Посмотри им в глаза...

И опять же эти чертовы уроки. Боже, как же я ненавижу делать домашнее задание, но ничего не поделаешь. Это школа, это одиннадцатый класс, это предстоящие экзамены и куча куча мучений. И вот результат, я сижу в своей комнате и страдаю над алгеброй. В это время два моих старших брата, сидят и смотрят фильм, громко смеясь и обсуждая фигурку какой-то актрисы. В этих фильмах они всегда идеальны. Высокие, стройные, с большой грудью и округлой задницей. Не справедливо… Меня зовут Александра, мне шестнадцать. Высокая ростом, брюнетка с золотистым отблеском. Серые глаза и довольно не плохая фигурка. Что еще могу о себе сказать? Правильно, ничего вам интересного. Я не актриса какого-то кино, а всего лишь подросток, который спит и видит свою далекую пенсию. И опять эти два оболтуса заливаются смехом. Ну вот почему у нас в квартире такие онкие стены? Почему я должна сидеть и завидовать этим засранцам? Им то плевать на свои успевания. Как говорится отдых привыше всего?! Если бы... Первый старший, более умный и относительно спокойный брат - Дима. Ему девятнадцать, а по внешности можно дать лет так двадцать два. Телосложения у обоих братьев отменное. Они оба выше меня, оба сильнее и противние. Волосы у Димы чуть светлее моих, а глаза такие же: серые, иногда туманные. Он довольно молчалив, но его сногсшибательная улыбка закрывает этот факт. Частенько задумывается, и очень злится, когда его вытаскивают из мыслей. Лишь со мной и с Филиппом он, иногда, разговорчив и весел. Кстати о Филиппе. Называем мы его Фил, и он редкий засранец. Иногда ведет себя как ребенок, а иногда строит из себя мудрого взрослого. Ему двадцать один, а ведет себя как пятилетний мальчишка. Волосы такие же как у меня, только у меня они падат волнами, а у брата прямые, глаза нежно голубые, их легко сравнить с летним небом. Они давно ходят в спорть зал, поэтому, как я говорила ранее, тела у них отменные. В общем мои братья мечта любой девушки. Сказать честно, иногда я сама засматриваюсь на них, когда они по дому без футболок ходят. Но об этом я могу лишь мечтать, а потом краснеть, ругая себя за омерзительные мысли. И вот, громкий смех за стенкой обрывает последнюю ниточку моего самообладания, я вскакиваю со стула и решительным шагом направляюсь к ним. Я не халк, и не блестаю мега силой, но хоть что-то попытаюс сделать, в конце концов выключу телевизор, а пульт выкину в окно.Родители как всегда в отьезде, в какой-то очень "важной" командировке. Нам времени они не уделяют ни капельки, да я и не жалуюсь. Уже привыкла. Но сейчас, мама хоть как-то могла бы повлиять на этих двух. Пробегаю в коридор и со всей силы открываю дверь в комнату Фила, именно от туда слышался смех. Эти два придурка жрут мое мороженое и смотрят фильм, лежа на кровати. — Я вообще то пытаюсь уроки делать! — я конечно пыталась сделать голос уверенным и грозным, только вот два пристальных взгляда очень мешали этому. — Да ладно тебе. — Фил ставит мороженое, — Сань, че ты паришься? — Да потому что, у меня завтра самостоятельная, — размахиваю руками, — а вы, своим ржачем, не даете хоть что-то понять. — Иди с нами посмотри фильм, — Дима садится на кровать.  — Или еще чем-то заняться можем,— тише добавляет Фил, но я то услышала. Дима недоверчиво смотрит на Фила, а тот лукавым взглядом отвечает первому брату. Дима вздохнув начинает меня осматривать, а лукавый взгляд Фила не предвещает ничего хорошего. А я стою в серых пижамных шортах, такой же маячке, на голове завязан пучок. Типичный домашний прикид. Че же они на меня так пялится? — А хотя, почему бы и нет? — впервые в жизни слышу голос Димы с такими игривыми нотками. — Ты о чем? —неуверенно произношу я, а он встает с кровати. — Не понимаешь? — подходит в плотную. Я ожидала чего угодно, что он начнет щекотать меня, заставит идти обратно в комнату, я не знаю, что я еще думала. Но никак не его губы, которые уверенно сминают мои. Прикусывая их, посасывая, так нагло, немного грубо. И черт возьми, где моё самообладание? Где разум, который должен кричать, что это неправильно? Не могу пошевелиться, не чувствую своего дыхания, не чувствую ног. Конечно я раньше целовалась, но такое чувствую впервые. В романах говорят про мелкие мурашки? Какую-то приятную дрожь? Не знаю, может это происходит, когда большая любовь? Нормальная, не извращенная. Только вот у меня, что-то бьет по вискам, в животе странно сладко, а дыхания хоть и нет, но оно все ровно как то странно сжимается. Только я начинаю приходить в реальность,пытаясь оттолкнуть брата, меня опять заталкивают в омут, не давая даже вздохнуть. И этот человек оказывается Филом. Легкие поцелуи в шею, оставляют мелкие покалывания, которые так и хочется чувствовать на всем теле. Как авторы описывают все эти чувства? Как? Ведь это что-то настолько приятное и неземное, что слова кажутся ненужными звуками. Легкие укусы, которые оставляет Фил придают пикантности, а шершавый язык в моем рту продолжает виться с моим. А я даже не заметила, как начала отвечать Диме. Багровый засос остается от умелых губ самого старшего брата, так приятно. Боже, неужели это я только что так пошло простонала? Это мой голос? Я так умею? Спиной чувствую ухмылку. Блять! Что я делаю?! Это же мои братья, два старших брата, которые так умело обследовали моё тело. Да что со мной?! Стону тут как последняя шлюха, да еще с кем... Разум как холодной водой облили. Резкий толчок в грудь Димы дает мне возможность выбраться из сладкого плена. План побега удался не очень, оттолкнувши Диму я врезаюсь в твердую грудь Филиппа. — Извращенцы…- дыхание еще не восстановилась, но я продолжала попытки вырваться из тисков брата. Я выскажу им все, что думаю. Как они могли? — Да ладно, сестренка, — Фил выделил это слово, — ты явно не против. — Я…-, ненавижу, когда меня перебивают, но Диме все ровно, он притягивает меня к себе и так возбуждающе шепчет на ухо: — Как же я давно хотел это сделать. И снова меня бесцеремонно целуют, опять врываются в мой рот, а ощущения все те же - неописуемые. И опять я не сопротивляюсь. Моё тело не поддается, оно давно хотело этого. Давно согласно. Только и ждет. Но вот разум... Только сейчас понимаю, что моя самостоятельная по алгебре завалилась ко всем чертям. Наверное, двести-двадцать вольт пролетело по моему телу, когда рука стоящего сзади парня, медленно, но уверенно проскользнула под шортики. А я то уже давно мокрая. Стою тут теку, как последняя сучка. Мои щеки и до этого были покрасневшими, а сейчас они смахивали на маков цвет. Стыдно то как. Тело выдало меня с потрохами, не давая даже поводов для оправдания. — Да ты вся истекаешь, — да ладно, Фил. А ты бы не тек, будь ты на моём месте? Когда тебя ласкают два сногсшибательно красивых парня, не очень то и легко сдержаться. Пальцы Фила так умело гладят клитор, что даже через тонкую ткань пробивает легкая пульсация. В некий момент захотелось большего. Первый раз в жизни я хочу чего то большего, чем просто поцелуй. Но от кого я этого хочу? От обоих. Я хочу их двоих, давно. Нужно признать это. Смириться с грешностю души моей, и хоть раз