Сын в бою за его спиной

— Я хочу помочь, — сказал Люк в десятый раз. Теперь перед ним возник офицер с капитанскими лычками. Он выглядел помятым, как после двухсуточной вахты в разгар военной операции. — Это закрытый объект, лейтенант, — ответил офицер, с явным усилием моргнув отёкшими веками. — У нас тут код красный, если вы заметили. — У меня есть допуск, просто запросите главкома, сэр, — вежливо попросил Люк, выдыхая сквозь зубы. Он сойдёт с ума, если не займёт чем-то руки немедленно. Лучше всего что-нибудь разобрать и собрать обратно. Проклятье, он бы даже бластер согласился перебрать, но оружие велели сдать на входе в медблок. Ещё один круг допросов с прозрачными пожеланиями не путаться под ногами, и Люк действительно кого-нибудь пристрелит. Из парализатора на полной мощности. Просто чтобы запереться уже в карцере с чистой совестью и тихо биться головой о стены. Может, это выключит мысли, поможет закрыться от непреходящего гула в мозгу. В Силе. У него зудели руки, тело и, кажется, мозг или то, что от него осталось после бешеной гонки к верфям и самоубийственного прорыва в палату к незнакомой девушке. Прекрасной, как никто. У девушки нежное лицо и мягкие каштановые волосы. Что-то отозвалось под сердцем сладко и остро, когда он уселся рядом с прозрачной капсулой реанимации и прижался лбом, не в силах отстраниться. Это она кричала через пол-галактики, потому что её убивали. Как это возможно? Не важно. Люк вынырнул из гипера в звенящую тишину, наполненную отчаянием, и потянулся наугад, наощупь, механически транслируя коды доступа диспетчерам верфи. Дотронулся до сгустка боли и ярости — и что-то сдвинулось внутри. Будто затянулся незаживающий глубокий ожог. В неожиданно потеплевшей Силе он инстинктивно потянулся к отцу — поделиться, спросить, и наткнулся на глухой блок. И снова окатило холодом — и отвращением к самому себе. Отец один в этом мертвом замке среди рек огня, всегда один. А сейчас раненый настолько, что до сих пор молчит в Силе. Это Люк ранил его, сам, своими руками — мыслями. Недостойным выпускника Академии отсутствием контроля — собственного отца, который доверился ему открыто и безоговорочно. А теперь вместо него — сосущая пустота. В том уголке души, где всегда... О, Люк ясно помнил теперь утраченное чувство, всю жизнь его знал — далекое зовущее тепло, оно всегда дышало на периферии сознания. Держало, как незримая и твёрдая ладонь, когда все рушилось к ситховой матери. Чувствовал ли отец его также? Срочно занять руки. И мозг. Мысли сверлили затылок, как буровые установки. Ему нужно срочно перебить программу — раз отформатировать и стереть свои чувства он не мог. Люк бы вернулся на Мустафар прямо сейчас, но девушка в коме молчала доверчиво. Как-то очень правильно молчала и так, словно двумя руками вцепилась. Словно тонула и вдруг ухватилась за якорную цепь: повисла, а сил выкарабкаться нет. Люк ощущал тусклое отчаяние, как угли, припорошенные сизым пеплом. Он вообще не знал её, но будто где-то видел. Люк понимал одно: он нужен здесь, и потому рассыпался на осколки. Он должен быть здесь ради неё и ради... себя, потому что в голове как сирена взрывалась, стоило подумать об отлёте хоть к отцу, хоть на Корусант. Эмоции. Что же его так сорвало? Люк мысленно скривился, стараясь тем не менее держать лицо — не мальчик уже. Пусть здесь его считают простым пилотом из «Черных», присланным для разведки обстановки с целью доклада лично главкому, но позорить отца не хотелось. Как и портить репутацию «Чёрным». Люк и так слишком яростно прорывался в медблок — Сила звала отчаянно. Его не скрутили только благодаря кодам допуска и принадлежности к «любимой» эскадрилье Вейдера. Никто не удивился, кстати, прибытию Люка. От пилотов он слышал, что их чуть ли не приравнивают по опасности к «Алым», личной гвардии Императора. «Черных» считали единственными, кому главком верит на все сто. Но, возможно, тот не