My Pretty Liar

      Камила печатает…       Камила: Это был очень странный день.       Желудок Лорен совершил кульбит; Хурэги перевернулась со спины на живот, роняя одеяло на пол. Ее внимание было слишком далеко от, ну, вы знаете, жизненных мелочей.       Лу-энн печатает…       Лу-энн: Чем именно странный? хх       Лорен прикусила край телефона, изучая растерянным взглядом свою темную комнату. За стеной громко храпела сестра. Хотя, вероятно, это была просто поставленная на повтор запись, а ее самой там уже не было. Вибрация ударила по губам Хурэги, прошибая тревожные мурашки по всему телу.       Камила: Сегодня во время рабочего дня моя одноклассница подошла ко мне и поцеловала.       Лорен упала лицом на одну из маленьких подушечек и завизжала в нее, дергаясь всем телом от перевозбуждения. В такие моменты ложь кажется такой прекрасной, черт ее дери! Чат воспротивился тому, чтобы Лорен напечатала ответ, и приложение вылетело, оставив после себя только пустой экран.       Хурэги вдохнула, но ее легкие неприятно сжались, словно были пропитаны холодной водой и взяты в плен ледяных штыков. Она легко улыбнулась себе, перезагружая телефон и давая мозгу остыть. Всеми мыслями она, конечно же, ругала Нормани, которая вызвала Лорен на бой с самой собой, но одновременно благодарила ее.       Камила: Где ты, черт возьми?!       Камила психовала, вызывая на красивом лице Лорен ее обыкновенно-задумчивую улыбку. Вспотевшие ладони крепче прижались к светящемуся экрану, сбивая все цвета радуги заставки. Душой Лорен трепетала, как птичка. Перед ее глазами блуждал нечеткий образ Камилы: идеальные полудуги пышных ресниц, росчерк белоснежной улыбки на матовой золотистой коже лица, пьяняще дивные волны темных волос на гордо расправленных плечах… Потом все тонуло.       В каком-то непонятном омуте памяти Лорен выудила тот факт, что сегодня лишь на пару секунду Камила была ее. Ее. Все тут. От осознания этого в груди вновь и вновь все приятно колыхалось. Телефон затрезвонил молоточком еще три раза, заставляя брови Лорен приподняться и изогнуться. Она посмотрела на экран.       Камила: Слушай, я пойму, если…       Камила: Черт, только не молчи…       Камила: Я не лесби и не би, и я запрещаю тебе обрывать со мной диалог!       Лорен изменилась в лице и, не отрывая взгляда от телефона, подняла с пола одеяло, после чего отползла к подушкам у изголовья кровати и закуталась в него по самый подбородок. Хурэги в эту секунду была растеряна и неприятно удивлена. Нет, то есть, не то, чтобы удивлена. Она не вспомнила и поста из шестимесячной переписки, где Камила задевала бы тему своей ориентации. Впрочем, Лу-энн (боже, что за херня с этим никнеймом?) не упоминала, что она бисексуалка.       Лу-энн — просто маска для Лорен Хурэги, которая до отупения двинулась на новенькой однокласснице и решила незаметно к ней подкатить через этот чат. Теперь в маске поползла трещина от горькой правды. Пальцы Лорен, похолодевшие и отказывающиеся слушаться, принялись быстро набирать текст.       Лу-энн печатает…       Лу-энн печатает…       Камила вышла из сети.       Лорен задавило отчаянье, бессилье. Красивый профиль новой одноклассницы превращался в перламутровую пыль.       Она не лесбиянка и из ее уст (ее текстового окна) это звучит, как оскорбление в сторону всех лесбиянок и бисексуалок мира. Хурэги не хотела развязывать войну внутри себя. Она не хотела знать, что получится из ее слез, которые резали по коже и от обиды становились все болезненнее.       Телефон завис в руках Хурэги снова. Она перешла на свой настоящий профиль и заглянула в диалоговое окно. Нормани была онлайн. Удушающе-мать-ее-онлайн, пока экран тек перед глазами в этой темноте. И пока плачь душил Лорен.       Лорен печатает…       Лорен: Норм, такая херня. Твое «слабо» сегодня в кафе вылилось мне в «я не би и не лесби» десять минут назад хх       Нормани: Надеюсь, ты не пытаешься обвинить меня? Теперь мы просто знаем, что тебе стоит оставить глупую затею завоевать эту девчонку, м-м?       Лорен подумала, что ведет себя, как слабая девица с нерасторопными слезными железами, поэтому смахнула сырость с ресниц вместе с черной подводкой и тушью.       Лорен: Да, возможно, ты права. Будет сложно, но у меня был с ней поцелуй хх       Хурэги пожала плечами так, словно была в комнате наедине с Нормани и говорила непосредственно с ней. Храп за стенкой прекратился. Видимо, кончилась зарядка на телефоне. Систер совсем не хочет запомнить, чему ее учат более разумные нарушители закона.       Нормани вышла из сети.       О стекло окна что-то тихо ударилось, привлекая внимание Лорен. Под одеялом было тепло, но рассудив, что птица просто не может размозжить башку дважды, Хурэги выскользнула из-под него и подошла вплотную к окну. Попыталась вглядеться во двор, но нихрена не вышло: было слишком темно в почти безлунную ночь. И даже когда луна норовила глянуть на Землю из-за туч своим похотливым глазком, светлее не становилось.       После третьего настойчивого удара Лорен распахнула окно, впустив внутрь комнаты неприятный холодок. Она перевалилась через раму, чтобы посмотреть на нарушителя покоя и в тайне надеясь, что это Нормани притащила свой зад сюда, чтобы пореветь вместе, но оторопела. Вцепившись в раму до побеления костяшек, Хурэги шепнула:       — Какого хера ты здесь?! — видимо, забыв обо всякой конспирации.       Довольное лицо Камилы заставило все внутри Лорен вновь обжечься холодом. Длинные, наспех собранные в небрежный хвост волосы, трепал ветер. Но несмотря на всяческие неудобства, Кабелло улыбалась, делая из Хурэги маленькую лужицу.       — Я знала, что это ты, Лу-энн, — Кабелло игриво растянула ложный никнейм Лорен, заставляя лицо той покрыться равномерным румянцем. — Я сказала, кем я не являюсь.       — Хэй, я поняла твой заскок, — брови Лорен двинулись к переносице. — Если ты решила еще раз макнуть меня в это дерьмо, то не старайся, — запротестовала Хурэги, чувствуя, как ее настроение полностью сходит на «нет».       — Я лишь хотела сказать, что твой поцелуй был настолько идеальным, что я бы могла подумать о своем отношении, — нерешительность в голосе Камилы показалась Лорен милой и детски-наивной.       В груди Хурэги разорвался салют. Что. Она. Сейчас. Сказала?!       — Так мне повторить, чтобы ты подумала более тщательно? — не скрывая глупой улыбки, поинтересовалась Хурэги, уже обдумывая, как незаметно впустить Камилу в дом и провести в комнату, чтобы отогреть за чашкой горячего какао.       — Меньше вопросов, Лор. Сегодня слишком странный день.