Tangled ribbons

Маринетт вздрагивает от хруста в коленях, выполняя гран-плие. Она слышит смех Хлои, для которой хруст чужих суставов — услада для ушей. И это чувство, когда все смотрят на тебя, слыша этот мерзкий звук? Маринетт от него не легче. Прошло всего два дня с начала летнего тренинга, и она уже слегка жалеет о своём решении. Совсем чуть-чуть. Это великолепная возможность, великолепные танцоры и великолепные учителя. Это путь в открытое общество, о котором она, честно говоря, сейчас совсем не хочет думать. Это способ построить карьеру. Это возможность заработать себе имя. Это возможность получить опыт. Это возможность улучшить свои навыки. Но в то же время она скучает по дому. Она соскучилась по своей маленькой студии с испачканными зеркалами и следами обуви на стенах. Она скучает по тому, как в основном только один человек говорил во время занятий. Ей не хватает того, как она делала растяжку в своей комнате и повороты в гостиной, пока мама и папа работали этажом ниже. Не хватает Али, которая автоматом нажимала на кнопку повтора, не отрывая головы от очередной статьи, над которой она работала в то же время. Прошло всего два дня, а Маринетт уже скучает по дому. Она знает, что, как только она привыкнет, ей полюбится это место. Она полюбит и людей, и студию, и занятия, и даже уроки по технике. Но прямо сейчас… прямо сейчас ей жмут её пуанты, и у неё ощущение, будто её исследуют под микроскопом. Когда Хлоя толкнула её плечом, направляясь к Адриану, Маринетт просто вздохнула и ушла в конец класса.

—«·»—

Маринетт улыбнулась, когда лицо Али появилось на её экране. — Мари, — воскликнула она, обняв свой компьютер. Маринетт посмеялась и тоже обняла свой ноутбук. — Аля! Я скучала по тебе. — Я по тебе тоже, — сказала Аля, садясь на стул и потирая глаза под очками. — Всего два дня прошло, как мы осилим почти всё лето? — Без понятия, — ответила Маринетт, качая головой. Она кое-как прожила эти два дня, что с ней будет к концу тренинга? — Ванночка для ног? — спросила Аля, листая потрёпанный журнал. Маринетт несколько раз плеснула ногой, чтобы Аля услышала звук. — А что же ещё? — её ноги так не болели с того времени, когда она впервые встала на пуанты. Аля пожала плечами. — Не забываешь заботиться о себе? И не смей говорить, что такого никогда не было. Что там у тебя сегодня? — Как обычно: тёплая вода и пищевая сода. Если Маринетт собирается посвятить всё лето танцам, ей просто жизненно необходимо ухаживать за ногами. Будь то с помощью ванночек, массажа, либо вообще их весь вечер не напрягать. Количество времени, которое они потратили на поиск информации об уходе за ногами и обувью перед её отъездом, просто огромное. — Сегодня мы в основном отрабатывали технику и делали нереально много релеве, — пожаловалась Маринетт. — Мои икры умирают. — Говорит девочка, которая раньше тратила каждую свободную секунду, делая релеве, — Аля закатила глаза. — Это другое! — возразила Маринетт. — Во-первых, я была в балетках, а не на пуантах. Во-вторых, мне было восемь. И я только мечтала танцевать на пуантах. — И смотри, куда завели тебя твои релеве, — мягко упомянула её подруга. — Просто продолжай делать релеве, Мари. Они принесут тебе успех. — Меня радует, что ты веришь в их силу, — посмеялась Маринетт. — Кто-то же должен, — сказала Аля. Она на некоторое время отвлеклась, что-то быстро набирая на клавиатуре. — Как тебе люди? Они дотягивают до стандартов, которые я установила для них? Ведь тебе придётся прожить целое лето без моей компании. — Воу, Аля, — закатила глаза Маринетт. — Я знаю. Я незаменима. Теперь люди, — Аля напомнила. — Ну… они все вроде добрые, просто я… ещё ни с кем особо не общалась. У нас не было времени на это. — Кто-нибудь выделился? — Да, — она проворчала. — Хлоя. — Воу, окей, звучит как плохое первое впечатление, — Аля подняла брови. — Когда я говорила, что они все добрые, я не включала её в этот список, — Маринетт опять вздохнула. — Хорошо, рассказывай, — сказала Аля, отложив свои журналы в сторону. — Здесь нечего рассказывать, — призналась ей Маринетт. — Она просто… ненавидит меня. Ну, её папа — мэр, Аля. Мэр Парижа. Я даже не знаю, что сделала ей. Она просто ненавидит меня! — Она просто