Человек с чёрными крыльями

Дин открыл глаза и тут же снова зажмурился от яркого света. Со стоном потянувшись, он поднес руки к лицу, обнаружив у себя на лбу почти высохшую повязку. Стащив её, человек, прищурившись, взглянул на ткань, словно ожидая увидеть кровавые разводы, и откинул её в сторону. Приняв сидячее положение (голова отозвалась ноющей болью, по черепу как будто прокатился тяжелый шар), Дин оглянулся. Ангела рядом не было. Вздохнув, человек встал и поплелся в ванную. Отметив, что на нем пижама, а не вчерашняя одежда, Дин покраснел. Похоже, что ангел переодел его, пока он спал… конечно, после произошедшего вряд ли стоило стесняться, но всё же как-то неудобно… Толкнув дверь, Дин отступил на шаг. На краю ванны сидел Кастиэль, спрятав лицо в ладонях. - Хей, Кас, - голос оказался неожиданно сиплым и едва слышным, горло отказывалось работать в нормальном режиме, и Дин опустился до шепота. – Доброе утро. Почему ты здесь? Ангел, встрепенувшись, отнял руки от лица. Под его глазами залегли тени. Дин ещё не видел его в таком состоянии. - Ты очень громко стонал, - коротко ответил Кастиэль, - я не мог… - Понимаю, - Дин оборвал его. Открыв кран с холодной водой, он принялся умываться. Понятно, что ангел со всей его нездоровой привязанностью просто не мог сидеть рядом, сложа руки. Но он не мог ни помочь Дину, ни уйти от него, беспокоясь. Поэтому Кастиэль спрятался в ванной, чутко прислушиваясь к стонам и меняя холодные компрессы в надежде, что человеку станет лучше. - Я ценю твою заботу, Кас, - пробормотал Дин. Зачерпнув в ладони воду и жадно глотая её, он избегал смотреть на ангела. Во-первых, он поддался вчера странному порыву, видимо, отголоску чувств из прошлой жизни. А во-вторых, он ничего не вспомнил. Ни-че-го. Кроме того, конечно, что они с ангелом явно вели совсем не ангельский образ жизни. Дин мог точно сказать, где у Кастиэля родинки, как он поддается напору человека, прикусывая губу и сдерживая стоны, как он расслабляется, когда Дин обнимает его, засыпая. Вот только Винчестер до сих пор не знал, откуда у него взялись эти теплые чувства к ангелу, которые можно расценивать как любовь; он знал, что они есть, но ощущал лишь их отголосок. И сейчас он чувствовал себя в высшей степени странно, находясь рядом с отчаянно любящим его ангелом. Дин очень хотел бы ответить ему тем же, но не мог, а ещё хотелось узнать, за что небожитель любит человека. Но вместо этого Дин спросил: - Голова будет всегда так болеть? - Нет, - Кастиэль покачал головой. Он смотрел на Дина не отрываясь, словно боясь, что тот упадет от очередного приступа головной боли. – Твое сознание сопротивляется, и каждое воспоминание дается тяжело. Но когда ты вспомнишь то, что стало рубежом, и выйдешь на другой уровень реальности, всё будет возвращаться очень легко. - Отличненько, - буркнул Дин. – И когда я вспомню? - Не знаю, - ангел опустил глаза. Но, поняв, что человек, прислонившись к дверному косяку, не собирается уходить и смотрит на него, он поймал его взгляд. – Ты хочешь принять ванну? – догадался Кастиэль. - Ага, - Дин кивнул, разглядывая ангела. Он мог с легкостью представить – вспомнить? – как Кастиэль выглядит без одежды. Как ангел обнимет его, утягивая за собой. Как он будет целовать его в висок, надеясь забрать боль. И от этих мыслей – воспоминаний? – Дину становилось всё теплее. Кажется, к нему не возвращались воспоминания, но приходили чувства, которые были запрятаны где-то глубоко-глубоко и ждали момента, когда можно будет вырваться наружу. Дин мог поклясться, что он когда-то любил ангела, и эта любовь жила в нем до сих пор, но её нужно было найти… Пока Дин не пройдет свой персональный ад через взрывающуюся болью голову, он не сможет ощутить что-то светлое. - Хочешь, вместе?.. – тихо