Подарок на Рождество

Сколько времени парни просидели на той лавочке сейчас уже и вспомнить никто не сможет. Всё, что они точно могли подтвердить, что душевные посиделки таки удались... Шум волн действительно способствовал трезвым мыслям и небольшой приятной ностальгии. Чонин признался, что частенько мухлевал в играх и принимал различные препараты, а также в том, что собирается позвать Кенсу на свидание. Сехун наконец-то высказался, что боится ударить лицом в грязь, когда совсем скоро станет отцом. А Чанёль таки признался, что все это время был поразительным дураком и даже пытался себя обманывать. Он знал, что дороже Бэкхена у него никого нет и никогда не будет. Но теперь он ко всему готов. Всё ради любви, помните? Парни окончательно разошлись по своим домам, когда на улицах уже чувствовалось приличное оживление. И если Чонин и Сехун уходили взволнованными, то Чанёль просто уверенно улыбался, быстро шагая вдоль дороги по наизусть выученному пути, слегка прикрыв глаза. Он точно знал, что должен делать. Только Бэкхен, только его присутствие рядом на протяжении всё оставшейся жизни. По-другому никак. Парень стоял напротив дома Бэкки уже через минут сорок. Вокруг была оглушительная тишина, что, в общем-то, не удивляло, учитывая масштаб празднества этой ночи. Но Чанёль искренне наделся, что Бён не спал, потому что слова, скопившиеся внутри него за эти два месяца, жаждали выхода, причем, именно сегодня. Еще немного постояв напротив деревянной двери, украшенной аккуратным веночком, и побродив у крыльца, парень все-таки осмелился постучать. Пак чувствовал, что к нему опять подкатывает страх. На удивление, дверь Ёлю открыли почти моментально. Чанель не смог сдержать нежной улыбки, когда увидел на пороге взъерошенного Бэкхёна в свободной пижаме и с одетыми в качестве ободка неизменными оленьими рожками. Тот смотрел на младшего с наигранным удивлением, почесывая затылок. -Чанель? Что ты тут делаешь? Не ожидал тебя увидеть... И никто никому не скажет, что взволнованный Бэк минут пять наблюдал из окна за всеми душевными переживаниями Пака, метающегося возле крыльца. -Привет, Бэкки... За что Бён просто обожал Чанеля, так это за то, что тот всегда мог ярко и счастливо улыбаться, в любых обстоятельствах. -Привет. Ты... -Я просто хочу поговорить. Мне нужно тебе кое-что сказать, и поверь, я хочу сделать это в Рождество, в наш праздник. И да, сейчас я абсолютно серьезен. Бэк улыбнулся и неуверенно кивнул. Он бы и дальше просто стоял бы на пороге и как обычно любовался бы Чанелём, если бы от этого его не отвлек большой поток морозного ветра. -Ладно, проходи. Холодно. Зайдя внутрь, Пак ахнул. Здесь, в доме родителей старшего, которые в принципе не любили что-то украшать, всё сияло и блестело от гирлянд и различных безделушек. Ёль мысленно усмехнулся. И как вообще Бэк успел всё это соорудить? -Ну так...что случилось? Вообще-то Бён не планировал показывать свое волнение, но ситуация отлично располагала к этому. Решив перестать претворяться и понимая, что Чанель все-равно заметит, он просто расслабился, встал напротив парня и приготовился слушать. -Для начала я хочу извиниться за вчерашнее. Я знаю, что мои действия были слегка неожиданными, но это было искренне. Ты знаешь, сейчас я совершенно не понимаю, чего боялся тогда, два месяца назад, и чем вообще, черт возьми, думал. Прости меня... Я не хотел причинить тебе боль... Бён снова улыбнулся, внимательно смотря в глаза младшему, но тот уверенно продолжал. -Я не знаю...Возможно из-за того, что моя семья погибла, я боялся заводить свою. Моей семьей все это время был ты, Чонин и Сехун, но я забыл об этом. Ты знаешь, мы тут с парнями сегодня обсуждали то, что Рождество скоро станет грустным праздником, потому что все мы взрослеем... Но я никогда не позволю себе грустить в сочельник! Да, те мысли были правдой, но я хочу взрослеть и меняться...с тобой вместе. Бэкхён еле сдерживал эмоции и впитывал в себя каждое слово младшего, сказанное с придыханием и от всего сердца. -Я очень хочу завести семью, даже детей...