Группа Уюта

      17:25       Пустота в квартире опять больно режет по ушам. Такое чувство, что родители нарочно не спешат домой. То ли из-за меня, то ли из-за того, что просто не могут больше жить в такой гнетущей атмосфере. Никогда не понимал такие семьи, как моя. Если так действительно невыносимо стало видеть друг друга, неужели нельзя просто отпустить? Зачем мучить и себя, и других. Хотя, чем я лучше? Должно быть, мой страх одиночества – это наследственное явление, ведь при прочих факторах просто оставить Соню я не могу. Я не люблю ее так, как должен, но не могу сказать, что не люблю совсем. Я люблю ее за то, что она не оставила меня тогда, когда для этого были все причины; за то, что она единственная, кому до меня есть хотя бы какое-то дело. Да и в глазах Сони любовь уже не горит, скорее, догорает, и теперь больше похожа на привычку быть нужной. Я никогда не думал, что Соня задержится рядом со мной на такой длительный срок. Именно «срок», потому что ее присутствие рядом со мной в качестве девушки – это скорее отбывание наказания, за то, что в прошлом, а именно два года назад, она промолчала. Благими намерениями выстлана дорога в ад. Молчание – золото, но в ее случае – это роковая ошибка. И Соня знает, что виновата и передо мной, и перед…поэтому она и не может оставить меня.       Я глубоко вздыхаю и принимаю сидячее положение. Хватит думать об этом, ведь впереди встреча группы Уюта. Впереди, возможно, даже разговор с Исаком. От одной мысли об этом у меня разливается теплое чувство внутри, смешанное с безграничным волнением, от которого будто ком подступает к горлу и слегка тошнит. В рюкзаке, который валяется на верхнем ярусе, у меня спрятан косяк. Руки так и чешутся его раскурить, однако я все-таки решаю оставить его на потом. Неизвестно что может произойти в этой чертовой группе, куда я собрался сегодня вечером.       Я смотрю на время: 17:31. Осталось полтора часа. От этого я волнуюсь еще больше, и сердце так бьется, что вибрирует в животе. Только через пару секунд я понимаю, что вибрирует не только мое сердце, но и телефон в кармане джинсов. Я достаю его. На экране знакомое до тошноты имя: Соня.       Нехотя беру трубку, попутно прокашливаясь, чтобы сделать голос как можно более спокойным. - Хэй, - говорю я, улыбаясь, чтобы Соня через телефон поняла, что у меня все хорошо, и я в ней не нуждаюсь этим вечером. - Эвен, ты пил сегодня таблетки? – ее голос серьезен. Вот так вот, не в бровь, а в глаз. А я настраивался поговорить с ней, не повышая голос и не строя из себя актера. - Да, - говорю как можно более убедительно, хотя, на самом деле, даже не помню, когда на этой неделе пил их последний раз. – Ты за кого меня вообще принимаешь? - Эвен, - серьезно опять начинает Соня. – Ты ведешь себя так, будто бы мы знакомы два дня. Я знаю тебя как облупленного. И ты должен сам понимать, что если ты не будешь их пить, тебе будет хуже! Ты хочешь, чтобы все снова полетело к чертям? - Мне напомнить, из-за кого все полетело к чертям? – я вскочил на ноги и уже почти ору, от злости сжав свободную руку в кулак. Но молчание Сони на том конце провода и нелепый рисунок белокурого парнишки в блокноте на столе, который попадается мне на глаза, действуют как ведро холодной воды на голову. Я замираю посреди комнаты, не сводя глаз с того самого рисунка, и крепко сжимаю в руке телефон.       Что я творю? Это не я. Во мне обитают чудовища.       