Отголоски будущего

      Роджер добрался к ним часа через четыре с половиной, на флаере местного отделения галактического интерпола. К этому времени мозгоеды успели пересчитать и обработать синяки и ссадины, немного прибраться на корабле (пираты, обыскивая каюты и отсеки, с вещами не церемонились), обменяться пережитым в плену, перекусить и выпить несколько литров кофе. Спать, несмотря на усталость, никто не мог. Какой тут сон?! После такого адреналина, да еще и мук неизвестности впридачу! Роджер, не вдаваясь в подробности, запретил им не только взлет с места теперешнего нахождения корабля, но и связь с внешним миром.       — Дышать и то вполголоса! — Роджер был совершенно серьезен. — Сидите и не отсвечивайте, ни в прямом, ни в переносном смысле. Внешнее освещение не включать, в эфир без крайней необходимости не выходить. Я вам потом всё объясню. О том, что вы более-менее в порядке, я всем, кому надо, уже сообщил. И Вадиму, и Полине. Полли из-за вас мне в мозгу дыру проела за последние сутки. Насквозь. Как настоящий космический мозгоед, — пожаловался Сакаи напоследок и отключился. Теперь оставалось только ждать.       Наконец, когда ожидание сделалось совсем невыносимым, несмотря на ядреную смесь кофеина с адреналином в крови, и усталость начала давить все сильнее, Роджер снова вышел на связь. Сообщил, что они на подлете, и попросил включить бортовые огни. Прилетели они вчетвером, Роджер с напарником от галаполиции Миланом Драгичем и двое фреанских коллег. Отнюдь не тупых по виду. Сняв самые неотложные общие показания и забрав троицу незадачливых пиратов, фреане улетели. Роджер и его напарник остались на КМ, договорившись с фреанскими коллегами о том, что чуть погодя, хотя бы немного отоспавшись и отдохнув, они встретятся на ферме, месте преступления номер два. А потом команда приведет корабль в столичный космопорт, так сказать — на место преступления номер один. На том и порешили.       — А почему нам нельзя было в эфир выходить?       После отлета фреан атмосфера наконец разрядилась, и Теду (и не только ему) не терпелось получить ответ на некоторые интенсивно зудящие вопросы.       — Нам с коллегой подумалось: будет лучше, если до нашего прилета никому не будет известно о вашем побеге. Скуртулу здесь явно кто-то помогал. Не напрасно же он ломанулся отсюда в такой спешке, бросив часть команды и флаер. Кто-то его должен был предупредить о закрытии полетной зоны.       — Я, кажется, даже знаю, кто, — хмуро сказал Станислав. — Начальник таможенной службы.       — Это ещё надо будет доказать. К сожалению, запись у ваших ребят оборвалась в самом начале нападения, а то, что на ней есть — никоим образом против него не свидетельствует. Тед тоже ничего не помнит после разряда станнера. И даже не может сказать, от кого именно ему досталось. Остаются ваши слова против слов должностного лица, по местным меркам довольно значительного. Кстати, вслед кораблю Скуртула местная служба безопасности стреляла на поражение. Промазали, но тем не менее… Неизвестно, то ли делали вид, что хотят остановить бандитов, или действительно хотели избавиться от компрометирующего их бывшего союзника. И если бы вы попробовали взлететь, не исключено, что и вас бы попытались сбить. Как нежеланных свидетелей.       — Дела-а! А что удалось выяснить насчет цезия? — Стас был уверен, что из-за него и началась вся заваруха. — Скуртул искал именно эти два контейнера. Кто-то же ему «маякнул», что мы их везем.       — Насчет цезия — тупик. Пока не пойман и не допрошен Скуртул, мы ничего не узнаем. Заказчик, наверняка подставное лицо, спокойно получит контейнеры и скажет, что знать не знает никакого Скуртула. Компания-продавец тоже от всего открестится, и формально нам ей нечего предъявить. Только попытку сэкономить на перевозке, без соответствующего оформления и страховки контейнеров как опасного груза. Отделаются штрафом, который в масштабах стоимости груза — ерунда. Доказать какие-то иные мухлевания будет сложно. Сейчас начнем проверку на связь между отправлениями крупных партий цезия и несколькими пропавшими в этом районе малыми транспортниками… Имеется пара таких случаев. Но вам в данный момент опасаться нечего. Во-первых, теневые бизнесмены, имеющие отношение к этим двум контейнерам, сейчас притихнут, как мышь под веником. Во-вторых, ваша репутация «Летучего Голландца» окрепнет окончательно и бесповоротно. Если кто-то и сомневался в ней до сих пор, теперь точно перестанет. Я думаю, — Сакаи усмехнулся, — вы отныне можете спать спокойно.       — Кстати, поспать бы нам, хоть пару часов, действительно не мешало. Это по местному времени утро, а по корабельному времени — глубокая ночь. А мы еще и прошлую ночь почти не спали. Только вот… Нам точно здесь ничего уже не грозит?       — Я подежурю пару часов, Станислав Федотович.       Дэн и в самом деле выглядел по сравнению с остальными бодрячком.       — Ну давай. Только сразу буди, если что.       — Я думаю, фреанские копы разбудят. Долго поспать они нам точно не дадут.       Прилив адреналина схлынул, и капитан хорошо представлял себе состояние, которое называется "выжатый лимон". Другие чувствовали себя не лучше, Ланс — так тот уже давно задремал, прикорнув на диванчике в обнимку с котом. Глядя на то, как они вкусно спят, поднялись и разошлись по каютам остальные члены команды. Дэн снизил светопроницаемость окон в пультогостиной, по корабельным часам сейчас — ночной режим. Ночной тишины, правда, не получилось. Слишком хороший у киборгов слух. И отфильтровка не всегда помогает, так что поневоле становишься свидетелем чьих-то переживаний или ночных кошмаров. Да и снаружи начинающийся день упорно пробивался к нему живыми звуками леса. Дэн вышел из шлюза, уселся на ступени трапа и смотрел, как над зубчатым краем леса всплывает огромный оранжевый диск местного солнца.

***

      Им и в самом деле не дали выспаться. Фреане вытащили бы мозгоедов для проведения следствия на место преступления сразу же, не откладывая в долгий ящик, но Роджеру удалось настоять хотя бы на краткой передышке. Сославшись на состояние потерпевших (то есть мозгоедов) и на необходимость присутствия консула федерации. Местные копы дали им три сати (примерно четыре часа), после чего началась типичная следственная тягомотина со снятием показаний и фиксацией вещественных доказательств. Вконец измотанные, а некоторые и озверевшие, мозгоеды уже были готовы отказаться от претензий и к пиратам, и к начальнику местной таможенной службы, лишь бы убраться с этой планеты восвояси. Но увы, наличие двух пиратских трупов и троих захваченных пиратов (из них двое с легкими телесными повреждениями) не позволяло увильнуть от участия в расследовании.       — Будьте рады, что в качестве потерпевших, — попытался ободрить Роджер.       — И будьте счастливы, что это фреанская полиция, а не крамарская, — поддержал его напарник. — Фреане решают дела достаточно оперативно, между собой — так нередко вообще внесудебным путем. Если дополнительных накладок не случится, завтра или послезавтра улетите. Вот если бы на их месте были крамарцы, вы бы тут, считай, минимум на месяц зависли.       Станислав вспомнил крамарскую бюрократическую волокиту и содрогнулся. Действительно, можно сказать, повезло. Корабль цел и почти невредим, если не считать мелких повреждений внутреннего оборудования и обстановки. Тед с Лансом попытались было продвинуть идею о компенсации ущерба путем присвоения Скуртуловой грузо-пассажирской Стрекозы, но к их разочарованию полицейские зарубили идею на корню. Заявив о том, что флаер конфискуется, и, в качестве утешения, посоветовав обратиться с этим вопросом в судебные инстанции.       — Ну да, от них дождешься, — проворчал Тед, — что упало, то пропало. А вообще-то, черт с ней, мы и так не смогли бы Стрекозу забрать, не поместится она у нас в отсеке.       