Dying Sun

      Закат в пустыне – зрелище незабываемое. Потому что невозможно оставаться равнодушным, глядя как раскалившийся докрасна солнечный диск клонится на запад. Сначала – медленно, но по мере приближения к горизонту его скорость возрастает. И если не отводить взгляд достаточно долго, начинает казаться, что Солнце падает. Падает, словно подстреленная охотником птица, и что ему уже не суждено вновь взойти в поднебесье.       Золотистое сияние стремительно наливается красноватой медью, обретая все более зловещие оттенки. Проходят мгновения и распухший от жара, ярко-красный, шар касается барханов, окутанных легчайшей дымкой. Окрашивает всё вокруг в цвета пролитой крови. И при виде того, как вечер накатывает на притихшую землю волнами багровых тонов, сердце сжимается от рационального, мистического страха пред наступающей ночью.       Испуг холодит кровь, но красота – завораживает. И даже тысячи слов бессильны передать восторг того момента, когда нестерпимая жара сменяется вечерней прохладой, а выжигавший пустыню свет становится мягким. Когда краски обретают небывалую насыщенность, сглаженную лишь дрожащим над раскаленной землей маревом, а разлитые в воздухе оттенки красного и золотого обращают равнину зачарованное море барханов.       В сгустившейся тишине слышно, как шуршит песок, поднятый утихшим под вечер дыханием песков…       Закат в пустыне – зрелище необыкновенное. И оно продолжает завораживать даже после тысяч прожитых гоа’улдом лет. Наверное, поэтому Ра не упускает возможности полюбоваться им по завершении очередного дня, проведенного в величии и блеске, подобающем Богу Солнца. Просто постоять у панорамного окна, на пел'таке своего хат'така, наслаждаясь вечерней прохладой и глядя в сторону падающего за горизонт солнечного диска.       Последние лучи уходящего дня очерчивают одинокий силуэт, замерший на смотровой площадке. Огненное зарево окутывает Системного Лорда, придавая Его фигуре зловещую мрачность. Складки умопомрачительного облачения спадают с Его плеч волнами тяжелой, глянцево-черной ткани, блестящей словно масляная река. Струясь до самого пола, они образуют шлейф черноты, мерцающий бесчисленными гранями крохотных агатов.       Ожерелье-воротник, надетое поверх роскошного наряда, напоминающего одновременно и плащ, и халат, и ритуальное жреческое облачение, украшено сферическими кристаллами. Расположенные широким полукругом они словно светятся изнутри, отражая пламя полыхающего в небесах заката. Величественная корона в форме украшенного золотыми рогами тканевого диска, символизирующего Солнце, довершает безупречный образ.       Ко всему прочему Ра еще и сказочно красив. Длинные, шелковистые волосы цвета южной ночи заплетены в тяжелую косу, украшенную округлыми золотыми пластинками. Тонкое, юное лицо с оливково-смуглой кожей и четкими чертами, говорит о властном характере. Высокий лоб, ровный и прямой нос, острый подбородок, полные, плотно сжатые губы и удивительные миндалевидные глаза. Глубокие, темные, завораживающие.       Наполненные бледным пламенем гнева, рожденного мыслями о проявленной в этот день непокорности. Его рабы вновь восстают против него. Как их предки тысячи лет назад они собираются свергнуть его.       Свергнуть Ра, чье первое появление на их жалкой планете стало основой для мифа о великом Боге Солнца, спустившимся с небес в своей огненной ладье! Пальцы гоа’улда в золотистых напальчниках сжимаются в кулак.       Нет! Он не станет теперь этого! Он – Ра, величайший из Системных Лордов. Его владения простираются до изученных границ Вселенной! Его армия насчитывает миллионы воинов, готовых умереть по Его слову.       Он не станет терпеть подобное неуважении. Не от людей с Тау-ри, чью цивилизацию сам же и создал!       Уголки красиво очерченных губ Системного Лорда чуть-чуть приподнимаются, обозначая саркастичную полуулыбку. Ра почти наслаждается поистине космической иронией той ситуации, в которой оказался.       Ведь именно Он был тем, кто нашел прозябавшее во мраке человечество и увел от огней костров к свету звезд! И чем они отплатили Ему за труды Его? Попытались использовать звёздный огонь чтобы сжечь его!       — Ди’дак’дида*?.. – рычит гоа'улд низким металлическим басом и угрожающе сверкает глазами.       