Люк Страйкер, удивительный и неповторимый

Chapter 1 Двенадцати лет от роду Лиза Коул попала в интернат, где и повстречала Люка Страйкера, удивительного и неповторимого. Ее родители погибли в автокатастрофе, когда ехали за ней, чтобы забрать от единственной бабушки, у которой она гостила во время летних каникул. Пожилая женщина не выдержала страшного известия, и обширный инфаркт сразу же отправил ее следом за сыном и невесткой в мир иной. Лиза осталась совсем одна, и органы опеки определили ее в казённый дом. Лиза хорошо помнила свою первую встречу с Люком. Она вошла в класс, желая забиться куда-нибудь подальше от любопытных глаз и назойливых вопросов. Свободное место было лишь одно, рядом с ним, поэтому упрямо сцепив зубы она плюхнулась за парту, так и не взглянув ни разу на своего соседа. За весь урок он не произнёс ни единого слова, поэтому у Лизы не было причин рассмотреть его внимательнее. Когда прозвенел звонок, она стала беспорядочно закидывать свои вещи в сумку, прихватив по ошибке его учебник. - Эй, полегче! - услышала она довольно резкий голос и наконец-то впервые взглянула на того, с кем просидела рядом весь урок. Он был чуть старше - лет тринадцати - невысокий, худощавый, немного сутулый. У него были светлые кудри, явно плохо знакомые с расческой, и яркие голубые глаза в обрамлении длинных светлых ресниц, которые придавали его взгляду обманчивое невинное выражение. Тогда она ещё не знала, что эти удивительные глаза-хамелеоны могут менять цвет в зависимости от времени суток, освещения и настроения. Они могли быть кристально-голубыми, почти прозрачными, как горный ручей в летний день; могли быть ярко-синими как безоблачное весеннее небо; а могли быть серо-стальными, неприветливыми, как небо осеннее. А когда Люк был в бешенстве (а такое случалось нередко), то зрачки его расширялись, почти полностью перекрывая радужку, и глаза его становились абсолютно чёрными. Все это великолепие дополняли высокие острые скулы и яркий чувственный рот, которому позавидовала бы любая девица. Короче, её сосед Люк был ангельски красив, но ангелом он точно не был. Сначала Лиза думала, что Люк испытывает к ней необъяснимую неприязнь, но после одного проишествия в столовой, она поняла, что это не так. Это случилось недели через две после ее приезда. Мерзкая и заносчивая Холли Бакетт, которая мнила себя первой красавицей, почему-то сразу невзлюбила ее, и при каждом удобном случае норовила задеть побольнее. Лиза Коул не считала себя красавицей, честно говоря ей было просто плевать на свой внешний вид, который не занимал ее вовсе. Но у неё были зеленые глаза и волнистые рыжие волосы, что выделяло ее среди других девочек вопреки горячему желанию не выделяться. Во время обеда она вошла в столовую позже остальных, почти все места были заняты, осталось лишь одно, как раз рядом с Холли. Лиза поставила сумку на свободное место и пошла за подносом. Когда она возвратилась с едой к столу, то увидела как огромный жирный Сэм Буччес, который собачонкой бегал за Холли, сбрасывает ее вещи со словами "катись отсюда, замарашка..." Лиза замерла от неожиданности на месте... и тут вдруг услышала спокойный и тихий голос Люка Страйкера: - Подними... и извинись перед ней. - Ещё чего! - толстяк явно хотел заслужить одобрение Холли, которая хихикала рядом со своими подружками-подпевалами. - Что слышал. - Голос Люка был все таким же спокойным и ровным, но было в нем что-то такое, отчего хотелось немедленно выполнить его просьбу и исчезнуть потом навсегда из поля его зрения. - Сам поднимай, если такой заботливый! - Сэм все ещё не оставлял надежды завоевать сердце Холли. Он был почти на голову выше Люка и в два раза толще, поэтому чувствовал себя в полной безопасности. Люк сделал какое-то неуловимое молниеносное движение, и толстяк Сэм уже стоял на коленях, уткнувшись носом в её сумку, а Люк держал его заломленную за спину руку, заставляя Сэма выть от боли. - Я подниму, подниму! Только отпусти! Через мгновение ее вещи лежали на месте, а вокруг была гробовая тишина. Даже дура Холли перестала глупо хихикать. - Пойдём, сядешь со мной. - Люк забрал ее сумку, тем самым взяв под своё крыло, и с тех пор никто и никогда не посмел обидеть ее. Позже Лиза поняла, почему никто не осмеливался трогать Люка Страйкера при всей его кажущейся хрупкости. В нем была внутренняя сила, бесстрашие на грани безрассудства; он был ловок, быстр и обладал какими-то удивительными навыками, которые помогали ему всегда побеждать в драках, что случалось нередко. С того самого момента они стали друзьями. Люк тоже был как и она одиночкой. Он никого не подпускал к себе близко, хотя приятелей у него было навалом. Многие хотели завоевать его симпатию, но он выбрал ее, Лизу Коул. Она всегда чувствовала его защиту, заботу и немного шутливое покровительство. Рядом с ним она чувствовала себя дома. Так прошло два года. В день ее четырнадцатилетия, в конце июня, Люк увёл Лизу ночью из спальни в лес, чтобы показать светлячков. Это было удивительно и прекрасно! Они сидели, тесно прижавшись друг к другу на поляне - было довольно прохладно - и она боком ощущала тепло его стройного, но крепкого тела. Люк обнял ее, ещё крепче прижимая к себе. Она положила голову ему на плечо. Так хорошо ей не было никогда. Именно в этот миг она поняла, что любит Люка Страйкера всем своим сердцем, и что это навсегда. - Что случилось с твоими родителями, почему ты здесь? Люк ответил не сразу, пауза была довольно долгой. - Я не знаю своих родителей... Я здесь почти с самого рождения. Боль промелькнула на его красивом лице, но почти сразу же оно вновь стало непроницаемым. Но Лиза уже достаточно знала Люка, чтобы понять, насколько тонкая и ранимая душа скрывается за маской напускного безразличия. Ей захотелось дать понять ему, что теперь он не одинок, что она рядом. Она протянула руку, и погладила его по щеке. Люк замер, Лиза почувствовала как напряглось его тело. Он накрыл её ладонь своей, прижался к ней щекой, закрыл глаза и замер. Лиза боялась пошевелиться, разрушив тем самым волшебство этой минуты. Но потом Люк словно очнулся, отбросил её ладонь и резко встал. - Нам пора. - Люк... - Нет, Лиза, не стоит начинать того, чего мы не сможем закончить. В голосе его прозвучала такая неизбывная горечь, что сердце ее заныло от боли и жалости к нему. - Но почему, Люк? Я же знаю, что небезразлична тебе... - Ничего ты не знаешь... Ничего...