Слишком ли?

Я не знаю, сколько времени я просидел в коридоре своей квартиры, прижимаясь спиной к входной двери. Я не мог собраться с мыслями, не мог взять себя в руки. Я чувствовал себя разбитым, жалким, не способным о чём-либо думать. Слёз больше не было, дрожь давно прекратилась, я просто сидел на холодном полу. Морально я не мог даже заставить себя подняться на ноги и дойти до кровати. Ближе к сумеркам я и не заметил, как задремал прямо в коридоре. Когда я очнулся, в квартире было уже совсем темно. Не знаю, сколько прошло времени, не знаю который час… Рука потянулась в карман, чтобы достать телефон. Четырнадцать пропущенных звонков – и все от Виктора. Голова ужасно болела, мысли путались. Опираясь на дверной косяк, я заставляю себя встать. Не включая свет, на ощупь добираюсь до кухни и кладу телефон на стол. Я ничего не ел с самого утра, чувствую как мне от этого дурно. Но заставить себя поесть я так и не могу. Включив свет от вытяжки, я наливаю в стакан воду из прозрачного графина. Но не успеваю я утолить жажду, как тишину пронзает громкий вибровызов телефона. Нервы совсем ни к чёрту, раз я даже на простой сигнал реагирую резко – вздрагиваю и испуганно оборачиваюсь к столу. Напряжение возрастает ещё сильнее, когда я читаю имя абонента – «Виктор Никифоров». Звонок длится долго, протяжно и невообразимо мучительно. Затем утихает. Но не проходит и полминуты, как он раздаётся вновь. Не выдерживая, я хватаю телефон и сбрасываю вызов. Я избегаю Виктора и это глупо. Ведь он же ни в чём не виноват. Но я ничего не могу с собой поделать. Проходит минута, две – телефон молчит. И когда я уже собрался положить его обратно на стол, тот снова подаёт короткий сигнал, оповестив об уведомлении. __________________________________________________ Виктор Никифоров 23:48 «Пожалуйста, дай мне с тобой поговорить» __________________________________________________ Я не отвечаю, а вместо этого отключаю телефон. Теперь он не сможет меня беспокоить. Стоит лечь спать прямо сейчас. Не хочу никого видеть и слышать. У меня нет для этого ни сил, ни желания. Отыскав в аптечке обезболивающее, я одним глотком запиваю горькую таблетку. Надеюсь, она поможет, и головная боль перестанет разрывать черепную коробку. Прежде, чем убрать медикаменты обратно в подвесной шкафчик, я так же отыскал в жестяной коробке успокоительное и снотворное. На всякий случай… Оставив тусклый свет гореть в вытяжке, я направился в комнату – готовиться ко сну: переоделся в домашнюю одежду, расстелил постель, почистил зубы… Кот уже растянулся на кровати, мурлыкая и зазывая к себе. Но стоило мне только прикоснуться к одеялу, как на всю квартиру раздаётся громкий дверной звонок. На часах уже полночь, но меня это не удивляет. Я догадываюсь, кто мог прийти к моему порогу в такое время. Виктор… По телу пробежалась слабая дрожь. Он серьёзно думает, что я открою? Я вышел из спальни в коридор и стал нервно смотреть на дверь, мысленно моля его уйти. Но он звонил ещё и ещё, снова и снова, с каждым разом звон был всё длиннее и длиннее. Понимая, что я не открою, он начал колотить кулаком по двери. Нет, это уже слишком. Виктор так всех соседей взбудоражит. Они и полицию вызвать могут, и скандал устроить… Не желая подобного исхода, я подлетаю к двери. - Что тебе от меня надо, Вик… - распахнув дверь, я обрываю себя на полуслове, застывая с открытым ртом. На пороге стоит Джей-Джей. - Юрий, только не прогоняй меня, - он выглядит взволнованным, дышит тяжело, будто бежал сюда. Я интуитивно спешу захлопнуть дверь, наваливаясь на неё всем весом, но нога Лероя успевает проскользнуть мимо дверного косяка, не давая мне сделать это. - Откуда у тебя мой адрес?! – злюсь я, всё ещё пытаясь закрыть эту чёртову дверь. Мысленно я пожалел о том, что каждый раз забываю смотреть в дверной глазок прежде, чем