще продолжала медленно вздыматься. Мужчина что-то хотел сказать, но на его глазах навернулись слезы, и он замолчал, укладываясь рядом и засыпая, как засыпают дети с любимой игрушкой.       Утром следующего дня Шиоки вновь поднял всех лекарей и велел прийти в покои господина. Ночью Виктор перестал дышать, а его температура упала. Шиоки мог бы поклясться, что мальчик умер, но его сердце делало слабый удар раз в четыре минуты. Слишком много потрясений, волнений, Шио вымотался, он боялся закрывать глаза и засыпать хотя бы на секунду. За это время могло произойти все, что только угодно. Как и сейчас.       - Что ж, он жив, – отозвался высокий эльф, все еще разглядывая глаз принца, отодвину его веко пальцами.       - Это я знаю. Что с ним? – нервно спросил наложник, кусая себя за пальцы, еще немного и с них закапает кровь.       - Он спит.       - Да что вы говорите! – не выдержал Шио, всплеснув руками. – Это я тоже знаю!       - Больше ничего.       - В каком это смысле?! Посмотрите! Это не обычный сон, он никогда так не спал! Почему он так медленно дышит?!       - Простите, я не так выразился. Он впал в спячку.       - В спячку?! Он медведь что ли?! Или вы думаете, что его Войсен покусал? – это первый раз за неделю, когда наложник назвал это имя. Его не волновала дальнейшая судьба тел Войсена и Эр, как и судьба всего его гарема.       - Нет, не думаю, –сконфуженно прошептал лекарь и поднялся на ноги. – Но это действительно спячка. Это, должно быть, по материнской линии. Он не кажется здоровым со стороны вампиров, но, может, это нормально? Нужно подождать несколько дней, чтобы отследить изменение состояния.       Шиоки был вне себя от злости, но пришлось уступить.       Оборотень остался в комнате своего господина, он выходил лишь изредка, чтобы принести тому свежие цветы, которые ставил на подоконник, аромат расходился по всей комнате. Прошло четыре дня. В одно из таких утр, мужчина вновь поставил цветы на подоконник, уже последние в этом году, холодает, он вернулся к господину и, взяв его руку в свою, замер. Кожа мальчика была твердой! Точнее тверже чем обычно. Она стала еще более плотной и напоминала выделанную бычью кожу, из которой принято делать пояса или даже сапоги.       - Мой господин! Прошу!       Вновь закричал Шио и вскоре у кровати мальчика стоял тот самый лекарь, что и раньше.       - Он все еще в спячке.       - Ррр! Либо скажите все, что я хочу знать, либо я вырву Вам сердце!       - Я и так все сказал! – вскрикнул эльф, ему не нравилось, что его умения ставятся невежественным оборотнем под сомнение. – Он действительно в спячке. Я такого никогда раньше не видел, и никогда уже не увижу. Это очень странная спячка, похожая на частичную смерть.       - Разбудите его!       - Нельзя будить тех, кто находятся в спячке, он должен проснуться сам, иначе может вообще не проснуться.       Оборотень едва не задохнулся собственным стоном. Он был так зол! Так зол, что никто не может помочь его мальчику, да и сам он не знает, что делать с этим.       Дни тянулись один за одним, иногда заходил Ларс, сначала он сам вызывал лекарей со всех окрестностей, но те твердили одно и тоже – это спячка. Всего лишь спячка, которая будут неизвестно сколько длиться. И что с ней теперь делать?       Холодает.       Шиоки всегда казалось, что принцу холодно, хотя вампиры не мерзли, поэтому ложился рядом с ним, накрывая своим хвостом и обнимая руками и ногами.       Каждые два дня Шиоки приносил таз воды и протирал тканью тело мальчика, тут же облачая его в новую одежду. Мальчик был похож на тяжелую и очень правдоподобную куклу. Ткань скользила по бледным плечам, груди, животу, рукам. Примерно на шестое или седьмое такое омовение наложник заметил, что на теле господина появилась странная белая пыль, он стирал ее, но она появлялась буквально через час, чем дольше она оставалась на нем, тем толще становился слой. Складывалось впечатление, что его кожу закрывает белая глина с тонкими трещинками.       