сделать то, что так хочется. — Брат, дай и мне попробовать, — как Филу в такой момент удается оставаться таким спокойным? Голос ровный, немного хриплый. Черт побери... Как куклу разворачивают на сто-восемьдесят градусов, отрывая от теплых губ Димы. Чудом успеваю вдохнуть воздуха, как в мой рот опять врываются. Только теперь движения не такие, не мягкие и нежные. Грубые, бесцеремонные, а язык полностью овладел власть над моим. Они оба просто охуенно целуются... — А ты и вправду сладкая, — ухмыляется через поцелуй, — как я и думал. Он думал о поцелуе со мной? Да какого черта вообще здесь происходит? Здесь происходит то, что два моих брата ласкают меня и приносят неимоверные ощущения. Холодные руки Димы резко и сильно сжимают мою грудь. И все новые и необычные для меня ощущения проходятся по слабому телу. Пальцы сдавливают твердые горошинки, а на шее образовывается новый засос. Фил, как мне показалось, с удовольствием глотает мой стон, в то время как Дима прижался ко мне сзади, оставляя все новые засосы. Попой чувствую его эрекцию, теперь я уверена, большой и очень твердый. Могла ли думать о ласках от двух парней сразу? Нет. А могла ли я думать о ласках от двух братьев? Хмм… Избавьте меня кто-то, от лукавой усмешки на лице Фила. От его пронзительного взгляда, который так бессовестно рассматривает черты моего лица. — У тебя так глаза горят, — улыбается, — так хочешь нас? На какой ответ он надеется? "Да, братик! Я хочу вас обоих, трахните меня!". Вот так? Или может: " Нет, я ни капельки не хочу вас. Поэтому я стою и теку здесь.". Так что ли? Что мне сказать? Да ладно, чего уж думать. Я и слова вымолвить не могу, только отвести взгляд, и покраснеть еще сильнее. — Фил, не смущай её, — смеётся Дима, — у меня есть один вопрос. Все происходит настолько быстро, а меня как куклу, которая ничего не весит поднимают на руки, и бережно бросают на кровать. Тут же на меня сверху ложится Дима, еще раз целуя шею, заставляя шумно хватать воздух и тихо вздрагивать. Даже немного страшно, ведь это мой первый "такой" опыт. — Да не бойся ты, малышка, — и это действительно успокаивает. Особенно слово "малышка",- ты ведь еще... Девочка? Вопрос, или утверждение? -Я…Эм… Ну…- на экзамене в девятом классе не волновалась, — Я… Да… Стыдно то как. — А я тебе говорил, — где-то рядом произносит Фил, заставляя меня резко вдохнуть и повернуть голову к нему. Мне сейчас послышалось, или они действительно обговаривали меня? Меня - их младшую сестру. Девочку, которой даже восемнадцати нет. Страшно представить, о чем они могли говорить. Два озабоченных переростка! Хотя о чем это я, сама же лежу под одним из них, и до сих пор умираю от удовольствия. Да-а-а-а, семейка у нас еще та, как оказалось. — И как давно вы, вот так обсуждаете меня? — откуда во мне взялась эта смелость? Наверное, её нагнала неведомая злость, на них же. — О-о-о сестричка, — задумался Дима, — я например, заметил твою сексуальность, когда ты приехала с лагеря. — О-о-о да, такая в коротком платье, — промурлыкал Фил, — загорелая, с чемоданом в руках. Честно, я хотел трахнуть тебя еще тогда. — Во извращенцы, — нет, ну вы слышали это?! — Мы тебе не нравимся? — улыбается Дима и начинает посасывать мою шею. Кажется, что все чувства писаные ранее удваиваются, добавляя еще новых волн. Это же просто ласки, а такое ощущение, что мир перестал существовать. — Я… — Фил с другой стороны покрывает её поцелуями, все так же посасывая, покрывая её багровыми пятнами. — Даже так, — оставляет фиолетовый засос, — и вот так, — Дима прикусывает