произнес ангел, наблюдая за лицом Дина. Человек кивнул, и Кастиэль, поднявшись на ноги, включил горячую воду. Пока ванна наполнялась, он медленно снимал свою одежду, складывая её рядом, и Дин неотрывно смотрел на него. Воспоминания не лгали. Бледная кожа ангела оголялась, контрастируя с черными крыльями, свободно опустившимися и стекавшими по бокам тела. Сглотнув, человек рассматривал ангела, как будто тот был скульптурой. Когда-то в этой комнате был грязно-рыжий шершавый кафель с черно-коричневыми разводами от копоти и ржавчины, воду приходилось нагревать прямо здесь. Никакой ванны, только сток в углу… Было до отвращения холодно, и Кас предложил отчаянно дрожащему и злому Дину принимать душ вместе, явно не имея в мыслях никакого эротического подтекста. Это было давным-давно, не в первой жизни, наверно, во второй, когда всё только-только начиналось, и они начинали… Застонав, Дин упал на колени, вцепившись пальцами в волосы, пытаясь заглушить вспыхнувшую в голове боль. Он урвал короткое воспоминание и расплачивается за него. - Дин, - Кастиэль мигом оказался с ним рядом, поднимая и утягивая за собой. Человек, не сопротивляясь, позволил уложить себя в горячую воду и снять штаны. Кинув их на край ванной, ангел опустился сверху на Дина, целуя его в висок и гладя по голове. Капающая с мокрой пижамы на пол вода била как колокол. Зажмурившись и закусив губу, Дин прижал к себе ангела, стискивая его в объятиях, наверно, до боли. Человеку казалось, что Кастиэль – единственное, за что можно зацепиться, если его не отпускать, то можно пережить этот сводящий с ума приступ. Ангел не протестовал, он крепко обнял Дина, снова шепча что-то на чужом языке. Человек потерял счет времени, растворившись в разбивающей его на мелкие осколки боли, в тихих словах ангела, в капающей, капающей, капающей воде. Постепенно боль отпускала, и колокол замолк, остался только Кастиэль, пытающийся утешить его. Глубоко вдохнув, Дин понял, что на его щеках снова слезы. - Сколько я прожил в первую жизнь? – спросил человек. Он понимал, что именно в ту, самую первую жизнь, случилось что-то, расколовшее всё существование земного шара на две части. И уж наверняка это как-то касалось Дина, если он был избран ангелом… - Тридцать восемь, - едва слышно прошептал ангел, как-то разом съеживаясь. Его крылья, струящиеся по спине, разом вздрогнули и словно стали темнее, при этом уменьшившись в размере. - Интересное кино, - пробормотал Дин. Он почувствовал себя совершенно нормально, остатки боли покидали его голову, а вот воспоминание осталось. – Мы не были так близки тогда, да? - Мы были близки всегда, - произнес Кастиэль тоном, не допускающим возражений. – Но у нас не было тогда достаточно времени. - Ты любил меня всегда, - Дин услышал в словах ангела именно это. – А мне нужно было время, чтобы разобраться в себе. И я был постоянно загружен чем-то другим. - Да. Дин замолчал. Что сказать ангелу? Что ему жаль? Но ему не жаль. Дин не чувствует вины, он словно слышит историю о других людях. Он может только посочувствовать, не больше. Следующая неделя проходит так же, как и прошлые. Дин больше ничего не вспомнил, и он не знал, хорошо это или плохо; с одной стороны, его не раздирала невыносимая головная боль, с другой – ему всё же было интересно, что произошло в те жизни… Кастиэль рассказал, что каждому человеку с меткой ангела при рождении ставят стену. Она разрушается лет через двадцать-тридцать, и тогда человек забывает о нормальном существовании. Его преследуют во сне и наяву картинки, которых он не понимает, и медленно сходит с ума. Поэтому ангелы стараются забрать своих людей до того, как они начнут что-то вспоминать самостоятельно. Вдвоем легче это пережить, особенно когда никто