Я хочу, чтобы моей семьей стал ты. Я обещаю быть опорой и защищать тебя, как бы это высокопарно для меня не звучало. Бэкхен засмеялся и бережно дотронулся кончиками пальцев до волос младшего. -Ёлли, ты уже давно прощен. Не знал? Пак широко распахнул глаза от радости и, счастливо улыбаясь, заключил Бэка в медвежьи объятия. -И да, Чанёль...Я тоже должен извиниться перед тобой. Мне не стоило тогда впадать в истерику, я мог просто поговорить с тобой и все решить. Мы ведь всегда понимали друг друга с полуслова. И...Если честно, я следил за тобой все это время. Постоянно расспрашивал о тебе Чонина и Сехуна, ждал тебя у нашего дома, провожал тебя на работу и подолгу задерживался там, чтобы вместе уйти. Мне повезло, что ты не замечал... Чанёль, пребывая в легком шоке, прижимал Бэкхёна к себе все ближе и ближе, слегка поглаживая пальцами оголенную поясницу. -Я просто не мог не видеть тебя так долго...Черт, Ёлли...Я же помешан на тебе... Нежно улыбаясь, Чан приставил палец к губам Бэкхёна, чтобы тот успокоился. Им не нужно было больше ничего друг другу объяснять. Наклонившись вперед, тот наконец поцеловал его с присущей им жадностью и пылкостью, подтверждая то, как сильно он скучал. Через минут пять в дело пошли шаловливые ручки, которые, впрочем, никто не собирался останавливать. Парни отстранялись только тогда, когда обоим уже переставало хватать воздуха. -Чанёль...Я люблю тебя... -Я тебя тоже. Старший засмущался. -И...Я хочу тебя, очень. Чанёль тихо засмеялся и, наклонившись как можно ближе к чувствительному уху Бэкхёна, прошептал деланно низким голосом: -И я тоже...Очень. В этот момент у парней словно голову снесло. Они бросаются друг на друга, начиная целоваться без остановки и забираясь руками туда, куда только можно. Чанёль несильно сжимает соблазнительные ягодицы Бэка, почти вжимая последнего в себя, и утробно рычит. А как всё невинно начиналось... Бэкхён собирается было что-то сказать, но у него получаются только какие-то рваные вздохи и полустоны. -О боже...Ёлли... Старший начинает медленно тереться об уже явно возбужденный орган своим, понемногу набирая темп, словно сумасшедший. Чанёлю становится больно пребывать в своих узких джинсах, и он уже планирует снять раздражающую деталь гардероба, но его тут же опережают. Бэк трясущимися руками пытается расстегнуть неподдающуюся ширинку, а Чанёль в это время тяжело дышит ему в ухо и проводит языком по соблазнительной шее старшего. -Бэкки...Как же я скучал... Сопровождая каждое слово жаркими поцелуями то в губы, то в шею, он судорожно старается снять противную пижамную рубашку Бёна. Они торопятся так, словно через час случится конец света, не позволив им закончить начатое. У обоих совсем скоро на коже будут сиять алые засосы, но им абсолютно наплевать. Бэкхен наконец-то справляется с неудобными джинсами и, прижавшись как можно ближе к телу Пака, просовывает руку вниз и поглаживает пальцами стоящий колом член через нижнее белье. Ёль громко стонет и, пытаясь хоть как-то перевести дыхание, начинает медленно толкаться бедрами в руку Бёна, который хитро улыбается, дарит младшему влажный поцелуй и периодически сжимает член у самого его основания. Чанёль снова рычит над ухом парня и, сдерживая громкие стоны, кусает того в плечо. Так он долго не продержится... Пак резко выпрямляется и слегка толкает несопротивляющегося Бэка к стене напротив. Переняв узды правления в свои руки, он судорожно стаскивает таки рубашку с Бёна и заодно с себя, тут же вжимая телом хрупкого разгоряченного парня в стену. Чанель вновь целует того в шею, слегка прикусывая нежную кожу, переходит к ключицам и тут же припадает губами к бусинам сосков, слыша несдержанный стон сверху. Бэкхен давно уже потерял связь с реальным миром. Он выгибался в спине, хватая губами воздух, и несильно сжимал Ёля за волосы, чтобы хоть чем-нибудь удерживать себя с сознании. Тем временем Чанёль стаскивает с Бека штаны, оставляя того в