doubts

Обычно Оума не любил мыть голову, ведь получалось это у него из рук вон плохо. Флакон с шампунем с трудом поддавался, но когда открывался, то его содержимое не приносило большой радости. Оно заливалось в глаза, заставляя их слезиться, и Кокичи с охотой перестал бы пользоваться им, если бы в этом не было необходимости. А потому в те разы, где всё же удавалось уговорить Амами помочь, он радовался, словно произошло нечто особенно повседневное, однако отличное от предыдущего. Рантаро, подобно множеству людей, умел мыться; впрочем, он являлся единственным человеком, которого Оума готов был подпустить к себе на такое расстояние. Он мог позволить ему всё, о чём и мечтать не могли другие, поэтому часто забывался, думая, будто Амами принимает это. Рантаро был благодарен ему за доверие, но не пользовался им, хотя Кокичи весь кричал желанием быть полностью в его власти. Амами приходил к Оуме для помощи и оставался надолго, затянутый в паутину притворства, которое лишь ради него было очевидным. Вспенивая шампунь в тёмных волосах, он вспоминал об этом с улыбкой, однако прятал её причину от Кокичи. Что бы они не делали, Рантаро не мог заставить себя превратить это в нечто серьёзное, хоть оно и являлось таковым. Их встречи больше походили на свидания, моменты в ванной - на приятное времяпрепровождение, но у него никак не получалось принять это. Для него происходящее не было чем-то, за что стоит бороться. В те минуты, когда они выходили из душа, Амами искренне пытался верить в собственную уравновешенность, каковой, впрочем, не наблюдалось. Ещё чуть-чуть, и кто-то из них оступится, споткнувшись о сомнения Рантаро, разбив свою надежду. Тогда можно будет с уверенностью сказать, что всё кончено, а до той поры оба притворяются, будто не видят дороги перед ними.