При мысли об оружии, которое люди принесли с собой, на лицо Ра ложится тень беспокойства, подобная той, что скрывает Солнце во время затмения. И лишь Его глаза продолжают струить бледный огонь ярости.       После Его ухода с Та-ури люди продвинулись вперед гораздо дальше, чем Он думал. Они даже подчинили себе энергию атома! Не следовало быть таким беспечным и оставлять предкам этих мятежников жизнь!       Зря Он не убил всех в том мире, когда у него была такая возможность. Что же, Он исправит эту ошибку.        Бог Солнца жестоко покарает всех, кто выступил против него. Сначала Он убьет тау-ри, пришедших сквозь Врата. Затем – сожжет их мир! И даже память о нем будет стерта из истории. Забвение, на веки вечные!       О да! Потомки трижды проклятых мятежников, похоронивших Врата, сгорят в сиянии Его славы. А их смерть станет уроком для остальных. И когда рабы поймут, что верность своему Богу – это единственный способ выжить, никто уже не посмеет даже помыслить о восстании! Никогда. Так будет, ибо такова воля Ра!       Системный Лорд запрокидывает голову к окровавленным небесам и издает вопль чистой ярости. Низкий, переходящей в звериное рычание звук разносится по коридорам пирамиды, приводя в трепет всех ее обитателей.       — Бэнна! Йа ван йа дуру**! – кричит Ра двоим джаффа из Стражи Гора, заглянувшим на пел’так, чтобы проверить все ли в порядке с господином, а когда они повинуются, отпускает взмахом руки. – Рин’тел’нок***!       При этом голос Ра звучит уже тише. Постепенно Он успокаивается, понимая, что все на так уж и плохо.       Здесь подобное ни за что не повториться. Для людей Абидоса Он – Бог. Они не решатся бросить вызов Его могуществу. Этого не случится потому, Хотя бы потому что Он положит конец их восстанию до его начала.       Достаточно казнить тех, кто сеял семена сомнений среди невежественных детей пустыни. А затем всех, кто вкусил горечь отравленных плодов. Все они познают Его гнев и поймут, сколь беспощадным бывает Солнце!       Чтобы раз и навсегда выкорчевать заразу этой ереси Он умертвит половину населения Абидоса с орбиты!       Солнце скрывается за горизонтом и Ра вскидывает руку в коротком жесте прощания. Длинный и широкий рукав съезжает до запястья, открывая красующееся на ладони Кара-Кеш. Атрибут божественной власти.       Ленточное устройство, состоящее из напальчников, соединенных с конструкцией, вьющейся по внутренней стороне ладони. Закручивалась вокруг запястья, она переходит в причудливый браслет змеевидной формы.       Расположенный в ее центре кристалл вспыхивает внутренним светом, и тем, кто осмеливается бросить взгляд в сторону пирамиды, кажется, что над ней взошло собственное Солнце. Маленький, но полезный фокус.       Впрочем, Ра делает это не столько для демонстрации своей власти. В этот момент Он почти отчаянно хочет продлить угасший день. Еще пару мгновений полюбоваться светом умирающего Солнца.       Закат, традиционно, символизирует смерть. Сама природа словно напоминает о том, что ничто не вечно в подлунном мире. И от этой мысли, рожденной захватывающим дух зрелищем гоа’улду становится не по себе.       И видя, как угасают последние отблески закатного зарева, погружая мир в ночь, Ра ощущает себя во власти мрачных предчувствий. Странных мыслей о смерти, избавиться от которых удается лишь усилием воли.       Системный Лорд с металлическим шелестом вдыхает остывающий ночной воздух, начиная успокаиваться.       Следующий день расставит всё на свои места. Его джаффа переловят мятежников и казнят их. Его воля исполнится. А сейчас Ему просто нужно лечь в саркофаг и набраться сил. Даже Солнцу, порой, необходим отдых.       Развернувшись в шорохе мерцающих черных одежд Ра покидает пел'так. Направляется в зал Саркофага, ощущая как умиротворяющее действует на него сияние ароматических свечей и шелест газовых драпировок.       Он почти готов оставить позади тревоги и заботы этого дня. Почти… что-то все еще не дает Ему покоя. Тень, что легла на Его сердце в тот миг, когда Он впервые взглянул на пойманных та’ури не желает уходить.       И никакие доводы разума не помогают до конца изжить это предчувствие.       Интуиция говорит – эти люди станут причиной Его поражения.       А этот закат – последний в Его бесконечной жизни.       Его закат. Ибо даже Солнце может умереть.