Нелогичное поведение людей

В Японии холодно, и Маккачин, и Друг-Виктор пробыли тут уже пару часов, прежде чем Друг-Виктор оставляет Маккачина на улице, где идет снег. Маккачин давно привык к снегу, потому что дома Друг-Виктор выгуливает его, даже когда снег толстым белым пальто накрывает парк и цепляется к шерсти. Однако Маккачин не одобряет тот факт, что Друг-Виктор оставил его одного. У Маккачина прекрасный нюх, и он точно знает, что люди в доме едят. Маккачин точно уверен, что после всего этого он заслужил вкусной человеческой еды, и нетерпеливо скребется в дверь. Друг-Виктор никогда бы не бросил его вот так. А что если Друг-Виктор в опасности? Маккачин вовсе не драчун, но он постарается если… Внезапно дверь открывается. — Вик-чан? — беспомощно спрашивает человек. Он бледнеет, и Маккачин тут же узнает эту человеческую эмоцию — шок. Новый человек ниже Друга-Виктора, но выглядит намного мягче, а значит спать на нем будет гораздо удобнее. — На самом деле, я Маккачин, — поправляет Маккачин и пользуется предоставленной возможностью: проскальзывает мимо нового человека в тепло, но новый человек случайно падает на пол. Маккачину ни капельки не стыдно, потому что если уж кто тут и виноват, так это Друг-Виктор. Маккачин думает, что будет, если он справит нужду прямо в кровать Друга-Виктора, хотя и знает, что это Очень Плохо. Внутри запахи кажутся еще более вкусными. Маккачин подходит к новому человеку. — Ты не видел Друга-Виктора? — спрашивает пудель и не удивляется, когда новый человек молчит в ответ. Маккачин давно понял, что все люди довольно глупые. — Разве он не похож на Вик-чана? — спрашивает еще более новый человек. Он старше нового человека и Друга-Виктора. — Он приехал вместе с красивым иностранцем. Маккачин думает, что он имеет в виду Друга-Виктора, если, конечно, в это человеческое жилище не приезжают толпы людей с собаками на поводках. Новый человек бледнеет еще сильнее, если это вообще возможно. Маккачин, беспокоясь о новом человеке, лижет его лицо, но скорость, с которой новый человек вскакивает на ноги, кажется Маккачину нереально быстрой. — Ладно, — лает Маккачин. — Где у вас тут есть еда? Более новый человек умилительно воркует над Маккачином.