Соня все еще молчит. Можно было бы подумать, что она бросила трубку, но это не так. Она там, она все слышит. Она там и не издает ни звука. Так всегда, в этом вся Соня. Она ни разу не заплакала, когда я на нее кричал или обижал. Соня всегда все терпит и принимает как должное. Ее покорность меня добивает. - Извини, ты же знаешь, что я так не думаю, - говорю я как можно спокойнее. Мой голос разрывает гробовую тишину этой чертовой квартиры. Я хочу сказать: «Ты же знаешь, я люблю тебя», так обычно говорят в фильмах и сериалах, когда хотят разрешить ссору, но я не могу. Что это за отношения, когда не можешь назвать свою девушку любимой? - Я понимаю, - тихо говорит Соня спустя некоторое время. Кажется, она действительно понимает. А вот я, кажется, не понимаю уже ничего. – Ты сегодня дома? Я приеду? - Нет, - как отрезав говорю я, сам того не ожидая. – Я…эм-м-м, - мысли метаются между солгать и сказать правду. – Я собираюсь на ревю. - Ревю? – даже по другую сторону трубки я чувствую ее удивление и знаю, как при этом расширились ее и без того большие глаза. – Ты же помнишь, что было в прошлый раз. - Соня, - я говорю серьезно и начинаю снова немного раздражаться. – Может, хватит на сегодня? Я пытаюсь жить нормальной жизнью. - Окей, я тебя поняла. Я просто забочусь о тебе. - Все будет хорошо, - отвечаю как можно мягче. Скорее бы закончить этот разговор. На месте Сони я бы давно уже с психами бросил трубку. - Отпишись мне потом, хорошо? - она говорит таким голосом, будто просит у меня денег в долг и ей очень стыдно. - Окей, - отвечаю и нажимаю на «отбой». Слава богу, неужели этот разговор закончился.       На часах уже без десяти шесть и я начинаю собираться. После разговора с Соней меня действительно начало трясти. Я не знаю, чего она пытается добиться своими действиями. Если сломать меня, то не получится, ведь я сломлен уже целых два года.       19:00       Я выхожу из трамвая, и свежий воздух приводит меня в чувства. «Нельзя так нервничать, в самом-то деле! Это ведь просто парень», - говорю сам себе и мысленно смеюсь. Просто парень, ну да. Обмани себя сам, называется.       До школы идти минут семь, и всю дорогу я думаю только об одном: поговорила ли Сана с Исаком или нет. Я попросил ее пару дней назад каким-нибудь образом уговорить Исака прийти. Не знаю, почему, но эта с виду мрачная девушка тот человек, которому мне хочется доверять. Она не задала ни единого вопроса, когда я ее подловил в коридоре и попросил об этом одолжении. Сана только лишь в своей манере лукаво поулыбалась, а я в свою очередь выдавил свои все самые лучшие улыбки, которые так гипнотически действуют на девчонок. И девушка своим низким загадочным голосом сказала, что у нее есть кое-какая идея. И я поверил, что она мне поможет.       Я трусь у входа минуты две, не решаясь войти. Внутри шумно, играет музыка, слышен заразительный женский смех. Интересно, кто уже пришел? Много ли людей? И главное…пришел ли Исак? В здание заходит какой-то парень и девушка, и я решаю, что зайду после них. Очень трудно переставлять ноги и совладать с мыслями, когда так нервничаешь. Но я, как робот, пытаюсь доковылять хотя бы до входа, а дальше пути назад уже нет. Потому, что когда вхожу внутрь, волнение смешивается с предвкушением, и я будто лечу на крыльях. - Халла! – задорно говорю я, улыбаясь своей фирменной улыбкой, и подхожу к девчонкам, засунув руки в карманы джинсов, чтобы ни дай бог не выдать себя взволнованным тремором. Девушек трое: Вильде, Сана и еще какая-то третья, имя которой я не знаю, но видел довольно часто.       Вильде сияет: - Ха-а-ай! Так здорово, что ты захотел прийти. Тебе нужно просто найти себе место, и мы начнем.       Пока Вильде пищит в мою сторону, я на долю секунды встречаюсь с темными глазами Саны и понимаю ее без слов. Исак здесь. Сердце бьется как пичужка, я медленно, якобы просто так, оглядываю публику вокруг, а нога моя тем временем ходуном ходит, паля всю контору. Внутри все сжимается и разбивается, как и в прошлый раз в столовой, когда мы встречаемся глазами. Его взгляд как и тогда – заинтересованный, глубокий, но быстрый и испуганный, словно его застукали за чем-то неприличным.       