Опять придется любить до гроба, а по-другому нас не учили.

Когда Грета пришла домой с учебы, злая и уставшая, дома никого не было. Она тяжело вздохнула и решила, что это был заговор. Ее родители, постоянно хихикая, всю прошлую неделю о чем-то шептались и рисовали какие-то планы на больших листах, оставшихся у отца после того, как он бросил получать образование архитектора. И вся эта конспирация, действовавшая Грете на нервы, сейчас достигла своего пика и кульминации. Родители исчезли, оставив загадочный намек - магнит в виде белой лилии на холодильнике. -Очень смешно, - мрачно пробурчала Грета, заворачиваясь в шерстяной плед и устраиваясь на подоконнике с чашкой зеленого чая в руке. Она отпила из кружки немного горячего напитка и прислонилась щекой к холодному стеклу. За окном третий день, не переставая, шел снег. Он укутывал волшебством все: мрачно-черные крыши магазинов, дома и машины людей, которые не верят в чудо и детские площадки, хозяева которых с радостным визгом с утра до вечера играли в снежки. В первый день Грета вместе с детьми радостно бегала по площадке и ловила снежинки языком, вызывая у кого-то снисходительные улыбки, а у кого-то недоуменные взгляды. Во второй день она сидела дома в теплых носках на подоконнике, мучаясь от насморка, а сегодня, в третий день, девушка уже сходила в университет на пары, но в конце учебного дня поняла, что у нее поднялась температура. И вот она пришла домой, надеясь на приятное общество родителей и мастерски приготовленный мамой компот, но никого не обнаружила. И вкупе с плохим самочувствием и плохим настроением одиночество составляло такую опасную смесь, которая зачастую вызывает депрессию. К тому же самым обидным казалось то, что родители, даже когда задумывали какую-то веселую пакость (например, залить каток в неожиданном месте или устроить свой собственный непрофессиональный рок-концерт во дворе их дома) всегда брали в сообщники Грету. А теперь они где-то веселились одни, а Грета в одиночестве пила зеленый чай. Когда она устала выбирать, чем позаниматься до вечера – порисовать или почитать книжку, она решила пойти поспать, в дверь позвонили. Грета с почти стоном мученика слезла с подоконника и, не разворачивая плед, в таком коконе вразвалку пошла к двери. Она ожидала увидеть кого угодно – подругу, однокурсника, обещавшего принести конспекты, или почтальона, но, посмотрев в глазок, увидела своего Ваню с увесистым пакетом в руках. Она усмехнулась, мол, быстро прошла романтика, а встречаются они всего лишь год, ведь почти на каждое свидание он приносил ей цветы, а теперь, кажется, что-то изменилось. Только после того, как Грета уже открыла дверь, она поняла, что совсем без косметики, со свалявшимися кудрявыми и непослушными волосами, нос ее очень красный и лишенный способности вдыхать кислород, а сама она с ног до головы укутана в толстый плед и совершенно лишена каких-либо человеческих пропорций. На секунду она смутилась, но, встретившись с взглядом Вани, в котором читалось привычное восхищение, она успокоилась и застенчиво улыбнулась. -Привет, - тихо прошептал Ваня, обнимая Грету за плечи. Плед упал к их ногам. -Привет, - гнусаво ответила Грета. – Ты зря пришел. Я, конечно, рада тебя видеть, но уверена, что тебе неприятно видеть меня в таком состоянии. Ты не должен видеть меня такой. -Какой? -Некрасивой. -Ты не можешь быть некрасивой. Я тебя люблю, а значит ты самая красивая во всем мире. Грета улыбнулась и отвела глаза. Так случалось всегда, когда Ваня признавался ей в своих чувствах. Она никогда раньше не встречалась с кем-то, но почему-то знала, что мужчины не разбрасываются словами о любви, даже если действительно любят. Ей казалось это чем-то фантастическим или даже сказочным. Она не верила в то, что это происходит с ней, и часто жмурилась от удовольствия. Они стояли в прихожей, прижавшись друг к другу, очень долго. Они молчали, но это была не та неловкая тишина, когда не о чем говорить. Это была та тишина, когда не нужны слова. В объятиях любимого человека Грета почему-то перестала чувствовать себя больной. Она перестала мерзнуть. Ей было удивительно тепло. Она закрыла глаза и улыбнулась. -Ты заметил, что с нашей вчерашней встречи прошло сто лет? -Заметил. И …я тоже скучал. Он отстранился и поднял со столика возле зеркала свой пакет. -Я принес тебе лекарства и малину. -Спасибо, - ответила Грета, по детски некрасиво шмыгнув носом, не боясь того, что это спугнет Ивана, потому что он, забавно хихикнув, исчез на кухне, чтобы заварить чай с малиной. Грета счастливо улыбнулась, подняла с пола плед и пошла в гостиную. Она была в восторге от Ивана. Он пришел к ней, хотя должен быть на работе. Он принес ей лекарства, потому что ему все равно красивая она или с отекшим лицом. Он, казалось бы, был всего лишь сказочным героем, например, заколдованным принцем, который сошел со страниц, чтобы Грета его расколдовала. А расколдовать его надо было потому, что он не понимал своей