верит никому. И своему сыну отныне — тоже. Люк сглотнул и крепче сцепил руки за спиной — осанка прямая, ноги на ширине плеч. С курсантской выучкой он может простоять так не одни сутки. Возможно ли вообще доверие? Зачем отцу несдержанный слабак — ему нужен пилот и воин, а Люк распсиховался, как первокурсник в полете с впервые отказавшим движком. — Главком подтвердил допуск, лейтенант, — сообщил тот же офицер. Цвет его лица сравнялся теперь с формой, став пепельно-зеленоватым. — Идите за мной. Нам пригодятся руки во втором энергетическом отсеке. — Спасибо, сэр, — с чувством выдохнул Люк и не удержался, потянулся Силой, представляя освежающий ионный душ, как делал для себя во время изматывающих тренировок на выносливость. Офицер вздрогнул и сбился с шага. Глянул остро; в серых глазах прорезался блеск, красная сеточка прожилок исчезла. — Гм, — откашлялся он. — Капитан Пиетт. — Люк Скайуокер. — Вы заканчивали Академию, — дождавшись кивка, сказал Пиетт, — значит, понимаете в типовых энергоблоках ИЗР. — Так точно, — с облегчением подтвердил Люк. — Какого рода проблема? — Политического, — буркнул Пиетт, но тут же сделал бесстрастное лицо. — Программная ошибка в резервной запитке защитных экранов левого борта. — Диагностика? — Неопределяемый сбой, — скривился Пиетт. Двигался он куда энергичнее, чем до экспериментального «душа». Получиться могло что угодно, на других Люк не пробовал — но получилось как надо. Разнообразия ради. Пиетт уверенно сворачивал в коридоры и перешагивал металлолом и кабели не глядя в деку, зажатую в обтянутой перчаткой руке. Люк с уважением посмотрел на худую спину. Он любил таких людей — дотошных, вечно на последнем издыхании, но неубиваемых. Отец... из таких? Люк чуть не врезался в здоровенный раструб воздуховода, торчащий из стены на добрых полметра и явно ниже установленной высоты. Отец — лорд Вейдер — монолит Силы и власти, его боятся, уважают, его... Люк видел его без брони в медитационной капсуле и чувствовал, насколько выматывает неизбывная и привычная боль, которую он никогда не показывает. Во рту стало горько. — Сюда, лейтенант, — ворвался в мысли голос Пиетта. — Сэр, — машинально отозвался Люк и замер. Узкое помещение походило на брюхо выпотрошенной банты — гигантской и металлической. Кабели, блоки и панели топорщились под неожиданными углами, в их недрах матерились на хаттском, щёлкали и звенели. Вентиляция не справлялась: слегка пахло палёным. Люк, отвернувшись, позволил себе улыбнуться, делая глубокий вдох. И выдохнул не спеша, чувствуя, как смывает воздух с металлическим привкусом гул в мозгу, оставляя благословенную рабочую тишину. — Диагност, — кивнул Пиетт на панель. Окликнул: — Сержант, принимай пополнение. Академия, пилот главкома, смотрит осмысленно. — Есть, сэр, — донеслось неразборчиво из-под завесы проводов. — Удачи, лейтенант, — пожелал Пиетт и развернулся кругом. В его тоне слышалось едва различимое злорадство. Люк пожал плечами: да, капитан на стороне своей команды и в своём праве — предупредить о шпионе. Пусть. К тому же он действительно расскажет отцу всё, что сочтёт нужным. Когда тот снова позовёт. Мысль ошпарила и растворилась: Люк занялся диагностом, выслушал техника, который понаблюдал за его действиями и, хмыкнув, махнул в сторону управляющих контроллеров одного из участков. Внутренности «полевого» уровня — датчики, клапаны, усилители и прочее — щерились из-под снятых стеновых панелей. Н-да, начать и кончить. Как обычно. Люк прихватил инструмент из общих кофров в центральном проходе и развил бурную деятельность. Руки сами разбирали, ощупывали, проверяли контакты, а Сила разворачивалась, размывая сознание: я-волна сливаюсь с механикой, я-частица ощущаю импульсы тока, я-Люк чувствую чужой дискомфорт... Глубже. Терминальный уровень, схема верна, контакты рабочие — да, нет? — сервер — норма, контакты. Неприятно. Щекотно. Тянет... Посмотри глубже. Это