завидует, потому что ты во всём в десять раз лучше неё, — самоуверенно произнесла Аля. — Ты никогда не видела, как она танцует, — заметила Маринетт. — Мне кажется, она просто со всеми такая, но ко мне почему-то больше негатива. Она положила подбородок на руку. — Может быть, это потому, что большинство ребят богатые, и они прошли только благодаря деньгам. А я… мне просто повезло. Я хорошо танцую, но не настолько. Я не заслу… — Если ты закончишь это предложение, я тут же приеду и надеру тебе задницу, — перебила её Аля. — Ты достойна этого, Маринетт. Мне нужно напомнить, что ты, вообще-то, выиграла конкурс, чтобы попасть сюда? — Я знаю это! И я знаю, что я хороша, просто… — Маринетт уронила голову на стол. — Просто этого не чувствуется, Аля. Эти люди… они часами занимаются, берут дополнительные уроки, и у них всех действительно качественная обувь… — Качество обуви ничего не значит. Важно только то, можешь ли ты в ней танцевать. Не это ли ты говорила, когда я пыталась одолжить тебе денег, чтобы купить что-нибудь получше для сцены? — Я сказала это, потому что не хотела, чтобы ты мне одалживала денег, — Маринетт посмеялась, прикрыв рукой рот. — Может, твоя обувь и не брендовая, но в ней ты танцуешь так же, как на любых пуантах. Попробуй меня переубедить, Маринетт. Я выиграю. И пока я в таком настроении, я собираюсь избавиться от этой Хлои. — Не делай этого, — Маринетт подняла свою голову, чтобы её было видно в веб-камеру. — Её отец тебя уничтожит. Именно поэтому сейчас я ей стараюсь не перечить. — Ну и что, что её отец мэр Парижа? Я готова пойти против всего мира ради тебя, Маринетт. Не забывай это. — Было бы очень сложно это забыть. — Хорошо. И не сомневайся в своих силах. Ты пробьёшься в высший свет. Ты же всё лето на интенсивном тренинге, девочка, ты добьёшься успеха. — Так же, как и все остальные в моей группе, — напомнила Маринетт Але. — Очень много людей также много вкалывают. — Они — не ты, — Аля скрестила руки. — Никто из них не Маринетт Дюпен-Чен, прима-балерина, дизайнер и лучший «производитель» кексов. — Спасибо, — Маринетт улыбнулась. — Не за что. Ты должна радоваться, что я тебя вообще отпустила и оставила себя на всё лето без твоих кексов. Теперь давай: должен же быть хоть кто-то, кого ты выделила для себя в хорошем смысле. — Ну… — Маринетт прикусила губу и немного отсела от камеры. — Ну-ка, не томи! — Аля в удивлении распахнула глаза. — Ты уже его знаешь, — посмеиваясь, ответила она. — Не может быть, — глаза Али в ещё большем изумлении полезли на лоб. — Ага, — кивнула Маринетт. — Быть не может! Адриан Агрест здесь?! О мой бог! Маринетт широко ухмыльнулась и кивнула, но потом вспомнила, что на самом деле произошло. Она закрыла лицо руками. — Да. И я определенно врезалась в него в первый же день. Не увидела его, просто вошла в класс, и БАМ! Я лицом у него в груди. — Боже мой, как он тебе? Вы поговорили? Обменялись номерами? Обменялись слюной? — Аля воскликнула. Маринетт скорчила лицо. — Фу, не называй это так. И нет. Он очень милый и добрый, и, боже, в жизни ещё красивее. Единственным нашим с ним диалогом было моё ужасное заикание, когда я пыталась извиниться, и его улыбка и уверения, что он сам должен был смотреть, куда шёл… — она провела по лицу руками. — Аля, быть с ним в одном классе убийственно для меня. — Зато тебе довелось увидеть его в трико, — сказала Аля, игриво подёргав бровями. — Блин, Аля! И вообще! Мальчики носят шорты и треники во время репетиций, так же, как мы со своими трико. Может, не надо? — Маринетт прикрыла рукой глаза. — Ладно, ладно, прости. Так что, твой принц на всё лето с тобой, и это тебя убивает. — Единственное, что не давало мне по-настоящему влюбиться в него, оказалось то, что я не знала его и думала, что, может, он тот ещё придурок. Но не-ет, у него душа из золота. Он так вежливо обращается с Хлоей — хотя они же друзья детства, так что, наверное, так и надо. — Теперь у тебя всего три цели на лето, — сказала Аля. — Стать лучшей в мире балериной; поставить Хлою на своё место — срази её либо своим танцевальным талантом, либо кулаками; заполучить Адриана Агреста. — Ни за что. Ничего из этого не произойдет, даже не шути об этом, — Маринетт покачала головой. — Если