открыть кому-либо. Плохая привычка. - У меня и адрес твой есть, и телефон… Прошу, открой дверь. Я должен тебе кое-что сказать. Возьму на заметку – надо сменить номер телефона. Кто ему вообще проболтался?! - Уходи, Джей-Джей! Оставь меня в покое! - Хорошо, хорошо. Я уйду из твоей жизни, но прежде я должен с тобой поговорить. Не в силах больше держать дверь, я отпускаю ее, и канадец заваливается ко мне в квартиру. - Говори быстро. Что ещё ты хочешь от меня? – я отступаю чуть ли не в самый конец коридора. Думаю бежать в ванную в случае чего…Чёрт! Телефон остался на кухне! Лерой, видя моё напряжение, вытягивает руки перед собой, словно показывая, что он безоружен. Но я-то знаю, что своё главное оружие он всегда носит при себе. В штанах… - Во-первых, я хочу извиниться, - я открываю рот, но он словно читая мои мысли, недовольно добавляет, - Не перебивай меня. Оценив его серьёзный тон, я послушно киваю, и он продолжает. - Извиниться за то, что вёл себя как последний мерзавец. Извиниться за случай в пансионе – я бы никогда не притронулся к тебе с подобной целью, будь я в трезвом состоянии. Хочу извиниться, за сегодня. На самом деле я умею сдерживать себя, просто не всегда этого хочу. Однако я не могу отказаться от тебя. В моём сердце всегда будет тлеть хоть и маленькая, но всё же надежда, что когда-нибудь ты поймёшь и примешь мои чувства. Ты для меня как воздух, Плисецкий – жить без тебя сложно. Но видеть то, как я собственными руками разрушаю тебя… Видеть то, как ты от меня отдаляешься – ещё сложнее. Джей-Джей на мгновение замолкает, делая глубокий вдох и громко выдыхая, прикрывает глаза. - Я взял билет в один конец. Послезавтра я улетаю в Канаду. Я больше не буду портить тебе жизнь. Я не мог поверить словам Лероя. Неужели он действительно решил больше не вмешиваться в мою жизнь? Я всё ждал, когда же он усмехнётся и скажет, что это шутка, что он будет и дальше отравлять меня… Но даже для него это было бы слишком жестоко. - Ещё сегодня днём ты говорил, что добьёшься меня всеми возможными способами, - напоминаю я ему, - А сейчас говоришь, что больше и пальцем не тронешь? Очередная игра? Он снова вздыхает, смотря в сторону. - Интересно, это каким же подонком я выгляжу в твоих глазах, раз ты считаешь, что я играю с тобой? Настолько трудно мне поверить? Его серо-синие глаза переводят на меня свой пристальный взгляд, требуя ответа. Я в смятении. Верить ему? Нет? Не могу ответить. Вместо этого отворачиваю от него лицо. - Понятно, - говорит он. Видимо моё молчание красноречивее любых слов. - Тогда позволь спросить. Если бы на моём месте оказался Виктор, ты бы тоже ненавидел его? Ты бы верил ему после всего, что с тобой произошло? Что бы ему пришлось сделать, чтобы заслужить твоё прощение? За считанные секунды я вспыхиваю от злобы, словно спичка. Так и хочется нанести ему раунд-кик в связке с тройным тулупом! - Не сравнивай себя и Виктора! – скалюсь я, сверля канадца недобрым взглядом, - С чего ты вообще решил, что… - Отвечай, Юрий! – перекрикивает он меня, и, кажется, тоже злится. Я замолкаю от неожиданности. Его резкий голос заставляет меня вновь опасаться и отступать. Он ждёт. Смотрит и ждёт. Я начинаю судорожно искать ответы в своей голове. Мои глаза охватывают весь коридор по нескольку раз, нервно бегая из одного угла в другой. - Я не уйду, пока ты не ответишь, - я натягиваюсь, словно струна, от напряжения и давления со стороны Лероя. - Не заставляй меня отвечать… - сквозь зубы процеживаю я, непроизвольно сжимая кулаки. Жан-Жак какое-то мгновение молча смотрит, а затем открывает рот, чтобы что-то сказать. - Жан, даже не думай подходить к нему! – неожиданное появление Виктора в дверях, заставляет меня распахнуть глаза от удивления и оцепенеть на пару секунд. На мгновение я словно забываю, как дышать. Почему он тоже здесь?! Тот