Оставалось лишь надеяться, что опытный Драгич, не раз имевший дело с фреанами, не ошибся в оценке расторопности фреанской полиции. Звездолет стоял на отшибе, на дальнем поле столичного космодрома Игиды, и, хотя запрета на передвижение у команды не было, покидать корабль никому не хотелось. Хватит, наприключались на ближайшее время. Пользуясь наличием инфранета, наконец-то напрямую связались с Полиной и Вадимом. Полли эмоционально порадовалась, что все кончилось (ну почти кончилось!) благополучно, передала всем приветы от Фрэнка, Винни и Джилл; мальчикам (Лансу, Дэну и Теду) горячие обнимашки, пожаловалась на Котьку, отмочившую очередную пакость, и похвалилась тем, что уже является без пяти минут владелицей и директором настоящего зоомагазина. Вадим, всклокоченный и невыспавшийся, пытался перекричать рев супертурбомаксидвигателей, которые на форсаже прогонял Алик, изображающий кобайк «Звездный смерч». И это ему почти удалось, но тут, по всей видимости, «кобайк» не вписался в вираж с ускорением и погасил кинетическую энергию об астероид (предположительно относящийся к классу мебели), и Вадим торопливо отключился, устремляясь к месту крушения.       Делать было решительно нечего. Станислав от скуки занялся приведением в порядок отчетов и летных книг; Вениамин затеял ревизию медицинских препаратов и оборудования в медотсеке; Михалыч починил разбитые панели и оторванные дверцы; молодежь отдраила и вылизала все углы и коридоры на корабле. Смотрели фильмы, скачанные с инфранета, играли в стрелялки и отсыпались, компенсируя упущенное. То есть те, у кого получалось отсыпаться. Получалось не у всех.       Выбравшись на обычную полуночную вахту, Дэн обнаружил, что сегодня он - не первый, в гостиной уже был один полуночник. Точнее полуночница. Дэна, разумеется, не удивило, когда он, придя в полутемную пультогостиную, освещенную иллюзорным камином, застал на диване ее скорченную фигурку. Стэйси в его клетчатой рубахе, доходящей ей до колен, сидела в обнимку с подушкой, застывшим взглядом упираясь в виртуальное пламя. Рыжей было плохо. И понятно это было без всяких процессоров с их показателями уровня кортизола и адреналина в организме. Дэн и раньше догадывался, что с ней не все в порядке, слишком уж тревожным и беспокойным был ее сон. Звукоизоляция кают была рассчитана на уши людей, не киборгов. А в последние двое суток Рыжая, похоже, не спала совсем. Под глазами круги, лицо осунувшееся. Дэн слышал больше, чем ему хотелось бы, и почему-то у него не получалось отфильтровать звуки как раньше, пропуская мимо сознания те, что были несущественными, неважными. И ему тоже было плохо, хотя причин для этого не было — ему же кошмары не снились. Это, по-видимому, то, что называется переносом эмоций. Сочувствие. Со-чувствие, то, что отличает человека от машины.       — Активировать ускоренный распад кортизола? Да/Нет? Нет.       — Не можешь спать?       — Не могу. — Стэйси смотрела на него виноватыми, измученными глазами. — Ничего, что я здесь устроилась?       — Ничего, все равно все спят. А почему не попросишь таблетку какую-нибудь у Вениамина Игнатьевича? У него же наверняка есть снотворное.       — Нет, не хочу. Без таблеток я хотя бы проснуться могу, а так… — Стэйси замолчала.       — Плохие сны?       — Угу. Я уже не могу больше, — в голосе Рыжей появилось отчаяние. — И спать не могу, и не спать уже нет сил. Мне не по себе там, в каюте, одной. Я надеялась, что тут Сенька окажется, но Ланс его теперь из рук не выпускает. Но тут есть хотя бы Маша.       Маша, опять в образе пушистой белой кошечки, сладко зевнула и подмигнула зеленым глазом с лежанки у камина.       — Это еще неизвестно, кто из тех двоих кого из рук не выпускает. А зачем тебе кот?       — Он мягкий, теплый, живой. С ним уютно, прижмешься к нему и успокаиваешься. В подушку пореветь у меня не получается.       