тёплое молчание где-то вдалеке всколыхнулось. Удивилось, собралось, подкралось ближе, как пушистый, но пуганый, не единожды битый фелинкс. Я-Люк хочу помочь, я чувствую, но не вижу. Электроника в порядке, но это неправильно. Я-волна ощущаю ошибку, я-частица не могу её нащупать. Сила закружилась вокруг, тепло сгустилось и плеснуло шепотом-чувством. Смотри внутрь. Куда внутрь. Направление импульсов. Ошибка в энергии. Источники — не смогла убрать. Помоги. Люк потерял ощущение тела — он растворился в покалывающем мареве; схемы вокруг кружились и мерцали, и да, теперь он видел-осязал импульсы. Неправильные, искажённые, будто их генерировал источник неизвестного происхождения. Они искрили всё сильнее. И Люк точно видел такое раньше. Когда смотрел сквозь Силу на сейбр Дарта Вейдера. Много, плохо, убрать, не смогла в одиночку! Опасность! И Сила вспыхнула, вышвырнув прочь из колкого марева. Над головой завывала тревога. — Какого? — подскочил Люк, дезориентированный после погружения в Силу. Техники сгрудились возле пульта управления. Люк рванул туда. Резервные выходы контроллеров активированы; полуразобранный энергоблок ожил. Коммуникации, по которым тот запитан от «неправильных» источников, заработали в обход электронной схемы. Мощность росла. Сирена надрывалась. — Не реагирует! — с посеревшим лицом рявкнул техник. — Не пробиться, полный отказ управления, шестьдесят секунд до критической накачки мощности! — Валим, — крикнул кто-то. Техник лихорадочно бился над мигающей панелью. «Не поможет», — не сказал он, но все и так поняли. Когда рванёт — разворотит весь левый борт, а до спаскапсул как до Корусанта пешком. Да и народу полно в других отсеках. Люк медленно выдохнул, привычно унимая зачастившее сердце, и раздвинул толпу плечом. — Отойдите, — громко, перекрывая сирену, но спокойным тоном велел он. Ничего нового — просто боевая задача с жесткими граничными условиями. Как вылет на отказ движка и пробой кабины одновременно. Ничего невозможного — так их учили, потому что так говорит главком. Техники смолкли. — Пятьдесят три секунды, пилот, — проронил главный. — Руками ничего не трогать, меня — тем более, — предупредил Люк и закрыл глаза. Пятьдесят секунд. Воздух в кабине кончался быстрее, когда из-за случайного сбоя пробоина оказалась втрое больше расчётной. Люк справился, потому что Сила — энергия, а для энергии всё равно, материальный предмет или нет. Рёв сирены отодвинулся, будто он натянул плотный шлем. Искристое марево закачалось вокруг, путаное, хаотичное. Но Люк теперь знал, что искать, и улыбнулся хищно и почти нежно. Я-частица вижу цель. Я-волна преследую. Вдоль линий коммуникации текли искажённые импульсы, быстрее и быстрее. Люк растворился в мареве, зацепив сразу все: двенадцать потоков. Он скользил обратным ходом, к источникам. Незримый жар ширился в мерцающем нигде. Источники не хотели сдаваться — сжигали на подходе всё чужое. Люк сцепил зубы. Он справится. За ним — сотни разумных. И лучший корабль галактики. Я чувствую, я помогу. Волна тепла плеснула совсем рядом и вдруг выстудилась, ледяным дыханием, мощная и тёмная. Опасность. Люк содрогнулся, едва не потеряв контроль. Я помогаю. Он верит. Тьма будто смутно знакома. Её плотный холод потёк рядом, и жар впереди притупился. Теперь Люк видел их ясно — двенадцать голубых кристаллов, пульсирующих, как нестабильные звёзды. Двадцать секунд. Пятнадцать. Десять. Ближе. Горячо. Боль плеснула по телу, обожгла, и кристаллы полыхнули. Люк отшатнулся, ослеплённый в Силе. Контроль зазвенел, истончился, обрыв... Нет! Пять секунд. Холод и тьма рухнули сверху, как лавина. Я-как-волна: цель в захвате. Атакуй! И Люк ударил. Не думая, не рассуждая — все мощностью, всем собой, по сгусткам тьмы перед кристаллами, как по меткам прицела. В Силе полыхнуло огненно-белым, клубок жара и мороза обжёг нервы, и Люк закричал. А потом тьма обняла его, и он перестал чувствовать.