ты мечтаешь об этом, это может произойти, — Аля злобно посмотрела на неё. — И я не шучу. Это лето дано тебе для того, чтобы надрать зад и получить парня. — А мы не можем сначала помечтать о том… чтобы поговорить с этим самым парнем, прежде, чем получить его? — спросила Маринетт. — Это моя девочка, — Аля улыбнулась. — Теперь мне надо идти — через десять минут у меня смена начнётся в пекарне, я обещаю написать тебе позже. — Вовремя, — Маринетт посмотрела на часы. — Через несколько минут должны вернуться мои соседки. — О-о-о, ты не говорила про них, — Аля переплела пальцы и положила на них подбородок. — Расскажи мне всё. — Разве тебя работа не ждёт? — Маринетт закатила глаза. — Имена, просто имена, — умоляла её подруга. — Просто дай мне последить за ними в интернете. — Хорошо, ладно, — Маринетт вздохнула. — У меня три соседки, Аврора Борэаль, она… вроде хорошая. Мы с ней особо не общались ещё. И… ХлояиеёподругаСабрина. — Она смотрела на Алю огромными глазами. — Что? Ещё раз, — Аля прищурилась. — Помедленнее. — Хлоя и её подруга Сабрина — мои соседки, — Маринетт вздохнула. — Правда?! — Аля нахмурилась. — Разве тебе не надо в пекарню? — Маринетт провела рукой по волосам. — Мои родители, конечно, любят тебя, но они также любят, когда люди не опаздывают на работу. — Будь осторожна, Мари, — Аля предупредила её. — И следи за своими вещами. Ну, запирай их как-нибудь в шкафу, если можно. Я ничего не знаю об этой девочке, но я не хочу, чтобы вы были с ней в одной комнате. Она попытается задушить тебя во сне или что-то подобное, я чувствую это. — Она не станет этого делать, — Маринетт настояла. — Теперь на работу! — Ладно, — Аля фыркнула. — Будь осторожна, пожалуйста. — Я буду. Мы же в лагере на тренинге, а не в Хогвартсе или где-то ещё. Здесь нет Василиска в Тайной комнате или злобных учителей, которые пытаются меня убить. Просто девочка, которая меня не любит. — Ты хочешь, чтобы я пробежалась по всем моментам, когда Драко создавал проблемы для Гарри? Потому что я могу и буду. — Пока, Аля. Повеселись на работе, — сказала, улыбаясь, Маринетт и прервала звонок. Она высушила ноги полотенцем и вылила воду, положив ванночку на место, как вдруг дверь открылась. Аврора, которую Хлоя потащила за покупками, чтобы «протестировать» её — как она сказала Сабрине, прежде чем они ушли — упала лицом в кровать. Затем вошла Хлоя, сняв и бросив туфли в сторону Сабрины, объявив, что сейчас она займёт на некоторое время ванну. Затем вошла в комнату Сабрина, вся обвешанная сумками и коробками, ловя туфли Хлои в один из пакетов на её руке. — Давай я помогу тебе, — сказала Маринетт, взяв две верхние коробки. Сабрина послала ей благодарную улыбку и потащила всё к шкафу. Они положили коробки, сумки и захлопнули дверь, пока «башня» не упала. У Маринетт болело всё тело. Она не привыкла к такому количеству балета. К танцам — да, но не к одному же балету без передыха и не к такому количеству отрабатывания техники. Она соскучилась по джазу и контемпу. Эх, что бы она сейчас сделала ради чего-то родного, да хоть чечётки. Ты либо любишь чечётку, либо ненавидишь — иного не дано, и Маринетт всегда склонялась к последнему. Но иметь возможность сделать Поворот Буйвола и вернуться в исходное положение, а не делать бесконечные ассамбле… Она надела наушники и включила микс, который сделала для неё Аля. Не балетной музыки, не какую-нибудь специфичную танцевальную музыку, а просто то, под что можно танцевать. Она расположилась на кровати со скетчбуком и начала рисовать идеи для одежды, двигая головой под музыку. Её мысли перетекли к финальному выступлению, в котором они будут принимать участие в конце лета. Вообще, это одна из лучших частей тренинга, которая делает его уникальным и важным, и куда более перспективным, чем многие такие же тренинги. На нём будут люди высшего света, искатели талантов из крупных балетных компаний. Они будут ставить и групповые танцы, и единичные соло, и несколько парных танцев. И всё это, это её шанс быть замеченной. Её первый реальный шанс попасть в танцевальный мир. Маринетт напевает строки из песни, рисуя подол юбки. Аля права. Это её мечта, и она собирается доказать Хлое, что она принадлежит этому миру.