не пытается тебя лечить… Дин слушал Кастиэля, сидя на кровати, а ангел расположился на полу, прислоняясь к ней спиной. После того разговора в ванной Дин так ни разу и не приближался больше к ангелу. Они словно снова наложили табу на прикосновения. Потом Кас пропал на полдня, и на улице уже стемнело, а он всё не возвращался. Послонявшись по пляжу, Дин вернулся в комнату. Раньше ангел всегда прилетал, когда человек ложился спать, а теперь его не было, и Дин изо всех сил бодрился. Он уже привык к Кастиэлю, к его присутствию, и даже начинал волноваться, когда ангела не было. Впрочем, он же ангел, что с ним может случиться? Но сейчас Дин наворачивал круги по комнате, борясь со сном, и не мог найти себе места. Он порылся в шкафу, невесть что ища, принял душ, поправил кровать, открыл окно, но, быстро замерзнув, снова закрыл. Окончательно заскучав, он даже начал перебирать книги. Те, что были на английском, он задумчиво листал, выхватывая взглядом отдельные слова и абзацы. Всё о нечисти. Ангелы, демоны, вампиры, ведьмы… про кого только нет. В виске что-то начало ныть, и Дин поморщился. Похоже, это сигнал возвращения воспоминания, а вместе с ним и головной боли. Убрав книгу, Дин снова пошлепал в ванную, надеясь, что умывание ледяной водой отгонит неприятные ноющие ощущения. Сейчас ванная выглядит нарядной и довольно-таки дорогой. На неё ушло много времени. Водопровод проводили совместно с ангелами: простому человеку было не под силу таскать тяжеленные трубы. Вместе они весьма неплохо справились с этой задачей. Это было первое поколение, довольно-таки легко вспоминавшее прошлую жизнь, и проблем практически не было. Потом, когда был проведен водопровод, Дин долго ныл, бродя с Касом по кромке моря, упрашивая его как-нибудь притаранить большую ванную. Человек даже вызывался пойти вместе с ним, не обращая внимания на разговоры ангела об опасности. В конце концов, Кас согласился, и они разжились всеми удобствами. Шампуни, пены для бритья и прочие мелочи ангел притаскивал в огромных количествах, явно запасаясь на пару лет вперед, и Дин только смеялся, говоря, что Кастиэль – настоящий хозяин, всё несет в дом. Дин торопливо развернулся. Нет-нет-нет, такое большое воспоминание точно заставит его свалиться в кровать ещё на неделю, надо срочно прекратить это… Комната тоже не всегда была такой. Огромная кровать была требованием Дина, и первый месяц он поражался своей смелости, толкнувшей его спать на одном ложе с ангелом. Точнее, Касу спать было не нужно, но он с удовольствием обнимался со своим человеком, пока тот засыпал. Конечно, они к тому времени выяснили все отношения и всё такое… но Дин упрямо тянул время, морально готовясь к тому, что его любимый - мужчина. А потом человек жалел, что упустил кучу дней, которые мог бы потратить на разные приятные занятия, которые только можно учудить… Если поднять матрац, то под ним можно найти кружевное белье. Дин иногда надевал его, не зная, нравится это Касу или нет. Но ему самому это очень поднимало настроение и не только… Дин упал на пол, скрючиваясь и пряча лицо в ладонях. Лишь бы больше не видеть, не видеть, не видеть… Покрывало спустя несколько лет принес Кас. Дин удивился, что ангел выбрал именно синее – как будто специально подбирал в цвет галстуку и глазам. Раньше Дин не замечал за ним подобных повадок. А может, ангел вовсе и не выбирал ничего, а схватил первую попавшуюся на глаза тряпку в разрушенном магазине. Как бы то ни было, мягкая ткань отлично легла на их огромную кровать. Полки, кстати, тоже появились не сразу, первое время книги лежали стопками на полу. А вот шкаф стоял здесь всегда, с самого первого появления Дина в комнате. Человека тогда тронула забота ангела. Потом шкаф стал восприниматься как что-то, само