* * *

— Ситхову же мать, — выразил общее мнение Пиетт. — Милорд меня убьёт. Он стянул пилотку и вытер мокрое лицо, не стесняясь техников. Впрочем, те тоже вид имели зеленоватый и недоумённый. Они застыли вокруг бессознательной тушки засланного пилота. Тот как рухнул, так и остался — трогать его не решились, мало ли, может там до сих пор того, процесс. Неведомый. Датчик из комплекта первой помощи мигал жёлтым — дыхание и пульс есть. И то хлеб. Милорд убьёт, но не до смерти — отдаст Императору, что останется от экзекуции. Пиетт с тоской подумал о неизбежных докладах начальству и нацепил пилотку. Пальцы слегка дрожали, так что он быстро убрал руки за спину. Спина прямая, ноги на ширине плеч. Так и поспать можно, если что. Раз уж второй по счёту конец верфей Куата отменяется. — Ещё раз и кратко, сержант, — приказал главному технику. Тот рефлекторно вытянулся и слегка пошатнулся. Датчик на наглухо задраенных дверях в отсек защёлкал. — Я требую обеспечить доступ на место использования Силы! — прорвался голос инквизитора. — Именем Императора, дело об одарённом под юрисдикцией Инквизитория! — Как только, так сразу, — пробормотал Пиетт. — Сержант? Тот покосился на дверь и прочистил горло. — Произошла несанкционированная накачка мощности энергоблока щитов левого борта, сэр, при отключенных цепях основного и резервного питания. Источник обнаружить не удалось, полный отказ управления. Предположительно источников несколько, ликвидированы пилотом лорда Вейдера, э... дистанционно. С той стороны дверей заскрежетало. Пиетт поморщился: сломают — он смету в Инквизиторий подаст. Вот как оклемается после докладов начальству, так и подаст. — Медкапсулу во второй энергоблок, — велел он в комлинк. — Инквизиторов блокировать — у меня личные указания главкома. — Да, сэр, — мгновенно отозвался дежурный штурмовик. — Сэр! — Слушаю, — напрягся Пиетт. — Из медблока сообщают: Лея Альтос пришла в себя. В груди развернулось что-то тёплое. — Спасибо, — быстро сказал Пиетт и перевёл взгляд на серое, как дюрасталь, лицо пилота. Всё-таки не показалось ему там, при встрече. Пацан провернул тот же фокус, что и милорд в особо трудных боях: подзарядил его этой своей Силой. А теперь батарейка села, н-да. — Держись, лейтенант, — негромко сказал ему Пиетт. Датчик на дверях заговорил голосом штурмовика: — Медкапсула прибыла, инквизитор блокирован, сэр. — Открываю. Обеспечьте охрану объекта, — скомандовал Пиетт обернулся к техникам. — Сержант, ты дежуришь, остальным два часа отдыха. — Есть, сэр. Датапад пискнул. Доклад Иссарда? Пиетт не глядя прошёл мимо исходяшего на угрозы инквизитора, не отрываясь от сухих строчек: кайберы, Джеда, крупное хищение на разработках. Желудок свело спазмом. Пиетт невидяще перешагнул трубу, кинутую поперёк коридора. В его корабле где-то спрятаны тридцать пять мини-бомб мощностью как батарея турболазеров каждая. Засечь приборами невозможно. Нужны одарённые, и официально это — инквизиторы. Но они скомпрометированы согласно докладу Иссарда. — Ситх вам, а не доступ, — процедил Пиетт вслух. — У меня есть человек-батарейка. Замер на полшаге. — Или два, — протянул он и добавил в комплинк: — Поместите медкапсулу Скайуокера в соседний медблок к Лее Альтос.

* * *

Люк плавал в тёмной пелене, мягкой, холодной и надёжной. Пелена окутывала его бережно и нежно. Это отец, он вернулся, он снова рядом. Немного иначе... Может, не рядом, просто дотянулся, поняв, что ему плохо. Потому ощущается не так. Тьма всколыхнулась недоумённо, но тут же снова обняла. Я рядом.