выглядит встревоженным; учащённо дышит, стараясь отдышаться и выровнять дыхание. Одна рука держится за дверной косяк, вторая упирается в колено. Голубые глаза в упор смотрят на канадца. Лицо хмурое, на лбу можно даже рассмотреть несколько складок от напряжения. Лерой слегка оборачивается, смотря на Никифорова боковым зрением. - Я надеялся, что ты бегаешь не так быстро, - недовольно фыркает он, а после добавляет, - Я не закончил. Разворачиваясь ко мне, он быстро сокращает расстояние между нами. Я и опомниться не успел, как Джей-Джей схватил меня за запястье и потащил в ванную, закрывая дверь на засов перед самым носом русского фигуриста, который поспешил его остановить. - Жан, открой! Слышишь?! Немедленно открой дверь! – Виктор ломится, стучит кулаком по двери; зло кричит, требуя, её открыть; грозится вызвать полицию и просит оставить меня в покое… Жан-Жак неумолим. Оказавшись наедине со мной, он отпускает мою руку, и я моментально отступаю к самой дальней стене. - Я не выпущу тебя, пока ты не ответишь. Пусть Виктор хоть всю ночь ломится в дверь – мне всё равно. Господи, это какой-то сумасшедший дом! Зачем вообще эти двое пришли?! Почему Лерой не мог просто молча улететь в Канаду?! - Что ты хочешь услышать, Джей-Джей?! Я не знаю, как бы поступил, если бы на твоём месте был Виктор! - Ты бы ненавидел его?! – в два шага канадец оказывается непозволительно близко ко мне, упираясь руками в гладкий мозайчатый узор на стене, не давая тем самым пути к отступлению. - Не знаю. Нет… - мозг сам выдаёт мне информацию того, о чём я и не мог предположить. - Почему? – вновь требовательно спрашивает Лерой, не сводя взгляд. - Не знаю! - Отвечай! Я жмурюсь от его напора. Виктор наверняка слышит наши повышенные тона. - Он был пьян! – вновь выдаю я, не подумав, - Он не намеренно! Неожиданная тишина со стороны Жан-Жака заставляет меня открыть глаза и осторожно поднять их вверх. Он смотрит на меня чуть удивлённо; в серых глазах, что были, словно хмурая туча, выражалось непонимание, огорчение… Его взгляд уходит в сторону, губы непроизвольно сжимаются в тонкую полоску, а руки опускаются, даруя мне свободу. - Ясно, - только и произносит он, а затем разворачивается к двери. Виктор всё ещё ломится, но прекращает свои попытки, как только Лерой поворачивает засов. Ничего больше не говоря, он открывает дверь и быстро покидает пределы ванной комнаты, не обращая внимания на сердитого Никифорова, а затем и саму квартиру. Я продолжаю стоять и неотрывно смотреть в одну точку на полу. Неожиданное осознание, как ток, пробирает меня, и я съезжаю вниз по стене, садясь на холодный кафель. - Юрио, ты в порядке? – с беспокойством смотря на меня, Виктор задаёт вопрос, - Что он сделал? – не дожидаясь ответа, он переступает порог, и, приблизившись, приседает напротив меня. Я ничего не замечал, кроме своей ненависти к Лерою, не пытался его понять. И судя по тому, сколько раз он передо мной извинялся, ему действительно жаль. Разве Джей-Джей виноват, что я стал для него всем миром? Разве он виноват, что испытывает ко мне такие чувства? Разве он виноват, что не мог себя контролировать, когда был пьян? Разве он виноват, что ревнует меня к Виктору? Разве он виноват…? «Он был пьян! Он не намеренно!» - вновь я прокручиваю в голове собственные слова, на этот раз, думая вовсе не о Никифорове, а о Жан-Жаке, который всё это время пытался до меня достучаться. Неожиданное касание руки к моему плечу заставляет меня отвлечься от своих мыслей. Я словно в трансе, поднимаю глаза. - Юрио, скажи, он что-нибудь сделал тебе? – тихо спрашивает он, с нескрываемым беспокойством оглядывая меня. Я ещё мгновение смотрю на русского тренера, но когда пелена пропадает с глаз, я отворачиваю лицо. - Нет, - взяв себя в руки, сдавленно отвечаю на его вопрос, а затем медленно поднимаюсь на