Люди до сих пор иногда ставили Дэна в тупик, но ХХ-особи — это не просто тупик, а настоящий лабиринт, к тому же постоянно модифицирующийся и непредсказуемый.       — А в кота реветь получится?       — Не знаю, наверное... Но его все равно Ланс забрал.       — Тед рассказывал, что Лика приходила пореветь в него.       — Ага. — Рыжая слабо улыбнулась. — Я тоже ходила реветь в брата, пока он не уехал.       — А если пореветь, поможет?       Стэйси молча кивнула. Сейчас она выглядела так, как будто расплачется сама от себя, без помощи кота, подушки и иных подручных средств. Необъяснимые скачки эмоционального фона, необъяснимые способы снятия стресса. Ведь со слезами, на самом деле, кортизол и прочие стрессовые гормоны не выводятся, утилизируются в организме, точно так же, как у XY-особей. Но женщины, видимо функционируют как-то иначе, причем принцип функционирования их организма очевидно может противоречить законам физики и биологии.       — Если тебе это поможет, можешь пореветь в меня.       Дэн сел на край дивана. Рыжая какое-то время нерешительно смотрела, оценивая — не смеется ли он, потом вдруг вскочила, как будто боясь, что он передумает, метнулась и прижалась к его груди, уткнувшись лицом. Как будто опала невидимая блокада: она действительно разревелась, почти беззвучно, без всхлипываний, без голоса — она просто тихо истекала в него слезами. Уцепилась руками за его рубашку. Судорожно, как будто ее собирались от него насильно оторвать. Дэн осторожно положил руку сверху, обхватив ее за плечи, сцепил руки замком. Так он видел и в фильмах, и в жизни — когда на глаза попадались парочки на скамейке в парке, и так оказалось удобнее и естественнее всего. Уровень стресса у Рыжей постепенно действительно ослабевал, мышцы расслабились, ритм сердца начал приходить в норму. Объятия у людей часто вызывают такую реакцию, странная атавистическая форма поведения, когда человек чувствует себя защищенным подобно детенышу приматов, держащемуся за тело матери. Перенос эмоций… Функционирует он в обоих направлениях?       — Рыжая?       —?       — Просто лежи и слушай, как бьется сердце.       — Активировать ускоренный распад кортизола? Да/Нет? Да.       Еще немного снизить частоту сердечных сокращений. Постепенно Рыжая непроизвольно подстраивается под его ритм, в крови падает уровень стрессовых гормонов, давление снижается. Успокоилась. Повышается синтез мелатонина. Дыхание замедляется, характерные волны альфа начинают вытеснять хаотичные тета-ритмы хронического стресса.       Неожиданно для Дэна, сидеть вот так в обнимку и вместе медленно погружаться в сон оказалось не неприятно. До этого он старался избегать тесного физического контакта, от экспрессивных Полининых обнимашек чувствуя себя не в своей тарелке. Может, проблема была в том, что инициатором контакта тогда был не он? Или несовпадение биоритмов создавало дискомфорт?       Стэйси наконец-то спала, глубоко и без сновидений, а ему не хотелось вставать. И потому, что не хотелось ее разбудить, и просто потому, что не хотелось. Необычные ощущения покоя, тепла, синхронизированного биения двух сердец и… почему-то защищенности. Перенос эмоций?       В пультогостиную вошел заспанный Тед, наполовину ощупью, наполовину автопилотом пробираясь в сторону санузла. Вдруг как будто споткнулся, удивленно распахнув глаза. И, кажется, собирался что-то сказать, наверное что-то не очень подходящее к ситуации, потому что Маша (к тому времени трансформировавшаяся обратно в себя) прищурилась и бросила ему многозначительный взгляд в стиле «только попробуй!». Тед мгновенно посерьезнел. Без тени иронии прошептал одними губами:       — Из тебя получился классный брат, Дэнька.       — Думаешь? Плед подай, пожалуйста! Дэн аккуратно прикрыл Рыжую пледом и плавно выскользнул, вытек из-под нее, так что она не проснулась и даже не шевельнулась. Сел в навигаторское кресло, развернул вирт-окно. Вытащил из памяти десятизначный код, данный ему Макконеном, задал в поисковик и нажал «connect».