На грани возможности.

Они ехали молча. В такой напрягающей, тягучей тишине. Даже дышать было не комфортно. Нура упрямо смотрела в окно, не желая встречать на себе взгляд Криса, который, она уверена, насмехается над ней. Ну, почти уверена. Она наблюдала за мелькающими фонарями, пока веки не стали слипаться, желая погрузить девушку в объятия Морфея. Она не стала сопротивляться. Если Крис Шистад когда-нибудь скажет, что он ненавидит Нуру Амалие Сатре, то, будьте уверены, он лжет. Нагло, грубо лжет. Брюнет не может описать своих чувств к этой девушке, которая буквально двадцать минут сорок семь секунд назад поцеловала его. Ладно, может он немного приврал в цифрах, но в остальном чистая правда — она поцеловала его. Странное ощущение. Как будто он ждал этого всю свою чертову жизнь. А может так и есть? Все эти сомнения терзали парня, не давая разумно мыслить. Он и не заметил, как, сидящая на соседнем кресле, девушка уснула. Прислушался. Тихое сопение казалось ему таким громким, что вот-вот разорвет барабанные перепонки. Но этого не происходит, конечно. Он лишь изредка косит взгляд в ее сторону и тихо ухмыляется. Она похожа на маленького беззащитного котенка, когда спит. Хочется обнять ее как можно сильнее и охранять ее сон от всех нежеланных гостей. Эта мысль, промелькнувшая в его голове, показалось ему слишком неразумной и смешной, но идеально описывающей его порыв. Черт, Шистад, ты влюбляешься? Эта мысль заставила его остановить машину. Впрочем, не только это. Они приехали. Он снова посмотрел на Нуру, свернувшуюся на его сидении, и думал над тем как поступить: разбудить или донести? Всем своим существом он склонялся ко второму варианту, но разум твердил, что правильнее будет использовать первый способ. И он согласился. Легонько толкнул ее в плечо и тихо повторял: «Ну-у-ура». — Что? — Девушка раздражено выплюнула это, выпрямляясь в кресле. Перевела взгляд на парня, а после на окно. Молча открыла дверь и вышла. Она просто хотела в свою постель. Все остальное ее мало волнует. Брюнет закрыл дверцу и проводил Нуру взглядом. Усмехнулся и тронулся с места. Ему не мешает поспать.