мочку уха, от чего я невольно постанываю, — или вот так, — языком проводит по шее, оставляя мокрую дорожку. С головы вылетают последние осколки сознания, который хоть как-то пытались остановить все это. Наверное, я забываю как меня зовут, забываю свой возраст, кто меня сейчас целует. Просто отдаюсь ощущениям, наслаждаясь ласками. Хоть раз в жизни, я сделаю что-то для себя. Не разбирая, что правильно, а что плохо. Не думая о последствиях. Подумаю о них потом. Завтра например. А пока... — Так нравимся или нет? — шепчет Фил. Еще раз убеждаюсь, что они редкие идиоты. Нравится им, надо-мной издеваться, дразнить. Так было всю жизнь. То игрушки отбирали, то издевались. Так и сейчас. А я что? Я слабенькая, маленькая девочка, которая не способна им противиться. Только плакать или стонать под ними... — Да…- простанываю я. — Что ты хочешь, Саша? — была бы я сейчас в состоянии, целый стих бы сочинила, что и кого я хочу. — Что ты хочешь, что бы мы с тобой сделали? — подключается Дима, предатель. Я думала хоть он меня немного любит. — Мы не сделаем ничего, пока ты не попросишь, — Фил сжимает мою грудь, так и не разжимая руку, проводит по моей щеке языком. — Ну же, Александра, — Дима сжимает мою вторую грудь. Из горла сам вырывается вскрик, который можно смешать со вздохом. Я не могу этого сказать. Это слишком для меня. Не могу я сказать: "трахните меня". Не могу! Хоть и голова сейчас не полезней котелка, но говорить это я не буду. То ли совесть, то ли воспитание, а может маленькая надежда на то, что это всего лишь очередной подкол, не дает мне сказать это. —Ну пожалуйста, — ну моё тело решает за меня... Я тут зачем? Все. Только что я подписала контракт с дьяволом, точнее с двумя. Дала разрешение на полное огрешение моей чистой души, полное опошление сознания. Майка ненужной тряпкой слетает с меня, падая серым пятном на пол. Кто это сделал? Но долго рассуждать мне не дали, так как Дима опустился к моей груди, начиная посасывать и покусывать её. Соски казались накаленным нервом, они так сильно воспринимали ласки языка, что казалось, я сейчас умру от перенаселения. А я и не знала, что ласки могут быть настолько приятными. Опять оказываюсь прижатой к прохладной кровате, только уже меня прижимает Фил. Да, он действительно красив. Сейчас я четко вижу его точные черты лица. И как в такой момент я успеваю разглядывать лицо своего... брата? Он так легко справляется с шортами, я даже не успеваю среагировать. Смущение приливает новой силой, и я неосознанно прикрываю грудь руками, отталкивая брата от себя. — Расслабся, зайка — шепчет Дима на ухо. Эти его нежные слова... " Малышка", "Зайка", "Солнышко", он всегда называл меня так нежно, так по детски. С другими он был жесток, молчалив. Но только мы с Филом знали его настоящего. Веселого и доброго. У Фила я всегда "какашка" или "сопливая профурсетка", знает зараза, что меня это злит. А вот Дима... Я голая. Я сижу голая на кровати брата, а он сам рассматривает мое нагое тело. Мама родная... Я думала мне было стыдно, когда у меня про девственность спросили. Забираю свои слова обратно. Я готова прожить под землей всю жизнь, лишь бы не сгорать от стыда, от рассматривающих взглядов. Страшно, стыдно. По телу все еще так сладко, губы припухли от поцелуев. А я все так же закрываюсь руками, пытаясь хоть как-то скрыть все неприличие. Более плавно, уже не резко, Фил наклоняется к моему животу, и целует его, спускаясь все ниже. Играет языком, прикусывает кожу в разных местах. Сон, ведение? Нет, реальность. Такая сладкая, истомная реальность. Что он собирается делать? Нет, не говорите мне что... -Твою ж...