собой разумеющееся… Постепенно на острове становилось веселее; Дин начинал видеть тех, кто прибыл сюда раньше, старых друзей и знакомых, которых забрали после него. Не со всеми, как оказалось, он жил в одном поселке. Сэм тоже оказался на ангельском острове, и Дин потрясенно разглядывал его, вымахавшего в огромного парня. Время отчего-то шло очень быстро; ангел оставался прежним, а Дину было уже тридцать, сорок, пятьдесят… он боялся, что Кастиэль охладеет, найдет себе кого-то помоложе, но ангел всегда смотрел на него влюбленными глазами. Он целовал морщинки своего человека, заботился о нем и, не слушая воплей о том, что он ещё в состоянии ходить самостоятельно, бережно поддерживал его под локоть, когда Дину стукнуло семьдесят. Они прожили огромную счастливую жизнь, и человек прощался с ангелом, зная, что они встретятся снова, что у них будет ещё много-много лет. Застонав, Дин понял, что сеанс воспоминаний окончен, и пришло время расплаты. Его трясло от холода, а голову разрывало на куски. Всхлипывая и баюкая превратившиеся в лёд ладони, человек пытался сжаться в комок, стать таким маленьким, чтобы совсем исчезнуть. Он не мог найти в себе сил даже доползти до кровати. Кастиэль обнаружил его часа в три ночи постанывающим и лежащим на полу. Закусив губу и чувствуя, что в груди что-то ноет, он поднял ледяного Дина, почти ничего не соображающего, и перенес на кровать. Человек не замечал, что плащ ангела испачкан, а на лице красные брызги, словно он вскрыл кому-то горло и запачкался, когда артериальная кровь взвилась вверх струей. - Кас, - прошептал Дин, чувствуя, что чьи-то руки бережно укутывают его и растирают ступни. – Мне так хреново… - Знаю, - ангел коснулся губами лба человека, - скоро станет легче… - Ляг со мной, - попросил Дин, - погрей… Человек закрыл глаза и перевернулся на бок, подтягивая колени к груди. Ангел торопливо скинул плащ, развязал галстук, разделся, оставшись только в нижнем белье, и нырнул под одеяло, обнимая Дина со спины. Он прикоснулся губами к его плечу, и дрожавший до этого человек затих. Он вдохнул поглубже, доверчиво прижимаясь к ангелу поближе, положил ладонь на руку Кастиэля, обвившую его талию. - Тебе так тяжело, Дин Винчестер, - прошептал ангел, крепче прижимая человека к себе. – С каждым разом всё тяжелее… - Говори, - вдруг попросил Дин, - расскажи, как всё было до меня… как ангелы жили… или они всегда забирали людей? - Нет, - Кастиэль глубоко вдохнул, надеясь, что его слова не спровоцируют у Дина очередной приступ боли. Но он не мог молчать, отказывая человеку в беседе. – Раньше ангелам не нужны были люди. Они лишь иногда доставались им в качестве подопечных, но никто не привязывался к ним. Только… - Кастиэль замолчал. – Только я. Всё уже тогда, наверно, начало рушиться, и ты был мне нужен. А потом, когда мир изменился, каждый из нас почувствовал, что его тянет к людям. К конкретному человеку. Возможно, Отец покинул нас, и поэтому мы стали искать другой объект любви… Но я бы не смог без тебя, даже если бы Он всё ещё был где-то рядом, - тише произнес ангел. Дин начинал засыпать; он согрелся, и боль отступила. До рассвета он спал, видя во сне отголоски той жизни, первой на острове, второй по счету. Он вспомнил её целиком, просмотрел, словно фильм, и единственное, что осталось от него скрытым, - это его смерть. Следующим утром Дин почувствовал себя неожиданно отдохнувшим и полным сил, словно не было никаких приступов накануне. Он обнаружил себя лежащим вместе с ангелом, едва заметно целующим его то в плечо, то в шею. Пальцы Кастиэля поглаживали грудь Дина, и человек понял, что, наверно, отдавил руку Каса, лежащую под ним… вторая ладонь ангела расположилась на животе Дина, слегка царапая кожу ногтями. И вот думай