Мин Юнги не танцует

      Мин Юнги любит читать рэп. Потому что это не заставляет его прилагать каких-то особых физических усилий. Ты можешь стоять, сидеть, лежать – рэп от этого не изменится.       Мин Юнги любит играть на фортепиано. Отчасти он обожает фортепиано с детства, отчасти из-за того, что даже дрочить физически затратнее игры на этом инструменте.       А еще Мин Юнги совершенно не хочет становиться айдолом. Ему совершенно не претит мысль скакать по сцене смазливенько накрашенным и по-пидорски одетым. "Хуйня это все", – говорит Юнги, посильнее натягивая черную кепку на глаза. Единственное, о чем он задумывается – быть композитором, ну, или, на крайний случай, участником хип-хоп бэнда, в котором ты по свэгу качаешь головой и руками и ритмично выплевываешь слова текста. Это идеально, думает Юнги, пока его не будят рано утром и не выпинывают в помещение с зеркалами.       – Бля, вы че от меня хотите? – возмущается Юнги, пытаясь вернуться в теплую постельку.       – Ты попал, чувак, – мрачно отвечает ему сидящий в глубине зала парень с немного суровыми чертами лица.       "О, этот вроде нормальный", – заключает про себя Мин и уверенной походочкой вышагивает к нему.       – Представляешь, я хотел в нормальную такую хиповую группу без танцулек с норм такими ребятами, но, мать вашу, меня пихнули, да, в хип-хоп группу, но тут, чувак, танцульки пиздец. Я же изначально был в дуэте, в серьезном таком, нормальном, а потом, хоп, хуйня какая-то – и все, куча народу. Они, конечно, клевые ребята, но долго они не продержатся, жизнь айдола не по ним. Кстати, это Икдже, вон там Хончоль, это вот Донхек, а я вот Намджун – все так же тленно парирует парень, показывая на остальных головой, и Юнги аж расплывается в улыбке.       – Да ты прям с языка снял, слушай. Однако, что ты там ляпнул? Танцы? Танцы, блять? – трепехается от осознания Мин и совсем пропускает часть, где Намджун говорил об остальных. Парень медленно кивает, — может это, скооперируемся, что ли, бойкот устроим?       – Ты контракт подписал? Подписал. Там про отсутствие танцев что-то написано? Не написано. Вот и страдай за невнимательность.       И тут Юнги решает вспомнить, с какого хера он вообще решил попереться на прослушивание, и с какого хера он подписал контракт, из-за которого ему корячиться.

***

      – Хэй, чувак, у тебя просто охуенные рэп и тексты. Может, тебе на прослушивание куда-нибудь сгонять, может, известным станешь, баблишко грести будешь лопатами, – ударил в плечо Юнги парень с выжжеными волосами.       – Ты чо, ебнутый, я не понял? Там в этих агенствах кучу всякого дерьма делать надо, знаешь же, как мне лень, – ответил Мин, потирая плечо.       – Ну давай, ты что, зассал?       Это было последней каплей в терпении Юнги. Каждый раз, когда Ходжун заводил разговор про прослушивание, хотелось хорошенечко так врезать наглой роже. Раз так хочет, пусть сам идет.       – Иди нахуй в это агенство, – тянет Мин, стараясь не наорать на парня.       – Да ты сто процентов зассал. Давай поспорим? Я ставлю на то, что ты не пойдешь, потому что зассал.       – Ну и на что спорим?       – На Rolex.       – Нихуя, идет, – соглашается Юнги, подписывая себе каторгу.

***

      – У вас хорошо получается, Мин Юнги. Остается только улучшить навыки, – тучный мужчина лет под сорок посмотрел из-под очков на Юнги.       – Это все, конечно, хорошо, но если я подпишу контракт, у меня будет защита от дебютирования в айдол-группе с танцульками? – Мин никогда не отличался скромностью.       – Гарантирую. У вас будет эксклюзивный контракт. Вы согласны стать трейни в Big Hit Entertainment?       – Согласен, – сказал Юнги и поставил свою закорючку, прочитав первую строчку на бумаге "Контракт. Эксклюзивный."       "Идеально", – подумал Мин, но не подумал, как же он ошибается.