***

Маккачин очень быстро узнаёт три вещи. Первая: Нового человека зовут Юри. Он узнает это от Друга-Виктора, когда люди едят. — Юри, — зовет Виктор и качает головой. — Твоя семья просто потрясающе готовит. Маккачин полностью с ним согласен, даже если сейчас занят тем, что наказывает Друга-Виктора за то, что тот оставил пуделя на улице. Маккачин игнорирует Виктора — пудель ведь знает Друга-Виктора всю жизнь и понимает, что тот обожает быть в центре внимания, так же сильно, как Маккачин обожает гоняться за коричневыми кроликами в парке. Как бы там ни было. Щеки у Человека-Юри, ранее известного как «новый человек», становятся ярко-красными, и это напоминает Маккачину время суток, прямо перед тем как небо становится черным. Человеческая эмоция — смущение. — Игнорируй его, — советует Маккачин, кладя голову на колени Человека-Юри, даже если не совсем понимает, почему Человек-Юри смущается. — Он просто дурак. Тем не менее вечером Маккачин позволяет Другу-Виктору вычесать все колтуны из шерсти и, засыпая, пододвигается ближе к Другу-Виктору. Вторая: Они не уедут из Японии в ближайшее время. Друга-Виктора подолгу не бывает дома, но в этот раз он взял с собой Маккачина, что очень подозрительно. Маккачин спит, просыпается и узнает, где лучше всего гоняться за всеми пушистыми существами, бегающими снаружи дома Человека-Юри. Друг-Виктор ни разу не заикнулся о том, чтобы вернуться в Россию. Маккачин задается вопросом, что будет со всеми кошками в парке, если рядом с ними нет пуделя, который всегда мог поставить их на место. Хотя, кажется, Друга-Виктора это вовсе не беспокоит. Кроме того, человеческая еда в этом доме намного лучше того, что изредка пытался приготовить Друг-Виктор. Маккачин любит Друга-Виктора, и Друг-Виктор, в конце концов, его человек, но Маккачин, опасаясь тяжело заболеть, ни за что не стал бы пробовать то, что готовит Друг-Виктор. И наконец: Маккачин начинает замечать, что Друг-Виктор хочет Человека-Юри. Он не сразу обращает на это внимание, потому что его отвлекают новые вкусы и запахи Японии (и еда! Маккачин даже во сне бегает за ней). Маккачин лежит в комнате Друга-Виктора. Здесь и Человек-Юри, потому что его попросил остаться Друг-Виктор так как: — Мы должны получше узнать друг друга! — Во мне нет ничего интересного. Я самый обычный. Друг-Виктор проводит ладонью по лицу Человека-Юри почти так же мягко, как гладит шерсть Маккачина. — Ты удивителен. Как и ожидалось, Человек-Юри стремительно краснеет и недоуменно моргает. — Я не... Я это просто я. Маккачин уверен, что Человек-Юри что-то упускает. Маккачин с интересом смотрит на людей, забыв про то, что хотел поспать. Они оба, чуть наклонив головы, улыбаются, и на лице Друга-Виктора нет ничего, что можно было бы связать с такой человеческой эмоцией, как смущение. — Он тебе нравится, — понимает Маккачин. — Ах ты, хитрый человек! Друг-Виктор и Человек-Юри игнорируют его. Маккачин и не ожидал ничего другого.

***

— Человек-Юри, — зовет Маккачин. — Должен сообщить тебе, что Друг-Виктор хочет спариться с тобой. — Что, если он втайне ненавидит меня, Маккачин? Маккачин не может раздраженно вздохнуть, но сейчас ему очень хочется это сделать. — Он хочет спариться с тобой. — Я чувствую себя отвратительно, — продолжает Юри. — Просто он такой великий фигурист, лучший из лучших, а я… Просто я. Он мог бы продолжать выигрывать медали, а не впустую тратить время на меня. — Пожалуйста, спарься с Другом-Виктором. — Если он вернется в Россию… Друг-Виктор никак не может вернуться в Россию, не проведя какие-то странные человеческие ритуалы, которые навсегда свяжут его с Человеком-Юри. Маккачин никак не может объяснить это Человеку-Юри, так что он, извиняясь, лижет ему лицо. Не только Другу-Виктору нравится этот человек. — Не глупи, — говорит Маккачин и устраивается на коленях Человека-Юри.

***

Маккачин уже начал думать, что он и Друг-Виктор единственные русские здесь. Однако он понимает что был не прав, когда, плотно поев, он лежит на полу и видит, как в комнату с топотом входит маленький желтоволосый человек, которого Маккачин давным давно назвал Эмо Придурком. — Привет, Эмо Придурок, — вежливо здоровается Маккачин. Эмо Придурок выразительно морщится. — Ты, — вот все, что он говорит. Маккачин хотел, чтобы вместо Эмо Придурка приехала Подруга-Мила. Она частенько балует Маккачина. Маккачин поднимает глаза на Эмо Придурка и смотрит так, как люди обычно смотрят, когда точно знают, чего хотят. В конце концов, Эмо Придурок сдается и гладит Маккачина. — Не смей никому рассказывать об этом, — бормочет Эмо Придурок в своей обычной придурковатой манере. Маккачин очень хорошо хранит секреты. Например, он говорит Эмо Придурку: — Друг-Виктор хочет спариться с Человеком-Юри, — но Эмо Придурок ничего не понимает. Маккачин расстраивается, потому что он правда надеялся, что Эмо Придурок поможет. Маккачин закрывает глаза. — Конечно, — соглашается он.

