Разбитые витражи

Tripping out, Spinning around, I’m underground, I fell down, Yeah, I fell down!

Антония всегда отдаёт предпочтение аспидно-чёрному цвету - будь то платье, костюм, осенний плащ или даже интерьер в комнате. За это Мэри заглаза дала ей прозвище «змея». У неё же аспид всегда ассоциировался с чем-то скользким, длинным, шипящим и ядовитым. Поэтому она терпеть не может этот цвет, собственно, как и змей. Антония прекрасно разбирается в ядах, знает, когда и какой надо ввести в вену, чтобы жертва сходила с ума от жутких галлюцинаций или дикой боли. Ну не гадюка ли? Мэри постоянно задаёт себе этот вопрос и постоянно отвечает на него одно и то же. Это уже плотно засело в мозгу. Антония прекрасно знает про отвращение, которое испытывает женщина к довольно милым, как ей кажется, созданиям, и пользуется этим. Когда Мэри получает очередную дозу яда, то еле доходит до своей койки, то и дело переступая через клубки сплетённых между собой аспидно-чёрных мамб. Она кричит, срываясь на по-детски высокие ноты, когда видит, как змеи падают с потолка, как лезут из-под металлической двери и, извиваясь и громко шипя, ползут к низкой кровати. Мэри испуганно шарахается в сторону, когда тяжёлая дверь открывается и входит Антония, вскрикивает, когда с потолка прямо перед ней на койку с приглушённым звуком падает длинная гадюка. - Нравится представление? Антония некрасиво улыбается. - Змея, - шипит Мэри, злобно поглядывая на неё из своего угла. - Змея, значит? - отчего-то еле слышно произносит она и подходит к женщине ближе, а потом наклоняется к ней и берёт за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Мэри страшно. Страшно смотреть на девушку, в аккуратно убранных волосах которой копошится что-то скользкое. Что-то чёрное. Что-то шипящее. Готовое укусить в любой момент. После - поцелуй. Грубый, жёсткий, противный. Мэри пытается отстраниться, брыкаясь и отпихивая Тони от себя руками, ей кажется, что через поцелуй в рот вползла змея и теперь противно извивается там, норовя проскользнуть дальше, в самое горло. Антония, ухмыльнувшись, отстраняется Потом - пощечина. Резкая, звонкая, неприятная. Щека горит, на ней уже вовсю расцветает красный след от ладони, а Мэри всхлипывает от неожиданности и жмурится, вновь забиваясь в свой угол. Когда она открывает глаза, то ни Антонии, ни змей уже нет. Они исчезли, уползли вслед за своей королевой. Мэри кажется, что она сошла с ума. Хотя нет, уже не кажется. Мэри уверена в этом.