***

Она заваривала себе чашку черного чая с бергамотом, который любит с самого детства. Ее мать всегда покупала ей коробку, потому что знала, как дочь любит его. Хоть в чем-то она проявляла заботу. Нура грустно усмехнулась своим мыслям и села в кресло, включая телевизор. Новости. Ей было лень искать что-то стоящее, да и нужды особо не было. Телевизор нужен был больше для фона, чем для просмотра. Она не хотела оставаться наедине с этой оглушающей тишиной и мыслями, которые пробуждали в ней дикие и странные чувства. Ей ведь понравился вчерашний поцелуй, хотя она настойчиво отказывалась верить в это. Нет, нет, блин. Это не может быть правдой, что ей может нравится еще кто-то, кроме Вильяма. Сама эта мысль кажется абсурдной. Девушка со вздохом откинула голову на спинку кресла, прикрывая глаза. Погружаясь в сегодняшнюю ночь. Мелкая дрожь и стадо мурашек прошлось по ее телу при мысли об этом. Щеки залились небольшим румянцем, что было странно видеть на ее извечно бледной, почти прозрачной коже, когда она вспомнила о его губах и ключицах, которые нагло изучала. Они были идеальными. И эта мысль напугала ее. Буквально заставила распухнуть глаза и выпрямиться. Во что ты вляпалась, Нура? Она услышала, как кто-то звонит в дверь, почти поднялась с насиженного места, но услышала, как Эскиль достаточно громко сказал, что откроет. Снова откинулась на спинку, закрывая глаза. Ощутила, как кто-то крепко обнимает ее со спины. Такие знакомые руки этого человека подарили внутреннее успокоение девушке. На ее лице невольно расплылась довольная и, одновременно с тем, благодарная улыбка. Эва выпустила ее из своих объятий и села на диван, на котором не так давно сидел Крис. Стоп. Стоп, Нура. Почему все твои мысли снова сводятся к этому человеку? Ты серьезно в дерьме. При этих мыслях улыбка пропала с лица светловолосой, словно ее и не было. Эва не могла не заметить перепад настроения, потому ненавязчиво поинтересовалась: — Ты в порядке? — Она нихера не в порядке. Рассказать Эве, что сегодня ночью она целовала Криса, потому что была пьяна? Отличная, блин, идея. Она будет в восторге. Странно то, что Нура не чувствовала вины. Вообще. Она ненавидела себя за то, что не чувствует ее. Что не ощущает этот тугой узел в животе, после какой-то огромной ошибки. Она же любит Вильяма, так? Так она сегодня ночью твердила самой себе это, пока целовала Криса? Черт, да. Она запуталась. — Да, все отлично. — Нура устало улыбнулась и опустила взгляд на свой чай. Эва немного нахмурилась, размышляя: поверить или проверить? — Уверена? — Снова интересуется рыжеволосая, наклоняясь вперед. — Не беспокойся, Эва. Все хорошо. Просто устала немного. — Нура подняла на подругу глаза. — Не выспалась. — Ладно. — Эва поджала губы и положила ладошки под свои ноги, чуть покачиваясь на месте. — Я хотела предложить тебе сходить со мной на вечеринку, но вижу, что ты не в лучшем состоянии. — Она опустила глаза на свои колени, ожидая ответа подруги. Она ненавидела видеть Нуру такой: раздавленной и разбитой. И ведь по большей части виноват во всем Вильям. Она знала, что этот самовлюбленный кретин не сможет сделать ее до конца счастливой, но она искренне радовалась тому, что Нура чувствует что-то теплое к нему. Что-то, что она когда-то чувствовала к Юнасу. Она не могла заметить ее взглядов в его сторону, когда она думает, что никто не видит. А Эва видела. Тревога зарождалась где-то под ребрами, но она лишь надеялась, что этот парень не причинит Нуре боль. А он причинил. И она ненавидела его за это. И еще она ненавидела себя за то, что позволила ему это сделать с ней. Ненавидела. — Если хочешь — я могу пойти. — Она ласково улыбнулась, отпивая глоток из кружки. — Зайдешь за мной, ладно? Эва улыбнулась. Улыбнулась так, как улыбалась только ей. Своей настоящей подруге. Почти сестре. Она любит ее, действительно любит. И хочет защищать ее, сделать как можно более счастливой. Нура этого заслуживает. Она благодарна судьбе, что когда-то случайно отправила ей букву «П». Этот момент перевернул ее жизнь в старшей школе, помог обрести такого хорошего друга, как она. Действительно благодарна. — Хорошо.