ноги, опираясь обеими руками в стену. - Точно? – переспрашивает он меня, поднимаясь следом. Ледяные глаза неотрывно смотрят прямо на меня. Я не могу последовать их примеру. Несильно кивая, я продолжаю избегать зрительного контакта. - Хочешь, я останусь с тобой? По спине пробегают мурашки от неожиданного предложения, и Виктор, кажется, замечает моё резкое удивление. - Что? – я мыслю слишком медленно; мне кажется, что я его не расслышал. Не могу не взглянуть на русского тренера. Немного хмурюсь; стараюсь собрать мысли в кучу, но те словно разбегаются в разные стороны. - Я могу остаться на одну ночь, - мягко повторяет Никифоров. Он так близко от меня… Действует всеми своими чарами, сам того не осознавая. И я почти что не могу противиться. Но когда я чуть было, не кивнул в знак согласия, успеваю вовремя себя остановить. - Уходи, - кратко, но твёрдо прошу я его, хоть и не хочу этого. Стараясь избавиться от его взгляда, я спешу выйти из ванной комнаты. Краем глаза я замечаю, как Никифоров с сожалением отводит глаза, тяжело вздыхая. Лучше бы я этого не видел… Я включаю свет и захожу на кухню. Внешне я стараюсь выглядеть непоколебимо, словно ничего не произошло, но в душе я так и чувствую неугомонную бурю. Мне нужно успокоиться. Открываю шкаф, достаю жёлтую кружку, ищу на полках ромашковый чай… Я слышу, как Виктор неспешно входит на кухню; затылком чувствую его взгляд на себе. - Я же сказал тебе. Проваливай, - вновь сдавленно говорю я ему. Сказать ему это в лицо было бы куда сложнее. - Я не хочу оставлять тебя наедине с твоими мыслями, Юрио. Будет лучше, если я всё же останусь. Я молча нажимаю на кнопку электрического чайника, чтобы вскипятить воду. Вскрываю ещё не распакованную коробочку с чаем и, черпая небольшой ложкой чёрные крупицы, засыпаю его в кружку. - Ты мог бы мне всё рассказать. Ещё тогда в пансионе я… - Замолчи! – я нервно вздёргиваю плечами, и мой голос судорожно взлетает на несколько тонов выше. Я чувствую, как скачет давление: то срываюсь от неосторожного слова, то чувствую резкий прилив усталости. - Не хочу слышать об этом. А вспоминать тем более… - уже почти шёпотом добавляю я, застыв на месте. Я всё ещё не вижу Виктора. Не могу предугадать его реакцию, его действия… Только продолжаю слышать его голос. - Я стал замечать ещё тогда, что что-то не так. Не могу не винить себя за то, что не догадался обо всём. Ловил же себя на мысли, что Жан-Жак порой странно смотрит на тебя, но, к сожалению, я не придавал этому большого значения. Почему ты не попросил о помощи? Я не хочу говорить об этом с Виктором. С кем угодно, но только не с ним. Почему из всех знакомых мне людей об этом должен был узнать именно он? Я понимаю, что не могу нормально дышать от переизбытка чувств. Это были и стыд, и огорчение, и обида – всё смешалось воедино. - Я должен перед тобой оправдываться? – не выдерживая, спрашиваю я дрожащим голосом, оборачиваясь к Никифорову и хмурясь. Тот стоял возле стола, уперевшись на него одной рукой, а вторую пряча в кармане узких брюк. Он не смотрел на меня – глядел в окно на ночной Петербург. Хотя, скорее всего он видел в прозрачном оконном стекле вовсе не горящий огнями город, а своё отражение. Мне на секунду кажется, что ещё вот-вот и на его глазах выступят слёзы… Нет, мне показалось. Но он действительно испытывает чувство вины? Как это глупо! - Что ещё ты хочешь знать? Пытаешься меня понять? – я сержусь, но на удивление сдерживаю себя от криков; однако я не могу себя уже остановить, - Хочешь знать, какого́ это было? Может быть, тебе интересно, в какой позе это происходило? Или же, как долго всё это продолжалось? - Юрио… - я вижу, как Виктор закрывает глаза, немного хмурясь и еле заметно поджимая губы. Ему явно было неприятно об этом слышать. Ему вовсе не хотелось этого знать. Сделав глубокий вдох, он