одном нижнем белье и тут же возвращаясь к шее старшего. Бён неконтролируемо машет головой в разные сторону и целует любую часть лица, которую отыщет. Словно умалишенный, он водит руками по любимому телу и слегка оттягивает резинку трусов, играясь. А когда Бэкхен, до конца пытающийся сохранить зрительный контакт с Ёлем, припадает губами к его груди, задевая пальчиками напрягшиеся соски, младший окончательно звереет. Он подхватывает руками Бэка под бедра и с силой вжимает его в стену больше обычного. Губы вновь гуляют по такому чувственному и горячему телу, словно пытаясь пройтись по каждому участку кожи. Пак начинает подмахивать бедрами вверх резкими толками и громко стонать от накопившихся эмоций. Бэк царапает себе спину и неровно дышит в затылок Чанёлю, находясь словно в бреду. Он чувствует, как от махинаций младшего и сумасшедшего трения внизу живота начинает просто адски тянуть и снова пытается выдавить хоть одно нормальное слово. Не получается. Но Пак и сам еле сдерживается, чтобы не взять извивающегося под ласками Бэкхена прямо здесь, в прихожей. Он отстраняется от стены, продолжая придерживать старшего за бедра, и на огромной скорости несет того к приоткрытой двери спальни. Бережно уложив своего Бэкки на кровать, он отходит в сторону, чтобы быстро стянуть мешающиеся джинсы и заодно полюбоваться на раскрасневшегося возлюбленного. Бэкхен тем временем, как Ёль полностью раздевается и судорожно ищет на столике хоть что-то, отдаленно напоминающее смазку, медленно водит рукой по груди и хочет коснуться своего до боли возбужденного члена, но ему не позволяют. Это превращается в настоящую пытку. Бён снова предпринимает попытку облегчить себе испытание, но снова не успевает. Чанёль, отыскав то, что нужно, всем телом ложится на тяжело дышащего старшего, заводя его беспокойные руки над головой, и слегка толкается бедрами вперед. Бён почти кричит, потому что ему чертовски хорошо и жарко, и он не может больше сдерживаться. -Чан...Пожалуйста... Пак не дает ему договорить и горячим языком начинает вести дорожку от подбородка до самого низа живота. А когда старший чувствует тяжелое дыхание совсем близко от своего изнывающего члена, то окончательно теряется. -Ёлли...Ты что... Чанёль, нежно смотря на задыхающего Бэка сверху вних, специально медленно начинает стягивать с него боксеры -единственную оставшуюся вещь, на которой уже давно проступила смазка от чужого возбуждения. Пак с минуту наслаждается видом обнаженного тела Бэкки и лишний раз напоминает себе, какой же он, черт возьми, счастливчик. В этом мире для парня не существовало никого прекраснее. Чанель берет требующий внимания член Бэкхена в руку и медленно водит по ней снизу вверх. Бён сходит с ума и еле сдерживается от мата. Ёль загадочно улыбается ему и, наклонившись вперед, слегка дует на орган и проводит несколько раз по головке большим пальцем. -Мать твою...Да...Пак! Чанель хрипло смеется, одной рукой придерживая возбужденную плоть, а другую кладя на подрагивающий живот Бэка. Младший наклоняется еще ближе и наконец накрывает головку горячими губами, водит языком по кругу и еще несколько раз проводит по члену рукой. Чанель впервые вытворяет подобное с Бэкхёном, такие пытки всегда были прерогативой старшего. Пак выполняет свое дело старательно, наблюдая за Бэком снизу вверх. И от этого всего у Бёна настолько сносит крышу, что он начинает метаться по постели и сильно сжимать руку младшего, продолжающую лежать на его животе. -Чанель...Я не могу больше...Ча...Чанель... Бэкхён вот-вот кончает, когда младший отстраняется и снова нависает сверху всем телом. Он продолжает улыбаться и глубоко целует старшего в губы. Бэкхен чувствует, словно воздух в комнате начинает плавиться, и признает Пака победителем. Это действительно пытка...