- силой сжимаю простынь, пытаясь хоть как то удержать свои крики. Язык брата легко проходится от клитора к влагалищу, очерчивает языком во круг моей дырочки, и легко проникает им в меня. Вот так просто, даже не брезгуя. Потом его язык переходит к налитому кровью шарику, играет с ним, немного посасывает. Я всегда думала, что кунилингус - это что-то противное, неприятное. Но сейчас... Сейчас это неземные чувство, которое так и наровит выкинуть меня вне вселенной. Дима легко наклоняется ко мне, и вновь целует. А я уже начинаю привыкать к их поцелуям. Как бы смешно это не звучало, но с закрытыми глазами различу чей язык у меня во рту. Димын более мягкий, целует более нежно. У каждого из парней есть свой запах. У Филла кроме одеколона есть еще запах сигарет, а вот у Димы запах мяты. Я опять вскрикиваю, парень вводит в меня палец, и медленно, но уверенно начинает двигаться во мне. Вскоре к пальцу добавляется второй, который помогает растягивать стенки моей дырочки. Вроде приятно, а вроде дискомфортно. Определиться не могу, поцелуй и язык меж моих половых губ очень отвлекает. — Нравится? — я лишь незаметно киваю, не в силах вымолвить и слово, — а ты боялась. Фил продолжает двигать языком, а приятное чувство лишь нарастает. Стоны учащаются и поцелуй становится быстрее. В пике наслаждения отрываюсь от Димы, и выгибаюсь подобно дуге, я слишком громко стону. И как мне теперь соседям в глаза смотреть? Они никогда не слышали таких звуков с нашей квартиры. Парни никогда не водили девушек домой, обходясь отелями и туалетами ночных клубов. Откуда знаю? Догадалась. Случайно дотрагиваюсь к твердому горбику на штанах Димы, и тут же отдергиваю руку. Страх вновь сковывает, и стыд просыпается с новой волной смущения. Уже не чувствую Фила между ног, только легкая прохлада. Недолго мне сидеть смущенной, с закрытыми глазами, пришлось. Через пару секунд почувствовала солоноватый язык - Филл. — Ну и как тебе свой вкус? — и опять эта лукавая улыбка и белоснежные зубы. От этих слов мне почему то стало смешно. Мой вкус? Серьезно? Улыбаюсь как дурочка, смеясь внутри над этим выражением. Во рту все так странно, табачно-мятный привкус, с солоноватым оттенком. Одеколоны смешались, образуя пьянящий запах. Все слишком вкусно, все слишком пошло. Улавливаю легкие касания, которые опять улаживают меня на постель, через омут наблюдаю серые глаза брата. Немного прихожу в себя, и инстинктивно обвиваю руками шею Димы, начиная перебирать волосы. Я часто так делала,например, когда мы втроем смотрели фильм, или на природе валялись на пледе. Ихние мягкие шевелюры так и тянут потрогать. Даже сейчас замечаю улыбку, и сама, наверное, улыбаюсь. Так глупо, так по детски. Только вряд ли детки такими вещами занимаются. Чувствую, как головка полового члена трется об промежность, размазывая естественную смазку. Когда головка вновь оказывается у влагалища, Дима медленно надавливает, тем самым входя внутрь. — Приготовится, будет больно, — шепчет на ухо и обнимает меня за бедра. Резкий толчок и режущая боль, где-то в районе живота. Ногти до крови впиваются в плечи парня, и я со всей силы кусаю его за плечо, пытаясь хоть как-то заглушить боль. Я вижу, как он сдерживает себя, заставляет двигаться медленно. Скулы очень напряжены, а глаза прикрыты. Он сминает одеяло, и резко целует. Боль утихает, и я инстинктивно поддаюсь бедрами вперед. Дальше следовали только мокрые шлепки и стоны. Мои или Димы. На смену боли пришел дискомфорт, а