Внутри я ликую, в голове все переворачивается вверх дном. Вот он, он пришел. Он пришел сюда и снова посмотрел на меня тем самым непонятным взглядом. По коже бегает стадо мурашек. Я не знаю, как реагировать на этот взгляд, когда мысли придут в норму, но сейчас я безгранично рад. Исак сидит с краю, почти у самого входа. Он напряжен и немного нервничает, будто бы в любой момент намеревается сбежать отсюда куда подальше. Интересно, каким образом его сюда затащила Сана? Мне становится смешно от мысли, что она вполне могла затащить на ревю этого хрупкого с виду паренька силой.       Я понимаю, что уже довольно долго смотрю на Исака, который с показушной важностью копается в телефоне, и что со стороны это может выглядеть весьма странно. Но мне плевать на всех, на их мнения, взгляды, разговоры. Я уже проходил через это, и как страус, спрятал голову в песок. Второй раз я не повторю своей ошибки. Раз уж я сделал первый шаг и сам играю в свою игру не по правилам, пути назад уже нет. - Булочку? Я испекла ее сама. – пищит Вильде, возвращая мое внимание. Я наконец-таки отрываюсь от Исака и смотрю на блондинку. Булочка? А ведь действительно, у нее в руках большой поднос, усыпанный румяными булочками. А я даже его бы и не заметил. Да чего уж говорить! Даже если бы у нее в руках был автомат, а она сама была одета в костюм База Лурманна, я бы ни за что не обратил на это внимания, когда рядом находится тот, от кого перехватывает дыхание. - Круто! С удовольствием, - я говорю это специально громко и демонстративно беру булку с подноса, наивно надеясь, что Исак посмотрит в мою сторону еще раз. Но, когда я оборачиваюсь к нему лицом, я вижу, что он продолжает с деловитым видом копаться в телефоне. Вот засранец. Но я не теряю уверенность, откуда не возьмись появившуюся во мне, вальяжно прохожу мимо парня, и сажусь на ступеньку позади него. Исак по-видимому даже ухом не ведет, хотя, я вижу только его спину, поэтому точно сказать о его эмоциях сложно. - Привет! – буквально через секунду раздается рядом. Я уже подумал, что это обращаются ко мне, а потом вижу, что напротив Исака стоит темноволосая девушка, внешне больше похожая на тринадцатилетнего мальчишку. Это что еще за кадр? Значит, она вот так просто может подойти к нему и заговорить? А я тут как придурок с пирожком сижу в метре от него, чувствую его запах, но не могу сказать и слова.       Внутри меня зарождается неприятное чувство. Я что, ревную что ли?! Этого еще не хватало. - Привет, - отвечает Исак, но без особой радости. Или я себе накручиваю? - Группа уюта? Е-ей, - радостно говорит эта девчонка, улыбаясь во все зубы. - Е-ей, – как-то с напускной радостью протягивает Исак, или мне кажется? Я не вижу его эмоций, поэтому остается играть в Шерлока. - Мы посмотрели лист группы. Где самые крутые люди этой школы? Группа уюта, конечно, - девчонка не сводит очарованного взгляда с Исака и слегка краснеет. Ну все, теперь я точно ревную. - Круто, - Исак отвечает тихо и неуверенно, будто не знает, о чем с ней говорить. - Привет и добро пожаловать! – громко начинает Вильде, чтобы обратить всеобщее внимание, что собрание началось. Эта темноволосая девчуля крутилась бы у Исака бесконечно долго, если бы не Вильде и ее группа. Поэтому этой влюбленной особе и ее подругам приходится спешно искать, куда приземлиться. – Мы очень рады, что вы сегодня здесь, с нами… - продолжает Вильде, но я ее уже не слушаю. Я то и дело нагло пялюсь на Исака, рассматривая его спину. А что мне остается? Хотя бы спина, и этого могло не быть. Вроде бы ничего такого не происходит, но я дрожу как девчонка, и даже начинаю сердечно понимать эту коротко стриженную девушку, которая только что флиртовала с Исаком.       