теперь – сама задралась майка или это Кастиэль ей помог… Заметив, что человек проснулся, ангел хотел было отстраниться, но Дин крепко схватил его за руку. - Нет уж, - пробормотал Дин, - теперь я знаю, чем мы тут с тобой занимались… - Что ты помнишь? – полюбопытствовал ангел, наблюдая, как Дин возится, пытаясь перевернуться к нему лицом. Когда это всё-таки удалось, человек ответил: - Всю первую жизнь здесь. Если из общего числа брать – вторую… Кас, как я умер? - Ты просто не проснулся, - ангел спрятал взгляд. – Я знал, что эта ночь последняя… и сидел рядом, держа тебя за руку. Тебе не было больно. - А тебе? – тихо спросил Дин. Он подхватил кончиками пальцев подбородок Кастиэля, заставляя его поднять глаза. - Очень, - выдохнул ангел. – Я снова терял тебя… не так, как в прошлый раз, но это было всё равно больно. Дин молча обнял его. Он почти что сам почувствовал горечь ангела. - Но ты же знал, что я скоро вернусь, - прошептал человек, крепче прижимая к себе Кастиэля. – Ты же знал, что я ухожу не навсегда… - В следующий раз я именно так и говорил себе. А в последний чуть не сошел с ума, даже не смог дождаться, пока ты ещё поживешь… сразу пришел за тобой... Дин гладил по спине ангела, внезапно поняв, что Кастиэлю необходимо утешение и помощь после этих припадков не меньше, чем ему самому. Хорошее самочувствие – наверняка результат ангельских прикосновений на протяжении всей ночи, вот только сам ангел расклеился… Он едва слышно что-то шептал, снова сбившись на свой язык или же оберегая человека от неизвестных ему ещё воспоминаний, но Дин не прерывал его. Пусть выговорится, может быть, ему станет легче. Человек касался лопаток, проводил ладонью по крыльям, целовал Кастиэля в лоб, щеки, нос и закрытые глаза. Всё было правильно. Теперь в Дине свободно жили те чувства, которые раньше прятались. Когда ангел замолк и открыл глаза, он наткнулся на внимательный взгляд Дина. А потом человек, обхватив ладонями лицо Кастиэля, перевернулся, оказываясь на нем сверху, и поцеловал. Дин уверенно скользил руками по телу ангела, вжимался в него бедрами, целовал, целовал, целовал, сходя с ума. Он не понимал, как мог ещё только вчера отгораживаться от него, наверно, он был болен… амнезия – это ведь болезнь, верно?.. И одновременно Дин осознавал, как же он соскучился. Ему казалось, что прошла целая вечность с их последней встречи. А сейчас Кас снова здесь, снова рядом с ним. * Прошло, наверно, целых два месяца, прежде чем Дин вспомнил всё. Всё, кроме первой жизни. Он уже почти привык к головной боли, к пробуждениям по утрам, когда он чувствовал себя словно оправившимся от долгой болезни. Решив расценивать своё состояние как амнезию, Дин старался не поддаваться удивлению, которое неизменно возникало после того, как он вспоминал предыдущую жизнь целиком. Он каждый раз поражался тому, что мог когда-то этого не знать. До ужаса странное чувство. Теперь Дин знал, что раньше он вспоминал всё значительно легче; после каждой жизни как будто на подкорке отпечатывался призрак головной боли, и сознание изо всех сил сопротивлялось, не желая её испытывать снова. А может быть, дело было в чем-то другом, и становилось больнее лишь из-за того, что жизней становилось больше и больше… Дин предпочитал об этом не задумываться. Какая разница? Он снова со своим ангелом, с Касом, и у них впереди несколько десятков лет. Что случится потом – неважно. Всё равно человек каждый раз вспоминает всё, что нужно, никто от этого ещё не умирал. Потом Кастиэль, словно услышав невысказанные вопросы Дина, сказал, что это противоестественно – снова и снова запускать жизнь человека, превращая его существование в бесконечный круг перерождений. Это древние заклинания, зацикливающие жизнь, но никто раньше не применял