потом и райское наслаждение. Оно наливается спелым комком, где то внизу, так и норовя взорваться. Толчок. Еще один. Он очень большой. Твердый. Не успеваю схватить воздух, как все тело содрогается в сладкой конвульсии, забирая все возможности. В глазах начинает темнеть, а дыхание не слушается, затаившись где-то. Дима резко выходит из меня, кончая на бедро, глухо прорычав. Его дыхание хоть слушается его, он прирывисто дышит, иногда издавая рыки. — Ты охуенна, — шепот мне на ухо немного отрезвляет, и заставляет вновь начать дышать. Вот теперь я понимаю значение фразы - "дух перехватило". В надежде, что меня больше не побеспокоят, натягиваю на себя теплое одеяло, тепелее укутавшись закрываю глаза. Очень хочу спать. И плевать, что в комнат Фила. Точно, Филл... — Эй сестренка, тут еще я есть,— ну да, ка же. — Теперь ты не можешь меня так называть, — лица моего не видно, только тихое бурчание из под одеяла. — Могу, сестренка, — прям чувствую, как он ухмыляется. — Я спать, — опять же: на все плевать, хочу спать. — Ну уж нет, — меня нагло выдергивают из под теплого одеялка, легко бросая на живот, — так не пойдет, Александра. О черт... Его член такой же... большой. Новая поза - новые ощущения. Руки заведены назад, и придерживаются Филлом, а зубами я закусила подушку, громко мыча от удовольствия. Он не просто вдалбливается он то ускоряется, то медлит. Иногда покручивает бедрами, от чего меня перетрушивает. — Ты жутко узкая, и это охуенно, — рычит Фил. Утром я задамся множествами вопросов. Где была моя совесть? Где был мой стыд? Что теперь будет дальше? Как мне с ними дальше разговаривать? Но не сейчас, сейчас мне хорошо.Слишком хорошо, что бы быть правдой. Комок стянулся такой силой, что я уже не разбирала, где миф, а где реальность. Только неописуемое наслаждение, которое вот-вот вырвется наружу - буйным оргазмом. Руки сильней сжимаются в кулачки, а зубы практически хрустят от давления. Опять кричу, точно так же, как и с Димой. Второй оргазм за этот вечер. Это слишком для меня и моего молодого организма. Я настолько обессилена что даже перевернуться мне сложно. Ноги ватные, руки трясутся. Тело еще смакует остаток оргазма Ну спасибо, братки! Люблю, целую, обожаю! Нужно валить, а то опять начнут. Им то что? Они взрослые, сильные парни, у которых немало опыта за спиной. А я? Моя личная жизнь - это учебники и две подруги. Все! — Ну и куда ты собралась в таком состоянии? — ну вот, как я и говорила. В голосе Димы даже намека на усталость не было. — Не забудь кто меня до такого состояния довел, — хриплю я. Похоже я сорвала голос, когда кричала. Ну спасибо, братья, разбавили мой скучный вечер. — Саня, а как же десерт? — что?! Какой нахрен десерт? Я же сейчас прямо упаду, и можете виночки заказывать. Десерт? Нет, хоть сладкое я люблю, но сейчас пожалуй откажусь. — Не, не, не Фил, — удерживая простыню, отрицательно махаю руками, — я сейчас упаду прямо здесь. — Тебе понравится, — кто-то из братьев поднял меня на руки, и легонько уложил обратно. Я больше не-мо-гу. Я устала. Я жутко устала. Глаза сами закрываются, я не контролирую это. Через пелену сна, по моему животу расплывается что-то холодное. Липкое, и по запаху карамели определенно сладкое. Мороженое. Шершавые языки начинают слизывать его, а я все еще не открывая глаз тихонько постанываю. Тихо-тихо. На большее сил не осталось. Проваливаюсь в бездонную яму, которая сразу-же окутала меня тьмой. Подготовилась к самостоятельной, легла раньше спать... Да... Все таки иметь старших братьев - это прекрасно. Или нет?