***

      Юнги оглядывает свои уже не совсем новенькие Rolex, и думает, зачем оно вообще ему сдалось. Часы показывают семь утра, а трейни уже совсем замучались. Помимо Мина тут еще пятеро или шестеро, разницы не имеет.       – Я на это не подписывался! – отчаянно орет Юнги, но ему тут же в лицо прилетает его контракт.       – Подписывался, – слышит парень в ответ.       Мин тихо стонет, спускаясь по стеночке на пол. Юнги сильно измотан, и чувствует, что на следующий день будет хуже. Миново настроение из просто хренового медленно, словно гоночный болид, приближается к отметке "Совсем хуево" и даже немножечко ниже.       – Так, ребятки, а сейчас нам нужно разучить такое направление как... Юнги! Встань сюда! Иначе я жалуюсь на тебя Шихеку, и ты быстренько вылетаешь отсюда, – орет хореограф, и Мин нехотя встает, бормоча себе под нос что-то типа "Вот побыстрее бы".

***

      – Директор Бан, можно я не буду в айдол-группе, – слезно умоляет Юнги, однако Шихек неумолим.       – Слушай, Мин Юнги, ты сюда нахера приперся?       – Заниматься композиторством и рэпом.       – Вот и отлично, – кивает директор, – и композитором будешь, и рэпером будешь. Я уже утвердил окончательный состав группы. Только вот не знаю что-то... Слушай, парень, что лучше, Young Nation или Bulletproof Boy Scouts?       – Это че, название нашей группы типа? Вы че, тут все ебнутые? Янг Нэйшн, сука, смешно-то как! Пуленепробиваемые скаутики-пареньки, бля, вы, конечно, и до этого говорили про Бантан Сонендан, да и Намджун с Хончолем тоже, но это все равно смешно, – Мин долго смеется, но, когда Бан выставляет вердикт о названии Bulletproof Boy Scouts, Юнги еще столько же фейспалмит, и затем зачем-то спрашивает, будут ли у них сценические имена.       – Ну, можно выбрать и собственных пожеланий. Если ничего не выйдет, то мы либо придумываем сами, либо оставляем настоящее.       – Пожалуй, придумаю сам, а то назовут меня как-нибудь, типа, ну, мало ли, стану Янг Нэйшн, что они, зря придумывали что-ли? – тихонечко рассуждает Юнги, и вслух говорит, что придумает сам.       – У тебя есть два дня, – тоном, говорящим о том, что пора бы уже Мину сваливать, произносит директор, и Юнги медленно выползает из кабинета и слышит вдогонку: "Парням скажи про название!" Мин выдыхает и отправляется к остальным сообщать пренеприятнейшую новость о том, что они теперь пуленепробиваемые пидоры.       Вскоре некоторые уходят из состава, говоря, что айдолы – это не круто. Хотя Хесан свалил в Стардом скакать в Topp Dogg.