поворачивает голову ко мне и одаривает меня серьёзным взглядом своих ледяных, словно два сверкающих сапфира, глаз. - Жан сказал мне… что ты изначально был согласен пойти на это. Сердце отбивает бешеный ритм. Я отворачиваюсь, смотрю на чайник – вода уже вскипела, а моя рука с чайной ложкой всё так же колышется в воздухе над кружкой. - Я был против, - тихо говорю я без упрёков, - Но Джей-Джею не было до этого дела в тот момент. Я просто поддался ему. Сдался всего на секунду и вот чем всё обернулось. Виктор молчит. Можно ли считать эту болезненную тему закрытой? Взяв себя в руки, я встряхнул головой, чтобы взбодриться. Только сейчас я замечаю, как отчётливо пульсирует в висках. Голова разболелась ещё сильнее, чем прежде, а таблеток больше не осталось. - Давай оставим эту тему? - на удивление мой голос звучит не так вяло, и я уже без каких-либо усилий оборачиваюсь к Виктору, - Пожалуйста... Видя, что я чуточку отошёл от визита Джей-Джея, с лица русского тренера пропадает гнетущая напряжённость, и он одобрительно кивает головой. - Можешь остаться, если хочешь. Я не буду против. Тебе чай делать? Говори быстрее, пока я не передумал. Светловолосый фигурист не мог не улыбнуться на моё гостеприимство. - Да, буду, - снова кивает он, - Только давай чаем займусь я. - С чего бы? – я хмурюсь от непонимания. - А с того, что у тебя рука дрожит. Смотри, ты всё просыпал. Я перевожу взгляд на подрагивающую руку, пальцы которой неуверенно держали маленькую ложку, и замечаю, как крупицы чая сыплются прямо на кухонную тумбу мимо кружки. Оставив эту затею, я уступаю место Виктору, который к чаю решает сделать ещё и пару бутербродов с сыром; а сам же сажусь на стул. Он порхал по кухне так легко и непринуждённо – должно быть на его фоне я выгляжу как нервный параноик. От подобной мысли я негромко фыркаю в сторону, борясь с желанием закатить глаза. На мгновение, прикрывая их, я облокачиваюсь на стол. Усталость от этого безумного дня даёт о себе знать. Ещё и головная боль… Остаётся надеяться только на чай. - Эй, Юрио, - рука Никифорова опускается на моё плечо и несильно потряхивает, что заставляет меня с трудом поднять свинцовые веки, - Я зову тебя, ты не слышишь? Задремал? - Нет, глаза прикрыл, - отмахиваюсь я, отворачивая лицо. Обратив внимание на стол, я вижу, что чай и тарелка с бутербродами уже стоят на нём. Кажется, я и в самом деле задремал на пару минут, раз уже всё готово. Виктор снимает с себя тонкую серую кофту и вешает её на спинку стула, а затем садится напротив меня. Я подношу кружку горячего чая поближе к себе, и тянусь за бутербродом. Запах расплавленного сыра доносится до моего носа, и я понимаю, насколько я оказывается голоден. Но не успеваю я поднести бутерброд ко рту, как замечаю у Виктора больших размеров гематому в области локтя. - Что с твоей рукой? - А это? – взглядом косится он на огромный уродливый синяк, - Ударился локтем, когда упал при прыжке на мероприятии. До сих пор удивляюсь, что кость не вышла из сустава. - Какого чёрта ты вообще упал и запорол риттбергер? – недовольно спрашиваю я тренера, откусывая приличный кусок от бутерброда и почти сразу запивая его чаем. - Все мы люди – все мы ошибаемся. Я не исключение, - пролепетал он с нежной улыбкой, помешивая сахар, растворяя его на дне кружки. Я никогда не видел, чтобы Виктор падал на выступлениях. На тренировках бывало, но и то не часто. - Я же говорил тебе не приходить на мероприятие, - напоминает он, поднося чай к носу и вдыхая приятный ромашковый аромат, - Я не ожидал увидеть тебя прямо посреди своего выступления. Это меня сбило. - Прекрасно, - фыркаю я, чуть надувая щёки, - Я ещё и виноватым остался. Видя моё выражение лица, Виктор сдержанно смеётся. Странно, что мы так сидим и разговариваем после всего. Мы практически не проводили время вместе, если не брать в