Приходилось мыть господина как можно чаще, Шиоки выматывался, постепенно к физическому истощению прибавилось и нервное. Оборотень засыпал на кровати, у кровати, на полу, в кресле. Везде. Он будто бы просто терял сознание в один момент и возвращался в себя в другой. Сколько проходило времени? Минута? Две? Час? Помогали лишь настенные часы в самом углу комнаты, монотонно отсчитывающие время.       И в этот раз Шиоки уснул в кресле, поджав под себя ноги, точь-в-точь как в тот раз, когда вошел Ларс. Но когда он открыл глаза в соседнем кресле сидел совсем не Ларс. Там расположился сам король, он напряженно смотрел на своего сына, трогая бороду левой рукой и думая о чем-то. В тот момент наложник видел короля второй или третий раз, но сейчас перед ним предстал не грозный воитель, а озабоченный отец, который не знал, как помочь собственному сыну. Лицо мужчины было таким уставшим, видны небольшие мешки под глазами. А ведь он не был стариком. Нет! Этот вампир выглядел даже младше отца самого Шиоки. Когда-то этот принц полюбил кого-то и на свет появился Виктор. Он явно был плодом любви, и в этом никто никогда не сомневался. От того и приносил столько мучений своему родителю. Как к нему стоит обратиться? Шио не мог выдавить из себя «Ваше…» величество? Высочество? Он всегда забывал эти мелочи, но мужчина сам начал разговор:       - Я снова не углядел.       Оборотень молчал, глядя, как тот крутит кончик своей бороды пальцами. Тяжелой вздох вырвался из груди, облаченной в алый плотный атлас. Какая дорогая ткань, вышитая золотыми линиями, сливающийся в причудливый орнамент.       - Я думал, что защищаю его, но все становилось лишь хуже. Сначала мне казалось прекрасной идей–отселить его. Затем подарил библиотеку, скрыл ото всех. Но так он превратился в призрак, в легенду замка. Его будто и не было. Он вырос мягким, слишком пугливым. Не таким я хотел видеть своего сына.       - Он не трус! Он защитил меня от Войсена. Он… он превратился. Вы знаете, что с ним?       - Догадываюсь, – ответил король, убирая руку от лица. – Это действительно спячка.       - Это ведь из-за его матери. Почему вы никогда не рассказывали ему правду? – оборотень будто совсем забыл с кем говорит, смущение куда-то испарилось.       - Его мать – моя самая первая и единственная любовь. И она… – мужчина замер и тяжело выдохнул, прикрывая глаза, а затем вновь открыл их. - …. И он пропал, потому что за ним охотились какие-то головорезы, из-за того, что он был драконом. Я пообещал ему, хоть уже и посмертно, что защищу нашего сына. Я велел отдавать все самые ценные книги Виктору, надеялся, что он сам найдет ответы на все вопросы, но я ошибался.       Шиоки не верил своим ушам, Виктора родил мужчина! Вот почему он интересовался теми существами, ему хотелось найти среди них свой вид.       - Так Виктор….       - Дракон.       - Забавно, – горько усмехнулся наложник, опуская ноги на пол. – Виктор всегда говорил, что драконов не существовало.       - Это еще раз подтверждает, что я ошибся.       - А такие «сны» нормальны для драконов?       - Это не совсем сон. Когда драконы долгое время находятся в неспокойном состоянии, им не хватает еды, воды или еще чего-то, то они каменеют, чтобы сохранить свои ресурсы, либо наоборот, чтобы набраться в таком сне сил. Думаю, что это произошло с Виктором много лет назад, он сильно испугался, и его тело просто заснуло, забыв сообщить об этом, он застрял как бы в процессе своего «засыпания». И теперь, процесс достиг логического конца. Он превращается в камень…. Я бы это сравнил с яйцом. Испуганные дракончики хотят вернуться обратно.       - И что же теперь делать? – почти без голоса прошептал Шио, глядя на своего принца.       - Ждать.       Мужчина резко поднялся со своего места, вставая в полный рост, он был таким высоким, но все же сутулившимся. Устал. Он так устал.       Наложник опустил голову, не поднимая ее, пока король не вышел из комнаты.              