***

— Здесь так много людей. — Протискиваясь в толпе и явно недовольная таким количеством людей, Нура двигалась за Эвой, крепко держа ее за руку. Она пошла сюда только ради подруги, надеясь на скорое опьянение рыжеволосой, чтобы незаметно сбежать из этого дома. Как бы цинично это не звучало, но это так. — Все в порядке, просто будь рядом со мной, хорошо? — Громко сказала она, когда они подошли к диджею, Эва наклонилась и что-то сказала ему, на что он согласно кивнул и указал рукой куда-то. Эва, не отпуская подругу, снова направилась к толпе, становящейся, как показалось Нуре, все больше и больше. Она крепко держала рыжеволосую за руку, игнорируя нарастающую панику и сохраняя спокойное выражение лица. Какой-то парень схватил ее за локоть и потянул на себя. От него несло алкоголем, как и от всех присутствующих здесь. Эва заметила резкое движение подруги и резко дернула ту за руку, вырывая из хватки подвыпившего. Нура выдохнула с облегчением. Видимо, она задержала дыхание, как только грубая ладонь коснулась ее локтя. Она зажмурилась, но продолжала идти за Эвой. Наконец они оказались около лестницы, где почти на каждой ступеньке была тискающаяся парочка. Кажется, ее сейчас стошнит. Не только от этого вида, но и от оглушающей музыки, отвратительного запаха и нехватки кислорода. Она сделала два или три глубоких вдоха, прежде чем отвернуться от лестницы и посмотреть на вход, где стоял он. Крис. Сердце пропустило удар. Она закусила уголок рта и направилась к нему, потому что Эва пропала из ее поля зрения (что должно бы беспокоить, но Эва слишком часто бывает в таких местах и, вероятность того, что с ней что-то случится, крайне мала), а оставаться одной девушка не хотела. Слишком страшно, так ведь говорят, да? Крис замечает Нуру и движется в ее направлении. — Что ты здесь делаешь? — Спросил он, наклоняясь к уху девушки. Его дыхание обожгло кожу шеи, оставляя на ней невидимые ожоги. — Эва привела. — Честно отвечает Нура и продолжает смотреть на складку его свитера, стараясь не поднимать глаз. — Пошли выйдем. — Нура согласно кивает, брюнет хватает ее за предплечье и тянет к двери на кухне. Парень достает ключ откуда-то сверху и вставляет его в скважину, поворачивая. Открыл дверь и пропустил девушку вперед, следуя за ней и закрывая проход. Светловолосая сначала немного неловко стоит у подножия лестницы, но в итоге садится на вторую ступеньку, сложив руки на коленях. Шистад садится на ступеньке выше и откидывается на верхние ступени, облизывая губы. — Нура… — Она перебивает его. — Крис, послушай, — Она встала напротив, возвышаясь над ним. Он замер с открытым ртом и захлопнул его. — Давай забудем о сегодняшней ночи, ладно? — Под кожей его ладоней появился небольшой зуд. Кажется, он сейчас услышит то, что не хочет знать. — Я не хочу, чтобы это как-то отразилось на нашем общении и так далее. Ты ведь знаешь, что я бы ни за что на свете не поцеловала тебя, будь я трезвой. Ну, точнее… А дальше он не слушал. Не поцеловала бы, будь она трезвой? До этого момента он не знал, каково это, когда слова ранят, как нож, который воткнули в твою глотку и для еще пущей боли прокручивают его пару раз. Он не знал, что ему будет так больно это слышать. Слышать это от нее. Ого. Он не хотел ее слушать. Не хотел ее видеть. Не хотел ее знать. Блять. Он поднял руку в останавливающем жесте и, она заткнулась. Парень поднялся со своего места, теперь сам возвышаясь над ней. Засунул руку в карман толстовки и вытащил телефон. Она ведь и забыла про него… Черт. Парень заговорил, протягивая ей гаджет: — Я всего лишь хотел отдать тебе телефон, Нура. Я больше не хочу ничего слышать, ладно? - Он смотрел на нее так, будто она причинила ему боль. Так, будто он теперь хочет сделать что-то такое же отвратительное ей. И вот тут она ощутила ноющее чувство где-то в районе живота. Будто зверь, задремавший на время, проснулся и принялся точить свои тупые коготки об ее ребра. Будто кто-то выпотрошил все ее внутренности и безжалостно запинывает их где-то на заднем дворе. Будто раскаленный уголь, выжигающий кожу на твоей спине. Вот что она чувствовала. И он тоже. Господи, если бы они знали, какие голые у них обоих сейчас глаза. Они читают друг друга, заглядывая в самые сокровенные комнаты их сознания. И оба они на это согласились. И осознание этого не сразу к ним приходит. Они не сразу понимают, что делают. Не сразу понимают, что она снова поцеловала его. Ласковая борьба языков, ее руки, скользнувшие под воротник футболки и, его ладони, схватившие ее за затылок, притягивая к себе. Ее ногти несильно царапают его шею, но ему это даже нравится. Его руки, которые медленно опустились к скулам девушки. Он нежно поглаживает подушечками больших пальцев ее щеки, находя в этом какое-то странное наслаждение. Он никогда раньше не целовался так: остро и ласково. Она никогда раньше не испытывала таких чувств, целуя кого-то. Что-то противоречащее. Одновременно ненавидя этого человека и, вместе с тем, крайне любя. Тягучая струйка прокатилась по ее позвоночнику, заставляя ее выгнуться в спине и неосознанно придвинуться ближе к нему. Он заметил это движение и мягко улыбнулся в поцелуй, вминая свои губы в ее. Скользнул по ее телу, оставляя ладонь на пояснице, притягивая ближе, предельно близко. На грани возможности. Воздух стал густеть, заставляя их тяжело дышать. Они отстранились на короткое мгновение. Она внимательно смотрела в его глаза, выискивая там что-то. Он не понимал что, но она нашла. Увидела и осознала. Шепотом, чуть хрипя проговорила: — Я не пьяна. — Я знаю.