их к такому количеству людей. Может быть, поэтому им так больно… А спустя ещё какое-то время, когда Дин уже почти привык к жизни на острове, когда к нему перестали возвращаться воспоминания, что-то изменилось. Кастиэль стал молчаливым и постоянно пропадал, не отвечая ни на какие вопросы. Человек не знал, что думать; он пытался заговорить с ангелом, но тот лишь отмахивался. Но спустя неделю он всё же решился рассказать Дину то, что гнетет его. Они прогуливались по кромке воды, увязая босыми ногами в песке. Дин не заботился о том, что его могут увидеть, и проигнорировал джинсы, бродя в одних трусах, благо вечер был теплым, Кастиэль же лишь закатал брюки до середины голеней. Спрятав руки в карманы плаща, он молчал, собираясь с мыслями, и наконец-то произнес: - Я могу не вернуться. Завтра, послезавтра… я не знаю, сколько меня не будет. - Почему ты можешь не вернуться? – Дин резко остановился, поворачиваясь к Касу. Ангел всегда возвращался, и, хоть он и не распространялся о своих вылазках, человек знал, что Кастиэль сдерживает натиск демонов, оберегая поселения людей. Почему на этот раз он боится, что может погибнуть?.. Ведь он бессмертен… - Последняя битва, - коротко ответил Кастиэль, опустив глаза, и снова пошел вперед. Дин, проводив его настороженным взглядом, двинулся следом. – Либо мы выиграем, либо нет. - И какова вероятность победы? - Не знаю, - Кастиэль пожал плечами. – Ты хочешь спать? – он резко переменил тему. - Пошли домой, - вздохнул Дин. Чувствуя страх, он взял ангела за руку, хотя почти никогда этого не делал. А что, если Кастиэль действительно никогда не вернется? Если ему грозит опасность… Этой ночью Дин не хотел засыпать, прижимая к себе ангела, целуя его, занимаясь с ним любовью, а под утро то проваливался в дрему, то вырывался из сна, отчаянно борясь с Морфеем, проверяя, рядом ли Кастиэль. Но когда солнце поднялось высоко, Кас в последний раз поцеловал Дина, проведя кончиками пальцев по его щеке. - Не уходи, - прошептал человек. Он сел в кровати, наблюдая, как Кастиэль встает и начинает одеваться, словно не слыша его. – Пожалуйста, Кас. Может быть, там справятся без тебя? Кастиэль невесело улыбнулся. - Сейчас каждый ангел, наверно, слышит это. И каждому хочется остаться. Знал бы ты, как сильно… - Что мне делать, если ты не вернешься? – Дин обхватил себя руками, замерзнув. – Выбираться отсюда? - Ты не выберешься, - Кастиэль поднял воротник рубашки, бережно завязывая галстук. – Впрочем, даже если выберешься, это ничего не изменит. Вряд ли у людей останется больше пары дней в запасе. - Тогда я хочу увидеть брата, - резко произнес Дин. Если эти ангелы умеют летать, то отчего бы Касу не перенести его домой? Вскочив с кровати, человек начал торопливо одеваться, но, на секунду повернувшись к Кастиэлю спиной, он услышал шелест крыльев. Обернувшись, Дин понял, что ангел улетел. - Дерьмо! – рявкнул человек. Он ещё походил по комнате, слабо надеясь, что Кас отправился за Сэмми или на остров Дина проверить обстановку… но ангел не возвращался, и вскоре стало понятно, что он просто сбежал, боясь разговора. А что, если с Сэмом что-то случилось, и именно поэтому Кастиэль отказывается говорить о нем? Или его забрал какой-то ангел? Его же должны забрать, Дин помнил это из других жизней… Представив рядом с младшим братом какого-нибудь наглого великовозрастного ангелка, Винчестер ощутил злость. Вспомнить хранителя Сэма отчего-то не получалось. Может быть, это было причиной нежелания Кастиэля распространяться о нем. Намотав по комнате несколько кругов, Дин забрался под одеяло. Он ворочался с бока на бок, хотя ещё полчаса назад ему казалось, что он чертовски хочет спать. Так и не заснув, человек встал, приблизившись к книжным полкам. Если Кас не