***

             Шиоки прибывал в прекрасном расположении духа! В его руках была красивая фарфоровая ваза со свежими цветами. Сочные большие бутоны тунона, этот прекрасный цветок расцветает только в конце лета, когда все остальные уже постепенно отцветают. Туноны не растут целыми полями как другие дикие цветы, они вообще могут расти только небольшими скоплениями в 2-3 цветка, если рядом будет еще одно такое «семейство», то одно из них точно завянет. Эти цветы очень любит Виктор, и оборотень с нетерпением ждал когда-то сможет подарить их ему. Мужчина невольно наклонился и поцеловал большой лепесток, представляя, что целует своего любовника. Почему-то у него в голове этот цветок плотно слился с образом принца.       - Вот и я! – радостно сказал оборотень, входя в покои. – Я принес твои любимые цветы! Все ждал, когда же они распустятся, вот! А пахнут как! Ммм! Поставлю их сюда, чтобы аромат в комнату ветром… эм… залетал.       Шио сконфуженно улыбнулся, потеряв мысль на середине предложения, но вскоре уже отвлекся и достал из глубокого кармана своей накидки небольшую книжонку из библиотеки. Сейчас он был одет в брюки, ботинки и некое подобие тонкого грязно-розового халата-накидки под широкий тканевой пояс, который выгодно подчеркивал его крепкую, но довольно изящную фигуру. Он стал листать книжку, находя ту страницу, где остановился последний раз, а затем опустился в кресло, сразу же закидывая ногу на ногу и начиная ей покачивать.       - Где же, где же, где… Вот. Нашел. Мы же как раз закончили на второй главе:       

      «Взмахнул дракон хвостом шипастым,       Ударил им и стало ясно,       Что полководец змеемаг погиб,       Прощайте, славный лорд Ивиб.       И продолжался бой кровавый,       И гибли, гибли змеемаги!       Драконы, яростно вопя,       Сжигали все вокруг дотла.       Из яростного боя вдруг вырвался       Хвала герою!       Из пламени возник Явил,       Он меч схватил и им пронзил       Дракона, что к нему стремился,       И тот в агонии забился.       И кровью лилась дождем безбрежным,       На том холме моря Ивежды       Возникли. СОлена вода.       Не пей той влаги никогда».       

      Шиоки закончил читать первый стих и заинтересованно подергал ушками:       - Так вот как появились моря Ивежды! Надо же. Хорошая легенда. Я читал как-то в одной из тех книг, что ты мне давал. Моря Ивежды – это цепь водоемов, их там пять или шесть штук. Разве может быть столько крови? Правда вода в таких морях странного красного цвета, может поэтому многие думают, что это кровь? Я подумаю об этом на досуге. Знаешь, до того, как ты привил мне любовь к этому делу, я никогда не интересовался легендами. Я заметил, что в твоей библиотеке очень мало книг об оборотнях, нет наших песен, легенд и обычаев. Это неправильно. Про русалок у тебя около семи больших томов, а обо мне нет ничего. Это совсем нечестно.       Но обижаться дальше мужчине не позволил стук.       - Да?       В комнату зашмыгнул Ларс, закрывая за собой дверь. Принц выглядел немного взволнованным, его короткие светлые волосы, прилипли к ушам, видимо, он не так давно покинул купальню. От него пахло так сладко, что даже цветы на окне почувствовали себя неполноценными.       - Доброе утро, принц Ларс, –Шиоки чуть кивнул головой в знак приветствия.       Вампир немного сконфуженно улыбнулся и подошел к соседнему креслу. Но не сел в него, а лишь уперся руками в спинку.       - Доброе утро. Читаешь?       - Мы с Виктором уже дошли до второй главы о сражении драконов и змеемагов. Интересно, что дальше будет.       - Это чудесно. Но у меня к тебе есть разговор. Думаю, тебе придется уехать.       - Что? Почему?       - Ты знаешь правила, наложник не может существовать без своего господина.       - Я знаю, но Виктор ведь не умер.       - Да, но…       - Я знаю, что имею право быть со своим хозяином.       - Шио! Послушай, уже прошло почти три года, ты не можешь делать вид, что ничего не случилось.       Наложник, дрогнул, поднимаясь с места, он невольно скользнул взглядом на огромный белый валун, лежащий на кровати, он имел множество поверхностей, словно бриллиант. От камня по покрывалу, спинке и ножками расползалось подобие корней, которые сужались к самому низу, совсем как у дерева. Если отколоть маленький кусочек, то вместо него совсем скоро нарастет новый, чуть более светлый. Стоит провести рукой по одной из граней, то на ладони останется белый след, подобный тому, какой оставляет известняк или меловая пыль. Где-то внутри этого каменного ореха находился Виктор, Шио надеялся на это. Верил всем своим сердцем. Иногда, когда его разум находился на грани, мужчина прижимался щекой к холодной поверхности и слушал, слушал фантомное сердцебиение, которое было его собственным.       - Он ведь жив…       - Я знаю, но ждать дольше тебе не позволят.       - Меня казнят?       - Нет. Думаю, что мы можем обойтись временной вольной.       - Что? – непонимающе сморщил нос наложник, кладя руку на камень и как бы прося у него защиты.       - Ты будешь все еще считаться наложником Виктора, но сможешь уехать и путешествовать сам.       - Подобное возможно только с разрешения принца. А его получить никак нельзя.       - Это не совсем так. Королю принадлежит все здесь, включая гаремы, – с этими словами мужчина достал из-за пазухи сложенный вдвое лист и протянул наложнику, тот взял документ с неуверенностью и начал разглядывать.       - Но как я могу оставить его? – уже тише прошептал Шиоки, скользя взглядом по написанному тексту. Все было так странно, так сумбурно. – Куда мне идти?...       - Ты можешь вернуться к семье.       - К семье? – наложник горько усмехнулся, поворачиваясь корпусом к камешку-Виктору. – Они убьют меня, если я только приближусь к деревне.       - Шиоки, я не буду тебя уговаривать. У меня своих дел полно. Я лишь хочу, чтобы тебе сохранили жизнь и место рядом с Виктором, а для этого нужно уважать и следовать нашим законам. Понимаешь? Я достал для тебя документ, который позволит тебе вернуться к семье. Пока Виктор не придет в себя.       Шио хотел что-то сказать, невольно сжимая пальцы в кулак, от чего белая пыль оказалась у него под ногтями, но быстро понял, что принц абсолютно прав.       - Как я узнаю, когда мне возвращаться?       - Я отдам тебе почтовый перстень, птица найдет тебя везде.       - А кто будет заботиться о Викторе?       - А разве ему что-то нужно? Он спокойно растет без еды и воды. За прошлый год слой увеличился сантиметров на 40 или 50?       - Сколько у меня времени?       - Не больше двух месяцев, пока не прошло три года.       - Я живу в замке уже почти пять лет. Как мне оставить Вас здесь?..       - Мы с Ивиином как-нибудь справимся. Он стал хорошим Старшим наложником, пока он рядом мне ничего не грозит. А я позабочусь о Викторе. Обещаю, что сообщу тебе сразу же, если что-то изменится.       - Благодарю за заботу, –Шиоки поклонился принцу, ожидая пока тот уйдет.       Ларс замешкался, будто хотел сказать ему что-то еще, но перевел взгляд на пускающий в кровать корни камень и, покачав головой, вышел.       Шиоки повернулся к своему господину и положил на поверхность камня обе ладони, чуть поглаживая ими.       - Виктор, ты ведь слышал, да? У тебя есть целых два месяца, пожалуйста, возвращайся. Я скучаю по тебе, очень скучаю. Ты ведь успеешь проснуться, да? Может, ты вылупишься из него как птичка? А? проклюнешься, и будешь требовать есть. Три года без еды – это не шутка.       