Что делать? Как с ним заговорить? Боже мой, надо было придумать план. А лучше два или три, чтобы знать, как действовать, независимо от сложившейся ситуации. Но у меня даже нет половины какого-нибудь дохленького плана, поэтому я придаюсь панике. Паника? И это происходит с Эвеном Бэк Найшейм? Когда такое было в последний раз? А я ведь просто нахожусь с ним в одном помещении.       Вильде и ее подружки что-то продолжают оживленно щебетать, пытаясь заинтересовать всех и каждого, но как под гипнозом смотрю только в сторону Исака. Это странное чувство предвкушения, взволнованности и желания пугает меня, ведь внутри меня живут еще два монстра, и это чувство может принадлежать кому-то из них. Но я хочу, чтобы это волшебное чувство было мое. Только мое. -…и мы подумали, что нужно сделать любовные упражнения, - слышу краем уха. Любовные упражнения? Я смотрю на Исака, он заметно напрягается. Это еще откуда. - Если бы все встали…       Я послушно встаю, как и все в аудитории, и якобы невзначай бросаю на Исака взгляд. Что он будет делать? Как поведет себя? Тот устало выдыхает и, когда мы все идем в круг, он топчется на месте. Я отворачиваюсь буквально на пару секунд, чтобы понять, что нужно делать, а когда оборачиваюсь и ищу взглядом Исака, то больше не нахожу.       Неужели вот так быстро все закончилось, не успев начаться? Куда он делся? Вышел и сейчас придет? Не думаю, что он вернется. С его уходом смысл и желание что-то делать скатилось коту под хвост, вместе с настроением.       Ловлю момент, пока в кругу происходит какой-то бардак, так как Вильде ровняет всех, чтобы круг был правильным, и никто не отлынивал от игры, и бегу к боковому выходу, куда, судя по всему, и удалился Исак.       Когда я выхожу в коридор, его нет. Паника пульсирует в горле. Неужели я его упущу? Я ловлю себя на мысли, что мои внутренние звери просыпаются. Зря я всю неделю не пил таблетки. Я пытаюсь их усыпить, но выходит не очень. Руки трясутся, мысли путаются. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю несколько раз, затем уверенно шагаю вперед на поиски Исака.       Куда бы я пошел в первую очередь, если бы хотел сбежать? Ответ очевиден: я бы пошел домой. Но я не знаю, ради чего он здесь, и как его уговорила прийти в группу Сана. Поэтому следует сначала проверить все возможные места вокруг.       Я иду по коридору мимо мужского туалета и слышу странные механические звуки, доносящиеся из-за двери. Там определенно кто-то есть, и этот человек играет в игру на телефоне. В голове сразу безумные фанфары «ЭТО ИСАК, ЭТО ИСАК!», но я пытаюсь мыслить максимально адекватно, ведь в школе мы не одни, и это может быть кто угодно.       Я открываю дверь, придерживая ее, чтобы она не скрипнула, и я вошел незаметно, и на цыпочках подхожу к умывальнику. Из кабинки, которая ближе к выходу, отчетливо доносится звук игры и редкое хриплое покашливание. Я бы узнал этот голос из тысячи, хотя толком ни разу не слышал. Я бы даже сказал название игры, в которую он играет, если бы мысли не спутались в один большой комок и я не забыл бы все на свете.       Я прохожу к противоположной от входа стене и замираю у аппарата с бумажными полотенцами. Он не может сидеть там вечность, ему скоро надоест играть и он выйдет. И что тогда, а, Эвен? Что ты будешь делать? Хренов сталкер.       И вот я слышу, как механические игровые звуки стихают и из кабинки становится слышно какое-то ерзание. Он выходит. Боже, что делать? Что делать? Я в панике готов метаться от стены к стене, пытаясь занять какое-нибудь наиболее выгодное положение, но в итоге просто замираю на том месте, на котором и стоял, хаотично шарю в кармане куртки и достаю косяк, кладу его за ухо, потом включаю воду и делаю вид, будто мою руки. А на самом деле надеюсь, что холодная вода немного приведет меня в чувства и успокоит дрожь в руках.       