вернется, то ему придется защищаться от тех, про кого написано в книгах. Листая страницы, Дин словно вспоминал забытое. Изредка он вздрагивал, когда ему мерещилось, что он вонзает кому-то нож в сердце, ударяет кого-то деревянным колом, поливает бензином чье-то тело. Если это были воспоминания, а не разыгравшееся воображение, то они отчего-то не провоцировали головную боль, и Дин был благодарен за это непонятно кому. Он торопливо читал, надеясь узнать как можно больше, и стопка прочитанных книг рядом с ним увеличивалась. В конце концов он добрался до какого-то особенно древнего манускрипта, впрочем, к нему прилагался обычный тетрадный лист, заполненный неаккуратным почерком человека, не привыкшего много писать. Дин с удивлением узнал в нем свой собственный почерк. Значит, это он когда-то сам записал… скорее всего, под чью-то диктовку, потому что самостоятельно перевести узорные буквы манускрипта он точно не мог. Две страницы занимало какое-то заклинание, описание ритуала и пометки о том, где его лучше проводить. Затем описывалось его действие, и Дин понял, что здесь говорится именно о том заклятии, которое ангелы наложили на людей. Волшебство, сделавшее жизнь вечной. Человек перевернул лист. Не вечной. После окончания перевода стояла жирная и большая цифра «пять», после неё – три восклицательных знака. Пять лет. Пять лет – вот сколько длилось заклинание. И что дальше? Что, если Дин умрет? Если умрут все люди? Тогда ангелы сойдут с ума… они бессмертны, и им придется провести вечность в муках. Дин вздрогнул, представив себе кошмар сумасшествия без начала и конца. Так вот почему ангелы именно сейчас решились пойти на финальную битву… Дин отодвинул от себя манускрипт и, сложив руки, лег головой на стол. Людей ждет смерть. Ангелов – безумие. Земля достанется в полноправное владение ночным тварям. Все закончится. Почему это всё началось? Ведь когда-то над миром не было угрозы конца света… что случилось несколько столетий назад? Отчего ни одного отголоска не возникает в голове? Может быть, это Кас постарался, оберегая Дина от тех воспоминаний?.. * Кастиэль не появился ни на второй день после своего исчезновения, ни на третий. Дин не знал, чем занять себя, и раз за разом перечитывал дневник своего отца, почти не понимая смысла слов. Скользя взглядом по буквам, человек думал о Кастиэле и о брате. Он боялся, что ангелы проиграют. Он боялся, что его брата сейчас могут пытать, что он может быть мертв, а Дин сейчас здесь и ничего не может сделать. Мучаясь от неизвестности, Дин почти не мог спать и есть. Каждый день он обращался к Кастиэлю, уверенный, что ангел его слышит. - Я жду тебя, Кас. Я верю, что ты вернешься. А если не вернешься, я найду способ найти тебя и приведу домой. К пятому дню Дин отчаялся. Он уже представлял себе, как в их с Кастиэлем комнату вламываются уродливые чудовища. Что он сможет сделать?.. Убьет нескольких. А что, если их целая армия? Да и зачем отбиваться, если на Земле никого, кроме них не останется? Если будет мертв его ангел? Если будет мертва вся его маленькая семья? На седьмой день Дин, проснувшись, лежал в кровати, не двигаясь. Он ощущал во всем теле болезненную слабость, догадываясь, что она поселилась в организме из-за того, что он практически ничего не ел неделю и не спал. Теперь, если к нему придут монстры, он даже не сможет дать им отпор. Он просто скажет им: вот я, убивайте. Интересно, если есть ангелы, то, значит, есть и рай? А если есть рай, то окажется ли он там после смерти? Впрочем, вряд ли туда сейчас есть дорога, иначе бы все ангелы были там, а люди не перерождались – они бы возносились к своим крылатым хранителям. Дин подумал, что он, наверно, может весь день пролежать без движения. Прирасти к кровати, умереть в