Оборотень стряхнул набежавшие слезы, его голос дрожал.       - Или это произойдёт иначе? Может камень обсыплется с тебя как засохшая глина? Покажи мне, пожалуйста. Я больше не могу ждать! Я не хочу оставлять тебя, но мне придется, если ты не придешь в себя.       Но Виктор остался глух к мольбам наложника. Ни единого звука. Мужчине пришлось перебороть себя и написать письмо домой с просьбой вернуться, он не стал расписывать всех подробностей, лишь несколько строк о том, что хочет увидеть родных. Деревня оборотней была скрытой, и единственный способ доставить письмо – направить птицу на конкретного адресата с помощью почтового перстня или капли крови, сойдет и собственная капля крови, если ищешь родственника. Поэтому письмо наложник сразу же отправил матери. Он прекрасно знал, что решение зависит от эльфа, отец был более лоялен к детям, уж очень любил своих сорванцов, матушка был хорошим родителем, но очень строгим, от его слова зависит слишком много.       Времени оставалось все меньше, прошел еще один месяц. Шио все еще приходил в покои господина, каждый день принося свежий букет цветов, и продолжая читать легенды драконов, в глубине души он надеялся, что Виктор все же слышит его, хоть и понимал, что это просто невозможно. Мужчина метался как тигр в клетке, он волновался из-за любовника, не желая покидать его, но в то же время так ждал письма, до смерти боясь его прихода. Что ему ответит родня? Позволят ли вернуться? В глубине души он очень хотел добиться прощения, но тут же одергивал себя, вспоминая, что должен служить Виктору и беспокоиться лишь о его самочувствии.       Три года. Прошло три года с того дня, как Виктор закрыл глаза. И два года с тех самых пор, как Шио последний раз держал его за руку. Нарастающая порода постепенно скрыла мальчика ото всех, точно нельзя было различить его руки и ноги. Он сам превратился в камень или просто покрылся им? Ответ на этот вопрос ничего не менял. Совсем ничего.       Ответ от Мориса (что совсем не удивительно) пришел за две недели до истечения срока. В письме было лишь одно единственное предложение: «Мы с отцом ждем тебя в лесном домике». У семьи Шио было два жилья, одно находилось в центре деревни, совсем как королевский замок, а второй в отдалении. Отец рассказывал, что первые роды матушки были самыми сложными и он в порыве разнес старый дом, в котором жило уже несколько поколений вожаков стаи. Тогда отец решил, что для последующих случаев не помешает отдельный домик, все же его ненаглядный был очень сильным магом и мог случайно сжечь всю деревню. Это никого не устраивало. Да и иногда было приятно побыть вдали от всех, матушка насадил в местный огородик много нужных для зелий трав, внутри деревни он не мог так развернуться, да и некоторые растения считал слишком опасными, чтобы выращивать их рядом со своими детьми. И теперь родители звали его именно в этот дом, чтобы никто и никогда не увидел его. Жители деревни не будут рады возвращению предателя и королевской подстилки.       - «Мы с отцом ждем тебя в лесном домике», – прочитал Шиоки, опуская письмо и глядя на валун, словно желая получить от него ответ, которого не последовало. – Мне придется уехать, пока ты не проснешься. А затем я сразу вернусь. Обещаю! До моей деревни примерно 4 месяца пути, если я не потеряюсь по дороге. Побегу в облике волка, не хочу брать с собой лошадь или карету. Но, если ты проснешься за эти 4 месяца, отправь птицу, со мной обязательно будет почтовое кольцо. Прошу. Не забудь.       Покидая дворец, Шио оглянулся на него, сжимая крепко лямку большой дорожной сумки, он выйдет из города и обратится в волка, а затем закинет поглажу себе на спину. - Я буду ждать, Виктор.