Тем временем дверь кабинки открывается и из нее выходит Исак собственной персоной. Как только вижу его, рука сама тянется к дозатору с мылом и я, как сумасшедший, принимаюсь жать на кнопочку, чтобы получить мыла. Я жму, наверное, больше раз, чем нормальные люди, потому что Исак бросает на меня ленивый удивленный взгляд. Я смотрю на это белокурое чудо в кепке через зеркало, заодно поглядывая на свое выражение лица, не слишком ли оно безумное и не испугаю ли я парня с первого взгляда. Но Исак почти не проявляет ко мне интереса: он спокойно моет руки, почти не смотря в мою сторону.       Мысли в моей голове совершенно разбушевались: «Давай, Эвен! Ты не упустишь шанс! Импровизируй, импровизируй!!!». Я передвигаюсь к аппарату с бумажными полотенцами и начинаю дергать одно за другим, одно за другим. Выдернув, наверное, сразу штук пять, я понимаю, что это ненормально, но я чувствую взгляд Исака на себе и остановиться уже не могу. Я дергаю дальше, собирая полотенца в кучу в левой руке. «Твою мать, и зачем мне столько? Что я с ними буду делать? Оригами? Эвен, остановись!» - истошно мысленно воплю сам себе, но Исак явно смотрит на меня, а ради этого я готов на все. Поэтому я с невозмутимым выражением лица, будто бы все так и надо, дергаю полотенце за полотенцем, а в голове успеваю обложить себя всеми матами, которые только слышал в своей жизни.       Наконец-таки в аппарате остается одно полотенце, которое застревает внутри, но я и тут не останавливаюсь: засунув два пальца внутрь аппарата, я выуживаю его и кладу в левую руку, в которой уже целый ком из полотенец и вытираю этим всем комом подбородок. Зачем? Не знаю. Трудно мыслить здраво и вести себя как нормальный человек, когда рядом с тобой предмет твоего тайного обожания. А этот самый «предмет обожания» похоже, немного в шоке, когда я оборачиваюсь к нему. В голове мысли сражаются между: «Эвен, хватит, ты его пугаешь!» и «Эвен, давай, отчебучь еще чего-нибудь!», и, похоже, побеждают вторые, потому что я не придумываю ничего лучше, чем с наигранным удивлением выдать: - Тебе тоже нужно полотенце?       Не дождавшись ответа, я достаю из мусорки ком из бумажных полотенец, который только что бросил туда, выбираю одно из них, наименее помятое и протягиваю Исаку со всей искрящейся доброжелательностью на лице. Сам мысленно ору на себя: «Блеск, Эвен. Ничего более оригинального и адекватного ты придумать не мог. Вот это я понимаю импровизация».       Парень напротив меня ненадолго впадает в ступор и сжимает в кулаке бумажное полотенце. Похоже, он в полном шоке от того, что я тут только что учудил. Зато у меня получилось привлечь его внимание, аллилуйя!       Я улыбаюсь ему, потому что мне смешно смотреть на его реакцию. Пока Исак находится в ступоре и, видимо, пытается соображать, у меня откуда-то появляется чувство уверенности и азарта. Я игриво достаю косяк из-за уха и беру ситуацию в свои руки. - Пойдем, выйдем, - чуть ли не приказным тоном говорю я и направляюсь к выходу из туалета походкой Джеймса Дина.       Я быстро дохожу до скамейки и залезаю на нее с ногами, садясь на спинку. Жду, раскуривая косяк. Придет он или не придет? Заинтересовал я его или перепугал своей выходкой? Если не придет, тогда я больше не вижу смысла ни в чем. Последние два месяца единственным смыслом жизни для меня было увидеть Исака хотя бы раз за день.       Я слышу шаги. Кто-то идет. Раскуриваю косяк дальше и вижу краем глаза голубую куртку. Это Исак. Неужели!       Я пытаюсь подавить радостную улыбку, но мне сейчас так хорошо, что я готов смеяться во весь голос.       