ней, как умирал в предыдущие жизни. Вот только заново он не возродится, да и Кастиэля рядом не будет… Уставившись в потолок, человек следил за передвижением солнечного луча по его светлой поверхности. Он уже почти перестал ждать своего ангела, и, услышав стук падающего на пол возле окна тела, на какое-то мгновение даже подумал, что это всё-таки монстр… Разом вскочив с кровати, Дин обернулся на звук. В глазах запрыгали черные точки, и несколько шагов человек сделал вслепую, но, когда зрение прояснилось, он с облегчением увидел знакомый бежевый плащ, заляпанный кровью. - Кас, - выдохнул он, кидаясь к ангелу. Тот сидел на полу, держась за бок, и улыбался. Из уголка его рта стекала струйка крови. – Что с тобой?.. - Всё хорошо, - Кастиэль улыбался. Дин помог ему сесть на кровать, беспорядочно целуя его в щеки, подбородок, нос, а ангел всё продолжал улыбаться. Значит, у него получилось, значит, всё будет хорошо… - Ты ранен? – Дин обхватил пальцами запястье Кастиэля, заставляя его отнять руку от бока. Ангел отстранил запачканную кровью ладонь, позволяя взглянуть Дину на короткую рану, нанесенную ножом. Из неё шел яркий свет, и Дин прищурился, отводя взгляд, но тут же снова уставился на ранение, словно что-то понимая. Время как будто остановилось, а потом в голову человека хлынули воспоминания. Самые главные воспоминания – из первой жизни. Открытая клетка. Люцифер. Отказ Дина стать весселем Михаила. Убийство нескольких архангелов, вирус Кроатона, стремительно распространяющийся по Земле. Не больше сотни оставшихся в живых ангелов, кинувшихся к людям в попытке спасти их. Поиск решения. Долгий и болезненный ритуал, замыкающий жизнь в кольцо. Ещё несколько лет жизни, постоянные атаки, постоянный бег, попытки выжить. Гнетущее чувство вины, мечта отмотать время обратно, но Михаил уже мертв. Если бы не Сэм и Кас, то пустил бы пулю себе в висок. В подвал ворвалось десятка два демонов, когда они спали, и даже Кастиэль с Габриэлем не смогли ничего сделать. Дину было тридцать восемь, когда он ушел на следующий круг. Дин открыл глаза. Может быть, он был без сознания несколько минут, а может, и несколько часов. Он стоял на коленях перед Касом, положив голову ему на бедра, а тот ласково гладил его по волосам. Подняв взгляд, Дин обнаружил, что рана ангела уже затянулась. - Что теперь?.. – неуверенно спросил Дин. Он придвинулся к Кастиэлю поближе, забираясь под плащ руками, обхватывая его талию и утыкаясь лбом ему в живот. - Мы распахнули ворота Рая, и уходим туда. - А люди? – Дин вскинул на него глаза, сжимая пальцами ткань рубашки. - Уходим все, - тихо ответил Кастиэль. - Люди и их ангелы-хранители в жизнь вечную на небесах. Дин сглотнул. - Никаких перерождений? Никакой старости? И одна реальность? Кастиэль кивнул. - Ты всегда будешь вместе с любимыми, - он провел ладонью по щеке человека. – Вставай. Нас ждут. Дин поднялся на ноги. Кастиэль встал возле окна, очерчивая ладонью полукруг, вспыхивающий светом. Почти таким же, какой шел из раны ангела, только ярче. - Портал какой-то, - нервно хмыкнул Дин, во все глаза уставившись на светящийся белый проход. Обернувшись к нему, Кастиэль протянул руку, и человек сжал его ладонь. Ему хотелось спросить, что он почувствует, но не стал. Он скоро и сам это узнает. Он сделает шаг и окажется там, где его ждет семья. Где он всегда будет со своим ангелом. Где никогда не наступит ни смерть, ни старость, где рядом будут его друзья, умершие давным-давно. Крепче стиснув ладонь Кастиэля, Дин сглотнул. Он посмотрел на Каса, и тот кивнул ему. Глубоко вдохнув и успокоившись, человек встал плечом к плечу с ангелом. Человек и его ангел, оставив позади всю боль, грязь, грусть и страх, сделали шаг в свет – туда, где они всегда будут вместе.

КОНЕЦ