Unspoken words

Утром дополнительный анализ, на который Гвардия Эль все же раскошелилась, показал её расу. Лантика оказалась чуть ли не последней представительницей ниаренов — потомков эльфов, способных к телепатии, — так, по-крайней мере, ей объяснил Лейфтан. Это открытие стало самым важным в её жизни — открыть возможность общаться с кем-то, после смирения с немотой. Но как открыть эти способности, она так и не узнала — ушла сразу после анализа, да и остальные не стали бы ей всё разжёвывать. Эзарель так и вообще впал в когнитивный диссонанс. Любопытство тянет её в библиотеку, заставляет легко улыбаться, предчувствуя новые знания. И ни о чём-то там, а о себе. Лантика хочет больше узнать о ниаренах, прошлом своего народа. Библиотека пустует, видимо, большинство гвардейцев пребывают на миссиях и при выполнении обязанностей в штабе Эль. Керошан встречает её у стеллажа со старыми фолиантами. — Доброе утро, Лантика, — улыбается юноша. — Тебе нужна какая-то книга? Я достану. Он протягивает ей чистый лист и карандаш, девушка быстро выводит руны. — «История народов Элдарии», — ничуть не удивившись читает Керо, использует свой рог. — Уже прошла анализ на точную принадлежность? Лантика кивает, отводя взгляд. Становится как-то грустно. Раньше она была человеком. — На этот анализ ушло много средств. Но теперь ты с точностью можешь сказать, кем являешься. Ей хочется сказать, донести до него, что она — это она и ничего существенно в её личности не изменилось с этой новостью, но быстро понимает, что на спор сил у неё нет, а сделать предстоит ещё много. Слабо улыбается, забирает книгу. Лантика опускается в кресло около высокого окна, листает книгу. Ниарены… Кто же они? Шершавые листы приятно щекочут пальцы. В оглавлении она ничего не находит. Эльфы Жители Элдарии, пришедшие с Земли. Отличительные черты: длинные заострённые уши, треугольная форма лица, телосложение, чаще всего, изящное. Долгожители. Эльфы — в прошлом народ лесов, имеют особую тягу к природе. «Совсем не то», — закусывает губу Лантика, пролистывая историю народа. Пока на глаза не попадается мутационное дерево. В мире Элдарии нет ограничений на создание семьи, даже при условии принадлежности партнеров к разным народам. В связи с этим, рождающиеся дети, получающие отличительные черты от обоих родителей разной народности, являются полукровками, иногда — мутантами.* * — при нестабильном кристалле. От красиво выведенного слова «эльфы» вниз идет длинная линия; в стороны отходят и другие прямые, под каждым потомком подписана их особенность. Но нигде ниаренов нет. Лантика разворачивает весь лист, быстро пробегает глазами по названиям. Самая первая замеченная ей линия ведёт к красному прямоугольнику, а в нём — заветное слово. Ниарены. «Потомки эльфов и —, обладающие телепатией. Рождаются немые, врождённый дар проявляется при первой влюблённости. Отличительные черты: высокий болевой порог, непереносимость многих препаратов; уши заострённые, цвет глаз колеблется от пепельно-серого до черного.» Лантика жадно вчитывается в строчки, но текст быстро кончается и ей ничего не остается, как погрузиться в свои мысли и всё как следует обдумать. — Лантика! — разносится по библиотеке звучный голос. Икар быстро подходит к её креслу, ниарен поднимает на неё глаза. Брауни кажется запыхавшейся, её грудь высоко вздымается, волосы растрёпаны. — Тебе нужно срочно подняться в зал с кристаллом. Миико хочет о чём-то с тобой поговорить! Лантика удивлённо смотрит на неё, поднимается. Новое поручение? По пути ей совсем никто не встречается, а в штабе сомнительно тихо, словно перед бурей. Она осторожно открывает створку двери и заходит в помещение. Кристалл всё также сияет голубизной и чистотой, манит к себе взгляд. Лантика делает пару шагов и от их звука оборачивается Миико, стоявшая до этого к ней спиной. — А вот и ты, — говорит глава гвардии Света сомнительно спокойно. В голубых глазах горит странный огонёк: то ли от предвкушения, то ли от ещё чего-то. — Быстро, молодец. Керо не ошибся, определяя тебя в Гвардию Тени. Ниарен кивает, натягивает на губы смущённую улыбку. И только потом замечает за спиной кицунэ эльфа. Эзарель стоит хмурый, сложив руки на груди и странно уставившись на неё. По спине пробегает неприятный холодок. Лантика почему-то вздрагивает. — Дополнительный тест показал, что ты принадлежишь к народу ниаренов, — говорит Миико, смотря прямо в глаза. И от этого девушке становится немного жутко. Что они от неё хотят? Что задумали? — Это очень хорошо! Ниаренов осталось не так много. Ты, можно сказать, одна из последних представительниц этого народа. Лантика кивает, хмурясь. Кажется, она начинает что-то понимать. — Понимаешь ли, после катастрофы, — девушка невольно взглянула на кристалл, — многие существа, населяющие Элдарию, сошли с ума. Некоторые вымерли из-за массового голода. А если умрёт последний потомок ниаренов, то наш мир начнет ещё сильнее угасать. Поэтому… Эзарель напрягается сильнее, зелёные глаза недобро горят. — В твоих же интересах продолжить свой род. Лантика ошарашенно открывает рот, словно рыба. В голове проносится рой несвязных с Землей мыслей. — Ты должна выйти замуж, — безапелляционно говорит Миико. — За Эзареля. Ниарен сжимает руку в кулак, не решаясь ни на кого смотреть. Переосмыслить услышанное оказывается слишком сложно. В воздухе со звоном виснет напряжённая тишина и, кажется, что свет, проникающий в зал через витражи, застывает стеклянными лучами. Есть ли у неё выбор? Кажется, нет… — Выбора у нас нет? — озвучивает её вопрос эльф со всей серьёзностью. — Свадьба состоится через месяц. Миико прикрывает глаза. Гвардейцы стоят друг напротив друга. — Попытайтесь найти общий язык за это время. Глава гвардии Света уходит, оставляя их наедине. Впервые Лантика рада тому, что она нема — не знает, что сказать. А напряжение между ними всё не спадает. Эльф окидывает её взглядом и проходит мимо, даже ничего не сказав, не съязвив. Девушка дёргается, срывается с места, надеясь догнать его и расспросить его, может он об этом что-то знает? Но он словно испарился. Почему Эзарель?! Почему все так скоро? И почему «честь» оказаться одной из последних ниаренов выпала именно ей? Она не помнит, как дошла до своей комнаты и провела оставшиеся два дня, уткнувшись в подушку.