Протягиваю Исаку косяк, одновременно изучая его. Он все еще как-то напряжен, но теперь мне кажется, что-то из-за меня. Парень неуклюже берет у меня косяк, будто бы никогда не держал косяка в руках до этого. А в это время мое внимание сконцентрировано только на едва ощутимом соприкосновении наших пальцев. Я млею. Это наше первое прикосновение друг к другу, даже голова кружится. Или это от травки?       Я, должно быть, зависаю, разглядывая его лицо, его губы, то, как он выдыхает дым. Боже мой, сколько же времени я мечтал вот так вот просто сидеть с ним рядом! Но Исак курит и, кажется, даже не думает начинать диалог. Тогда я хаотично ищу хотя бы одну здравую мысль в голове, которая может сойти за начало непринужденного разговора. Вильде первая, кто приходит мне в голову. - Ты знаешь лидера группы? – смотрю на его реакцию. А вдруг она ему нравится? - Вильде? – парень смеется с хрипотцой. – Ту, с любовными играми? - Что это было? – скептически говорю и продолжаю изучать его глазами, потому что не понимаю, к чему он клонит. С виду он будто бы испытывает отвращение к этому слову «любовь».       Исак хрипло смеется снова. Да я готов отдать любые богатства, чтобы еще раз услышать этот прекрасный звук. Если сказать, что у меня по спине проносится стадо мурашек – это ничего не сказать. Я одновременно нервничаю и кайфую от сложившейся ситуации. Этот парень действует на меня сильнее, чем марихуана. - Я вынужден был просто свалить. Терпеть не могу такие вещи. Что происходило? Что? Терпеть не может такие вещи? Значит, мне не показалось, что разговоры о любви вызывают у него неприятные чувства. Интересно, почему? Он никогда не любил? Его никогда не любили? У него разбито сердце и он не хочет об этом вспоминать? - Она заставила нас ходить и касаться друг друга в темной комнате, - я придумываю на ходу. Нужно пошутить, разрядить обстановку. Но одновременно хочется задать какой-нибудь провокационный вопрос. Я иду в ва-банк. – И если ты врезался в член, то должен был его пососать.       Что я несу? В моей голове это звучало не так ненормально и пошло. Все зависит от того, как Исак отреагирует на это. Нога начинает трястись.       Исак ошарашено поднимает брови: - Нет? – произносит он недоверчиво. - Нет! – я облегченно выдыхаю и смеюсь. Исак тоже смеется, и даже закашливается. Молодец, Эвен! Дебильные шуточки – в этом весь ты.       Снова наступает напряженная тишина. Исак передает мне косяк и наши пальцы снова соприкасаются. Я чувствую, как улетаю в другую вселенную, где есть только он и я. Затягиваюсь, чтобы вернуться обратно. Дым жадно врывается мне в горло. Нужно продолжение. Он хочет продолжения, но я не могу собраться с мыслями и придумать, что сказать. - В каком ты классе? – спустя несколько секунд неловкого молчания говорит он. Голос Исака как спасательный круг. - В третьем «Б». - Ты здесь раньше не учился? – я затягиваюсь во время его вопроса, и дым застревает у меня в горле. О нет, беседа идет не туда. Исак не знает, что эта тема для меня больная, но с его стороны это простое любопытство. Я пытаюсь вести себя обычно и непринужденно. Интересно, это получится? - Нет. Бакка. – произношу, выдыхая дым, пытаясь не подавать виду, что вспоминать об этом мне неприятно. Исак забирает у меня косяк и я боюсь, что он заметит, как дрожат мои руки. - Ты перевелся сюда в последний год? – у меня внутри растет паника, я судорожно пытаюсь придумать, что ответить, ведь рассказывать правду на начальном этапе мне хочется в последнюю очередь. Если я скажу, что я псих? Это отпугнет его, и все эти едва ощутимые нити между нами, которые я так отчаянно пытаюсь сплести, оборвутся. - Привет! – внезапно раздается около нас. Эта та девчонка из группы Уюта, которая перед началом собрания говорила с Исаком. Какого черта она приперлась? Как