***

      – Ну вот из вас и сделаем группу, – говорит Шихек, потягиваясь.       Все переглянулись между собой.       – Ну что, ребятки, надо вам будет трудиться еще усерднее, с этого дня у вас прибавляется запись альбома и сьемки. Держитесь там. А теперь пора приступать к определению сценических имен, а то я давно вам говорил, но что-то забыл, – продолжает директор.       Юнги совсем забыл про сценическое имя, и поэтому сейчас его взгляд скачет по залу в поисках чего-нибудь. Кусок сахара на тарелке с чашкой чая в руках у Шихек-хена.       – Что насчет тебя, Юнги? – улыбается Бан, кладя этот кусочек в чай.       – Шуга, – не задумываясь отвечает Мин.       – Прекрасно, – улыбка директора становится еще шире. К новоиспеченному Сахарку нагибается Тэхен:       – Слушай, помоги, а, что лучше: оставить свое, можно быть Рексом, а можно быть Ви. Что делать?       – Ви, – кидает Шуга, определяя почти всю карьеру парня с квадратной улыбкой.       Юнги наблюдает, как Тэхен, Чонгук и Чимин тихонько шепчутся между собой. Мин читает по губам Чонгука "Ну, нет, хен, Бэйби Джи – это вообще не то, оставь лучше свое", а затем по губам Чимина "Ага, и это мне говорит тот, кто хочеть быть Чайкой. И только попробуй оставить свое настоящее имя, я первым родился в Пусане".       "Ох уж эти Пусанские ребятки," – думает Шуга, –" не то что я с Тэхеном – почти адекватные люди. Почти – ключевое слово. Хотя я-то адекватный, а вот насчет Тэхена, бля, не знаю," – Юнги наблюдает, как Тэ творит какую-то дичь, которую и описать черт язык сломит.

***

      После дебюта жизнь усложняется в десятки раз. Сначала на улице их узнают единицы, через два года, после камбека с I NEED U – узнают уже все. Вместе со славой приходят трудности. Парням приходится работать еще усерднее, чтобы создавать музыку, которая понравится всем. Юнги днями пропадает в студии. Впрочем, как и Намджун, теперь более известный как Рэп Монстр. Оба появлются только на репетиции выступлений да на тренировки.       Если спросить парней, когда они последний раз спали, они ответят:       – А что такое "сон"? Вообще есть такое слово? Оно странно звучит, так хорошо и тягуче, словно долгий отдых, мы правы?       Потому что спят они не больше двух-трех часов в день, если не меньше. В редкие выходные ребята падают на кровать и просто спят без сновидений, даже не запоминая, что они спали.       Юнги записывает микстейп. Намджун уже успел его выпустить, но Шуга ждет, переделывает, старается сделать микстейп идеальным, но он ему все равно таким не кажется. Возможно, Мин слишком самокритичен, но у Юнги нет времени думать об этом. Готовя микстейп с года дебюта, через три года Шуга все-таки выпускает его, прячась ли, под псевдонимом Agust D.       – Ва-а, хен, это прям охуенно, – говорит Тэхен Юнги в перерыве между съемками. Тэхен вообще ярый поклонник музыки, которую делают рэпперы BTS.       – Могло быть и лучше, – дергает худыми плечами Шуга, – могло быть супер-пупер-мега-охуенно-пиздато-заебато.       – Микстейп супер-пупер-мега-охуенно-пиздато-заебатый, – повторяет Ви, чтобы убедить Мина в том, что ему действительно нравится микстейп.       Юнги лишь вздыхает и слышит, что запись снова началась, и заразительно улыбается, просматривая их выступление с Blood, Sweat&Tears. Уже привычный восторг фанатов, скандирующих фанчир, но все еще непривычные победы на шоу и церемониях награждений. Юнги забывает, о чем думал и вспоминает, что ему сейчас орать:       – ДЖЕЙ-ХОООООООООООООООООООООООООП, – орет Мин, вызывая тонну смеха вокруг. Делает ли он то искренне? Наверно, да. Потому что Хосок действительно удивителен. Да и вообще, все ребята реально здоровские. Юнги орет сценическое имя Хосока еще несколько раз, и парни подхватывают. Они уже почти семья, они понимают друг друга с полуслова и с малейшего движения.       Затем BTS получают Дэсан. В первый раз Юнги сдерживает слезы, затем – плачет не думая. Дэсан – именно то, к чему они шли, к чему стремились, и в итоге получили за свои старания больше, чем всего один Дэсан. Два Дэсана и любовь фанатов – предел мечтаний, поэтому Шуга не вытирает слезы счастья и после награждения, и думает, что не зря он в айдолы поперся.