счёт тренировки. Когда он звал меня на обеденные перерывы, беседы как таковой между нами не возникало. Точнее Виктору всегда было о чём поболтать, но я пропускал его слова мимо ушей, игнорируя весь его лепет. Сейчас всё было по-другому. Пока мы занимались ночным перекусом, Никифоров рассказывал о своей подготовке к мероприятию: как проходили тренировки, сколько сил и нервов было вложено в это непростое дело, и какие выгоды извлёк для себя он и остальные. Поглощая третий бутерброд подряд, я молча слушал его, и лишь изредка высказывал своё мнение с набитым ртом. Когда тарелка оказалась пуста, я поднялся со стула, в то же время, делая последние глотки чая. - Хватит сидеть. Уже слишком поздно, - говорю я, ставя грязную посуду в раковину, - Я уже постелил в своей комнате. Можешь идти спать. Виктор встаёт с места, разминая затёкшие мышцы. - А ты? - Я пойду спать после того, как помою посуду. Включив тёплую воду, я тянусь за кухонной губкой. - Я не об этом, - Никифоров упирается руками в тумбу по правую сторону от меня, - Где будешь спать ты? - На диване. Где же ещё? – хмурюсь я от того, что приходится отвечать на такой глупый вопрос. Немного поразмыслив, Виктор одобрительно кивнул и вышел из кухни, пожелав при этом приятных снов. Закончив возиться с посудой, я взял телефон со стола, чтобы включить. Почти сразу же пришло сообщение от Якова. Он требовал, чтобы я послезавтра уже был в Москве для возобновления моих тренировок. Давно пора! После я выключаю свет на кухне и иду в спальню, чтобы убедиться, что Виктору ничего не нужно. Он уже лёг спать. Вот и хорошо. Расстелив диван в гостиной, я следую его примеру и падаю на постель от усталости. И какого же было моё удивление, когда я осознал спустя пару часов, что уснуть у меня не получается… Три часа ночи – почему я до сих пор не сплю? Может это из-за того, что я перенервничал? Проходит ещё полчаса, и я вскакиваю с дивана с мыслью о том, что без снотворного мне не обойтись. Но до кухни я так и не дошёл, остановившись у двери своей спальни. Постояв немного в раздумьях, я несильно толкаю дверь и пытаюсь во мраке разглядеть тёмный силуэт Никифорова. Я почти ничего не вижу, но когда глаза привыкают к темноте, я осмеливаюсь зайти в комнату. Мои действия неосознанны, я понятия не имею, что на меня нашло. Подойдя к кровати, я присел на корточки, всматриваясь в тренера. Он лежал ко мне спиной, я мог разглядеть очертания его оголённых плеч и лопаток. Хочется притронуться к его светлым волосам, что отливали серебром от тусклого света луны. Прикусывая нижнюю губу, я прогоняю эту мысль из своей головы. Спустя мгновение, моя рука тянется к одеялу, и я осторожно ложусь на кровать рядом с ним. Надеюсь, Виктор спит глубоким сном... Всего пару минут. Кому от этого станет хуже, если я немного полежу вместе с ним? Тем более он ничего не узнает. Кажется, мне становится лучше лишь от одного его присутствия… Возвращаясь в реальность, я вздыхаю от несправедливости и отворачиваюсь на другой бок от желанного фигуриста. Какая разница как близко мы будем друг к другу? Виктор всегда будет от меня далёк. Вдруг я слышу, как он так же переворачивается на другой бок, а затем кладёт свою руку сверху, обнимая меня в районе груди. Я стараюсь не шевелиться и даже не дышать, но все мои попытки оказываются напрасными, когда Виктор подаёт голос: - Можно я полежу немного так? Сердце словно обрывается от немого испуга, и я рефлекторно дёргаюсь, собираясь вскочить с кровати. Виктор меня не отпускает, но при этом старается не удерживать насильно. - Пожалуйста, - просит он снова, и я замираю не в силах ему отказать. - Х-хорошо… Услышав моё одобрение, он придвигается чуть ближе, несильно прижимаясь ко мне всем телом. Я так и пролежал в его объятиях пока и вовсе не заснул глубоким сном. До снотворного дело так и не дошло…