она нас нашла? Но где-то в глубине души я даже безгранично рад ее видеть, ведь отвечать на вопрос Исака теперь не придется. - Привет. – отвечает Исак и сует мне косяк, будто бы не хочет, чтобы она видела, что Исак курит. - Мы настраиваем систему приготовления пищи и мы должны быть в парах, - начинает она, мило улыбаясь. Я тем временем разглядываю ее с ног до головы. Интересно, она нравится Исаку? Если да, то, что ему в ней нравится? Эти нелепые туфли? Я судорожно закуриваю, пытаясь не думать об этом. - Я знаю не так уж многих. Я знаю Марию, но она в паре с Леа... – ох, вот так вот сразу, дорогуша? Ты клонишь, что хочешь быть в паре с Исаком? Учти, я просто так тебе его не отдам. – Так что… может быть ты хочешь быть в паре со мной?       Брюнетка выжидающе смотрит на Исака. Тот в свою очередь замирает, задумываясь. Я ловлю момент, пока Исак открывает рот, прежде чем ответить: - Я думал, мы будем в группе вместе, - говорю, ненавязчиво толкая его в плечо. Исак смотрит на меня взглядом: «Ты серьезно?». Неужели скажет, что хочет с ней? - Да, я…я уже согласился быть в группе с…- Исак замолкает и смотрит на меня, ища поддержки. Я сразу не понимаю, чего он хочет. - Договорился с… – он все еще смотрит на меня, наигранно кашляя в руку и незаметно толкает меня коленом. Я понимаю, что я придурок, так как все еще не назвал своего имени. - Эвен, - я дружелюбно протягиваю руку этой девчонке, внешне похожей на маленького мальчика. - Эмма, - хмуро отвечает она и жмет мне руку. Девушка явно не довольна поворотом событий. - Так что… - растерянно начинает Исак. Теперь я чувствую, что мы с Исаком в одной команде под названием: «Эмма, свали отсюда наконец».       Но Эмма перебивает Исака, так и не дав ему закончить мысль. - Уверена, что мы можем быть втроем, - не сдается она. Ты только посмотри, Исак, сколько в ней уверенности и упрямства! - Мне кажется, она сказала, что мы должны быть по двое. Но мне все равно, - я пытаюсь сгладить отказ, чтобы он не звучал настолько категорично. - Кажется, Вильде очень ясно сказала, что только по парам, – мне нравится, что Исак мне подыгрывает. Внутри почти играет победный марш.       Эмма отчаянно сверлит Исака взглядом, будто бы пытается ухватиться за последний шанс не быть отвергнутой. Мне даже ее немного жаль, потому что я ее понимаю. Но, если я затеял эту войну, то я должен уйти победителем. - Не могла бы ты просто спросить? – Исак подает голос. Он явно не хочет ее обижать. Он такой человечный, это просто добивает меня. - Да, окей. Сделаем так, - с улыбкой говорит Эмма, и вместо того, чтобы удалиться наконец-таки, забирается на скамейку справа от Исака, из-за чего тот подвигается чуть ближе ко мне. Левым плечом парень на долю секунды прикасается ко мне и я чувствую его тепло. Запах Исака накрывает меня, словно волной и я не замечаю, как иду ко дну. - Да, сделаем так. Уверен, все в порядке, - дружелюбно говорит парень и после этого наступает напряженная тишина.       Я протягиваю косяк Исаку, но тот смотрит на него, будто видит в первый раз. Видимо, он действительно стесняется курить при Эмме. - Мне уже хватит, - тихо и хрипло отвечает он. Я растеряно делаю очередную затяжку, когда слышу голос Эммы: - Можно мне? – а девчонка, похоже, наоборот хочет показать, что она крутая.       Я протягиваю ей косяк, она недолго крутит его в руках, будто думает, курить или не курить, а потом затягивается и кривится.       Неловкая тишина набирает оборотов. Смешно представить, что такая девушка, как Эмма, одновременно может и спасти ситуацию, и одновременно испортить все, что я пытался создать до ее прихода. Но кое-какое чувство все еще не покидает меня: оно растет и крепчает, потому что я чувствую, что Исак на моей стороне. Он моя группа Уюта.