***

— Боже мой, — как-то вечером говорит Эмо Придурок, прежде чем исчезает также неожиданно, как и появился. — Виктор и правда влюблен в него, да? Маккачин не помнит, чтобы кто-нибудь когда-нибудь говорил, что Виктор «влюблен». Маккачин не уверен, что понимает все до конца, но, может, эта и есть причина нелогичного поведения Друга-Виктора. — Расскажи мне побольше об этом, — просит Маккачин.

***

— Что, если он не чувствует того же, что и я? — Разумеется, он чувствует то же самое, — возмущается Маккачин. Друг-Виктор очень привлекательный, Человек-Юри будет дураком, если откажется спариваться с ним. Маккачин знает достаточно, чтобы полагать — Человек-Юри не дурак. Вот, что еще заметил Маккачин (это не полный список, но каждый пункт только подтверждает его догадки): 1. Человек-Юри то и дело смотрит на Друга-Виктора, думая, что тот не видит. 2. Причина, по которой Человек-Юри постоянно смущается рядом с Другом-Виктором: он не уверен, что Друг-Виктор действительно хочет с ним спариться. Он вовсе не думает, что Друг-Виктор непривлекательный (хотя, по скромному мнению Маккачина, все люди непривлекательные). Так же Человек-Юри говорит какое-то таинственное «Мг», когда Друг-Виктор делает комплимент его уложенным волосам. Еще он спотыкается каждый раз, когда на него смотрит Друг-Виктор. 3. Маккачин видел глянцевые фотографии Друга-Виктора на стенах комнаты Человека-Юри. И на некоторых, к своему большому удовольствию, Маккачин узнал себя. — По крайне мере, у меня всего есть ты, мой Маккачин. Маккачин пытается вздохнуть — глубоко и с чувством.

***

А потом Друг-Виктор и Друг-Юри, раннее известный как «Человек-Юри», еще ранее известный как «новый человек», оставляют Маккачина в Японии. — Я буду скучать по тебе, Маккачин, — шепчет Друг-Виктор в шерстку Маккачина. Так пудель понимает, что Друг-Виктор обязательно вернется, а если вернется он, то с ним обязательно будет Друг-Юри. Друг-Юри хмурится (кажется, он обеспокоен), но все равно крепко обнимает Маккачина. Чуть позже человеческая семья Друга-Юри смотрит на Друга-Виктора и Друга-Юри, двигающихся внутри коробки, которую люди используют для развлечения. К тому времени Маккачина помыли, он съел шесть мисок еды, и ему не удалось поймать ни одну быстро бегающую белку в саду. Маккачин узнает Друга-Юри в фигуре, двигающейся в коробке. Он кажется очень изящным, и Маккачин никогда не видел его таким. Пудель сомневается, что Друг-Юри не упадет, пока Друг-Виктор смотрит на него. Друг-Юри замирает. — Четверной флип в конце программы — никто из нас не ожидал такого поворота событий! Коронный прыжок его тренера, Виктора Никифорова, — азартно кричит голос внутри коробки. Маккачин тут же забывает о голосе из коробки, потому что видит, как Друг-Виктор бежит к Другу-Юри, нежно улыбается (это особая улыбка и как Маккачин понял, Друг-Виктор дарит эту улыбку только Другу-Юри) и резко его целует. Голос в коробке снова что-то кричит, и все люди в комнате тоже начинают кричать, а Друг-Юри в коробке счастливо улыбается Другу-Виктору, даже если тот намеренно уронил его на пол. Маккачин никогда не поймет людей, но почему-то он чувствует себя тоже очень счастливым. Маккачин не разбирается в романтике. Он ложится возле шумной коробки и засыпает с чувством полного удовлетворения от проделанной работы.