Но разве не он должен был наказывать? Снова потерявшись во времени, ставший и не замечает, как его начинают потихоньку растягивать. Один палец сменяется двумя, которые с первого же раза попадают по простате, и Бэк вскрикивает от наслаждения. Его громкий стон тут же ловят родные губы, которые дарят старшему такую нежность и любовь, что он сходит с ума и буквально плавится от любых прикосновений. Когда в ход идут три пальца, то Бэк уже сам насаживается на них, выгибаясь в спине и крича что-то совсем несвязное, и хватает младшего за волосы ближе к себе. Сейчас каждый участок его тела был одной эрогенной зоной, и Пак этим пользовался. -Ёль..Я хочу...Быстрее... Снова затыкая эмоционального старшего жарким поцелуем, Пак осознает, что больше терпеть не в состоянии. Он хочет слиться с Бэкхеном в одно целое сейчас и больше не отпускать его. Их любовь всегда была на грани сумасшествия... Убрав пальцы, Пак придвинулся ближе и взял Бэкхена за лодыжки. Раскрасневшийся старший чуть приподнялся и, обхватив изнывающий член Ёля трясущейся рукой, сам приставил его ко входу. Чанёль медленно вошел наполовину, давая своему Бэкки время привыкнуть. Он нежно целовал его зажмуренные веки и расчесывал пальцами волосы, пока не увидел быстрый подтверждающий кивок. Ёль еще раз жарко поцеловал Бэкхена в губы, переплетая языки, и вошел до конца одним резким толчком. Старший снова вскрикнул и, притянув младшего за волосы, сбивчиво прошептал: -Ты мой...лучший...подарок на Рождество... Чанёль широко улыбнулся, укусил старшего в шею, тут же целуя укус, и стал быстро наращивать темп. Бэкхен бился головой об постель, царапал широкую спину и громко стонал в унисон с Ёлем. В комнате стоял стойкий запах секса. Оба сходили с ума, буквально сгорая в духоте и обливаясь потом. Впрочем, они давно уже потеряли разум...и сердце, предпочтя отдать их друг друг еще много лет назад... Слышимые шлепки об разгоряченную кожу становились все чаще и чаще, оба чувствовали скорую разрядку. Бэкхен схватил Чанёля за плечи и прижал его к себе как можно ближе. -Ах...Я люблю тебя, Пак! -Да...Бэкки...Я тоже люблю тебя... Чанёль обхватил член старшего и начал быстро водить по нему в такт своим толчкам. Пару движений, и Бэкхен, складывая губы в немом крике, изливается Паку на живот, тут же сжимая младшего в объятиях. Еще секунд пять, и Чанёль следует за Бёном, подминая того под себя и громко рыча... Сколько парни лежали, с блаженством развалившись на влажных простынях, никто не узнает. Восстанавливая дыхание, Пак целовал Бэкхена в растрепанную макушку, вкладывая в свои действия ласку и какую-то ненормальную нежность, а Бэкки, прикрыв глаза в предрассветной неге, водил пальцем по груди Ёля и, закинув ногу на возлюбленного своим привычным утренним действием, щекотал носом его шею... И сейчас в мире не существовало ничего важнее их двоих и Рождества, удивительным образом связавшего когда-то парней навечно. И оба, прикрыв глаза из-за подступающего сна, вспоминали многие интересные события из их насыщенной истории. Было время, когда Бэкхен любил побить или обозвать Пака за какую-нибудь погрешность, но сейчас это казалось настолько древним, что и описать трудно. Бэкки счастливо улыбался, потому что, лежа на Чанеле, он чувствовал, что их сердца бьются вместе. Вообще-то они оба это знали всегда, и на этой то самой мысли Ёль вспомнил об одном еще волнующем его деле... Парни проваливались в приятный сон, окутанные счастьем и, абсолютно точно, любовью... Все-таки Рождество для них было самым очевидным знаком и иронией судьбы...И самое прекрасное то, что парни отлично знали, что так будет всегда. -Бэкки...А будешь все-таки моей жёнушкой? -Идиотина ты все-таки, Пак Чанёль... Пак улыбается. -Всегда? -Всегда. И губы биглей снова сливаются в поцелуе, на этот раз нежном и теплом, таким, каким обычно одаривают супруги. Поцелуй затягивается, и парни снова отстраняются только тогда, когда кислород заканчивается. Это любовь... -Но если еще раз посмеешь назвать меня женушкой, я тебе яйца оторву!

Чтоб силы прибывали и жизнь была прекрасна, Прошу вас, улыбайтесь, не тратьте дни напрасно! Желаю вам и в зной, и в любую непогоду Счастливого Рождества и веселого Нового года!