исключительности. Если бы ему сказали, какой он потрясающий, он бы недоуменно пожал плечами. Почему, собственно, потрясающий? Что, мол, он такого исключительного сделал? Помог девушке подняться, когда она упала? Или когда помог доехать ей до дома? Может быть, потому что он дал ей свой пиджак, когда она замерзла? Или привез ей лекарства, когда она заболела? Ничто из вышеперечисленного не является великим достоянием мужчины. Он просто обязан был это сделать. И ему даже в голову не пришло, что кто-то этого сделать бы не смог. Но и сама Грета не понимала, как она должна расколдовать своего принца и, что за заклятье на него наложено. А заклятие очень простое. И передалось ему по наследству от его якобы обычных родителей. Они думали, что дали ему обычное воспитание. И сам Ваня считал себя и свою семью обычной. Но эта семья на самом-то деле является идеальной семьей. Они воспитали настоящего мужчину. Только у этой идеальной семьи есть один минус: они не подготовлены к жестокому обществу. Они живут немного старомодно, не подозревая о том, что от кого угодно можно ждать предательства. И таким людям очень тяжело живется. Но если вам удалось встретить такого человека, то вы должны стать его защитником, его ангелом-хранителем. Вы должны беречь его, а если этот человек Вас полюбит, то никогда вы не должны его предавать или разбивать его сердце. Эти люди очень ранимы. Именно то, что ей досталось сокровище, Грета понимала. И она знала, что никогда и ни при каких обстоятельствах не должна его потерять. Потом Ваня приготовил Грете чай с малиной и укрыл ее замерзшие ноги пледом. Он читал ей Рэя Брэдбери и заставил забыть ее о болезни и о том, что родители куда-то уехали. Но по тому, как он загадочно улыбнулся на ее вопрос о том, не знает ли он, что задумали мама с папой, было ясно, что он все знает. Он того, что все скрывают от нее что-то интересное, ей стало обидно. Но потом, обладая сметливостью, она поняла, что если ей не говорят, значит, готовится сюрприз. И сюрприз для нее, для Греты. А сюрпризы она любила всегда. Поэтому она не стала наседать на Ваню с расспросами, а просто легла на диван, положила голову ему на колени и под мелодичный звук его голоса, рассказывавшего о жизни маленького Дугласа, плавно погрузилась в сон. Когда утром она проснулась, то обнаружила, что лежит у себя в комнате, в своей постели, заботливо переодетая в свою уютную желтую пижаму. Она довольно улыбнулась, приподнялась на локтях и зажмурилась от не по-зимнему яркого солнца, лучи которого радостно танцевали на подушке. Дверь в комнату Греты была заботливо закрыта, но она все равно слышала бряканье посуды и шипение масла, доносившееся из кухни. А также она чувствовала божественный запах яичницы с беконом, который заставил желудок Греты сжаться и саму Грету встать с кровати. Она переоделась, причесалась и пошла в кухню. Она встала в дверях и облокотилась о косяк. Ваня надел фартук и мастерски управлялся у плиты. Он там смотрелся просто божественно, и поэтому Грета довольно захихикала и обняла его со спины. -Доброе утро, - весело пропела она. Ваня развернулся и, улыбаясь, чмокнул Грету в нос. -Ты как себя чувствуешь? – спросил он, снимая фартук. -Отлично. Правда, отлично. Только вот мне не дает покоя одна мысль. -Какая? – Ваня обеспокоенно наклонил голову, отчего его белокурые волосы красиво заблестели на солнце, которое без труда пробивалось через белые занавески. -Мои родители не ночевали дома. Это немного волнует меня. А еще меня волнует то, что мы с ними, кажется, поменялись местами. Именно я должна пропадать по ночам неизвестно где, а они волноваться. Но в нашей семье все наоборот. Это первое, что меня волнует. Второе – ты ведь все знаешь? Так давай, говори, - Грета притворно грозно посмотрела на Ваню снизу вверх. Ваня улыбнулся, сел на стул и взял Грету за руки. -Первое – твои родители всю неделю готовили план нашей свадьбы, и сейчас они находятся в квартире, которую я для нас купил. Они делаю там кое-какой ремонт и убираются. Второе, - с этими словами Ваня встал на одно колено и достал из кармана кольцо, - ты станешь моей женой? Грета охнула, закрыла лицо руками. На минуту наступил ступор, из-за которого Ваня даже немного забеспокоился. Грета бессмысленно уставилась на него, не веря своему счастью. Ей всего двадцать лет, но все ее ровесницы-подруги повыскакивали замуж. И каждая из них все время пыталась переплюнуть другую. Одной предложение сделали на Красной площади прямо во время парада, кому-то предложили выйти замуж, когда прыгали с парашютом. И сами церемонии тоже потрясали воображение и кошельки. Например, одна подружка организовала свадьбу на дирижабле, а другая вывезла практически весь загс на берег реки. И Грета очень боялась, что предложение руки и сердца у нее тоже будет таким же нелепым. Но вот оно. Самое романтичное предложение руки и сердца. Когда ступор прошел, Грета с радостным девичьим визгом бросилась Ване в объятия. -Да,- прошептала она.