Люби меня тихо

Проснувшись в чужом доме, Сонджон долго не мог понять, почему ему так уютно, почему всё тело расслабленно, почему солнце, бьющее в лицо, не раздражает, а пение птиц за окном кажется самым прекрасным из того, что парень когда-либо слышал. И это притом, что к своей комнате в общежитии он до сих пор не привык, особо остро чувствуя это в выходные дни, когда не нужно было сломя голову выбегать на улицу, одевшись на ходу. Точно так же долго он привыкал к новой квартире, когда в детстве отец бросил их с матерью, и им пришлось переехать в другой город. Но сейчас, не без труда разлепив глаза, всё ещё прибывая в полусонном состоянии, Сонджон чувствовал себя крайне комфортно, чужой диван был вдвое уже его общажной кровати, но при этом в тысячу раз уютнее. Сонджон даже не мечтал найти ответ на вопрос, почему он, всю жизнь страдавший болезненной невосприимчивостью ко всему новому, находясь сейчас в незнакомой обстановке впервые чувствовал себя, как рыба в воде. Но неожиданно ответ обнаружил себя сам, и от того, насколько всё просто, у парня голова пошла кругом, такого с Сонджоном не было ещё ни разу в жизни, он даже в своих видениях не видел ничего более романтичного. И это несмотря на то, что Сонгю при всём своём обаянии не казался донсэну романтиком. Сначала, Сонджон глазам своим отказывался верить, несколько раз протерев их кулачками, но поднос с журнального столика так и не исчез, как не исчез и стикер, прикреплённый к высокому латунному кофейнику. Пирожные и печенья были выложены так, будто их приготовили для фотосессии на обложку журнала про идеальные романтические свидания. Сонгю даже цветами не поленился поднос украсить для пущей сногсшибательности. Благодаря стараниям и творческому подходу, десерт выглядел ужасно мило, вызывая желание поскорее всё попробовать. Высвободив ноги из-под пледа, Сонджон опустил их на пол, с трепетом ощущая мягкое тепло паркета. Полы в квартире Сонгю были с подогревом, и, не смотря на то, что за окном было лето, парень не забыл включить обогрев, заботясь о босом донсэне, хотя эта его привычка не одевать носки под кеды очень долго не давала покоя рыжику. Сонджон с улыбкой на лице вспомнил насупленную мордашку хёна, бубнящего себе под нос какие-то несущественные глупости о нравах молодёжи. «С каждой минутой ты кажешься мне всё более странным», - в какой-то момент Сонгю остановился и посмотрел Сонджону прямо в глаза, а потом, безнадёжно вздохнув, пожал плечами: «Но тебе, наверно, странным кажусь я». После этих слов, хозяин квартиры ещё раз вздохнул, замер на пару секунд, глубоко задумавшись о чём-то, и наконец-то принял решение. Сообщив Сонджону о том, что не желает, чтоб тот простудился у него дома, Сонгю включит подогрев полов по всему дому. - Сейчас ты, наверно, уже слишком сильно хочешь спать, но после того, как проснёшься, можешь принять душ. Хотя отапливаться я включу только пол, но всё-таки даже это может вызвать желание освежиться, так что не стесняйся, у меня совести не хватит позволить тебе выйти на улицу в такую духоту, не приняв перед этим душ. - Спасибо тебе, хён. - И, Сонджон-щщи, я после университета сразу иду на работу, так что… не подумай, что я тебя выгоняю, но вернусь я действительно поздно, так ждать меня может оказаться не самой лучшей идеей. - Не переживай, когда ты придёшь, меня уже не будет. У меня тоже есть совесть. Воспоминания о том, как неловко себя чувствовал Сонгю, боясь обидеть донсэна, вызывали тёплую улыбку, Сонджон не был ранимым, или чересчур чувствительным, но ему нравилось то, как трепетно относился к нему новый знакомый, именно так, как должен заботиться хён о своём донсэне. Сонджону это льстило, тем более, что словами всё не ограничивалось. Слегка наклонившись вперёд, Сонджон дотянулся до записки, перечитывая её в тысячный раз. - «Сонджон, прости меня за то, что обращаюсь неформально, но думаю, за то время, что мы пережили вместе, точнее, за то короткое время, что мы знакомы, слишком много всего произошло. Сегодня утром, когда я обратился к тебе официально, мне стало как-то неловко, будто я встретил очень хорошего друга, с которым нас развела судьба. Не хочу так себя чувствовать, друзей терять очень страшно… этот милый десерт – моё извинение, все эти угощения я собирал и хранил для особого случая, а выйдя из душа и увидев, как ты спишь, свернувшись клубочком на моём диване, словно маленький котёнок, уставший после своих детских шалостей, я тут же вспомнил про свой тайничок. Кофе я выбрал особый – он намного вкуснее, когда холодный, поэтому наслаждайся. И… не знаю, стоит ли говорить это… но… я очень надеюсь, что не разочаровал тебя!» - Сонджон перечитал написанное ещё и вслух, трижды, не в силах согнать улыбку, от которой болели щёки, но это боль была приятной, поэтому Сонджон почти не обращал на неё внимания, всеми мыслями утопая в теплоте, которой так и веяло от записочки. – Хён, тебе пришлось здорово постараться, чтоб уместить такое длинное послание. Омо, омо, я сейчас растаю от умиления, это так прекрасно! Поглаживая пальцами сердечки и смайлики тут и там украшающие записку, Сонджон прижимал её к груди, закусывал губы, чтоб не заорать от счастья и вновь перечитывал, даже не пытаясь удержаться от соблазна. Представляя, как старательно Сонгю излагает свои мысли на бумагу, разбавляя их милыми иллюстрашками, Сонджон чуть ли не стонал от счастья. Парня переполняли чувства, ему хотелось открыть окно и взмыть в небо, воспевая оды своему ненаглядному хёну. Ему хотелось взбежать на гору Намсан и прокричать оттуда на всю Корею о том, как сильно он любит своего рыжего принца. Или немедленно найти Сонгю, обнять смущённого парня и прижаться губами к его дрожащим от волнения губам. Но сегодня утром Сонджон пообещал себе, что не будет давить на хёна, что даст ему время, более того, приложит все усилия, чтоб Сонгю привык к мысли, что он действительно дорог, действительно любим. Сонджон не сомневался в своих чувствах, он не сомневался, в том, чего желает его сердце, и он вполне мог подождать месяц. Что значит один месяц по сравнению с целой жизнью, которую он намерен провести рядом с Сонгю? Ещё до того, как хён ушёл на занятия, Сонджон решил для себя, что каждый день будет приходить в кафе, садиться за самый удобный столик, откуда лучше всего наблюдать за перемещениями Сонгю, и, заказывая себе самый вкусный кофе, будет читать книги, периодически поглядывая на хёна из-под полуопущенных ресниц. Неторопливо, ненавязчиво, точно зная, чего хочет. И он выполнил своё обещание. Хотя в тот момент, когда план действий был разработан, Сонджон даже представить не мог, к чему это приведёт.