Три месяца

— То есть? Она просто уехала? Даже имя не сказала?       Сразу после не самой удачной игры, бывшие баскетболисты сильнейшей команды «Vorpal Swords» направились в кафе, дабы обсудить несколько вещей. Каждому из них было что сказать и по поводу только что проигранной игры, и по поводу дерзкой незнакомки и ее подруг, и по поводу странных слов, которые девушка оставила в качестве неразгадываемой загадки.

Ты скоро сам все узнаешь.

 — Нет, ничего.       Ситуация складывалась весьма и весьма странная. Сначала объявление о свадьбе, потом исчезновение Фантома, который почему-то оказался девчонкой, теперь еще и загадочный проигрыш… И, казалось бы, сложить два и два не так уж и трудно, но почему-то это оказалось непосильной задачей.  — У них нет номеров на мотоциклах… Вообще, это карается законом!  — Ты видел, какие у них мотоциклы?! Ты думаешь, что у обычных девчонок с подворотни будут такие?!  — А вдруг они их украли и сняли номера?! Ты об этом не подумал?!  — Идиот… Если бы они их украли, более разумные твои коллеги уже давно бы поймали их!  — И они бы не заказывали достаточно дорогие пирожные в нашем кафе… Акинава-сан не раз рассказывал мне о них…       Дорогие транспортные средства, хорошо ухоженные волосы и кожа, брендовые вещи и дорогие покупки в недешевом кондитерском магазине… Все это наводит на мысли, что девушки далеко не из самой бедной семьи. Одно только сбивает с толку.  — Я не знаю их. Я ни разу не встречал их на каких-либо приемах, банкетах, балах…  — Тогда точно воровки! У них слишком скоординированные движения! Ха-ха! Вот ребята обрадуются! Уже давно не могут дело об ограблении банка раскрыть!  — Аомине-ччи! Не мели ерунду!  — А вдруг это Куроко?       Все резко обернулись на Мидориму, который сидел, подперев подбородок кулаком в задумчивом жесте. Может ли быть такое, что они только что сражались против невесты бывшего Капитана?  — Нет, Шинтаро. Иошито-сан слишком печется о здоровье дочери. Тем более, о ней бы давно были бы сведения в новостях, если бы это действительно было так. Да и в семье Куроко только один ребенок.  — А вдруг те две девушки не сестры, а, скажем, служанки?  — Ты когда-нибудь видел, чтобы Ака~чин обращался со слугами, как с друзьями?  — Их надо арестовать!  — Мине~чин, если ты еще одно слово скажешь, я тебя раздавлю…  — Но!..  — А теперь заткнулись все.       Холодный голос Акаши мигом прекратил все споры не только за их столиком, но и за соседними тоже. Разноцветные глаза парня опасно блеснули, а с уст сорвался усталый вздох. Ему необходимо было подумать. А еще совет от человека, который сможет ему помочь. А так как Фантом вне зоны доступа, придется довольствоваться малым.  — Тайга, что думаешь? — обратился он к единственному молчащему все это время человеку. Кагами, кажется, был где-то в другом измерении, заторможенно съедая свои бургеры. И оклик бывшего Капитана не только шокировал его, но и вернул с небес на землю.  — По поводу? — с набитыми щеками переспросил парень, пытаясь вникнуть в суть дела.  — Вот видите! Этот Бакагами даже не знает, о чем мы говорим! — отозвался на поведение давнего недо-друга недо-соперника Аомине. — Поэтому я предлагаю…  — Никто их не будет арестовывать, Ахомине! — рыкнул в ответ Тайга. — Я предлагаю подождать. Если она сказала, что ты скоро сам все узнаешь, значит стоит подождать.  — Чему только Сацки не научит…       Не обращая внимания на дальнейшие переругивания больших детей, Акаши всерьез задумался. А что, если ответ где-то под носом, и нужно только подождать, пока двери откроются до конца?..

~Неделю спустя~

 — Тецу-чан! Ты такая красивая!       Три часа мучений в руках стилистов-визажистов-модельеров стоили затраченных усилий. Короткие голубые волосы уложили в легкую воздушную прическу и украсили алой розой. Легкий макияж подчеркнул выразительные голубые глаза и пухлые губки. Белоснежное пышное платье сидело на ней, как влитое, подчеркивало все прелести ее фигуры, а маленькие ручки скрылись в длинных кружевных перчатках. Куроко Тецуя сегодня блистает.

Куроко Тецуя как всегда неотразима.

 — Жаль только, что мой жених совершенно забыл все, что нас связывало…       Такао с Химуро настороженно переглянулись и поспешили успокоить подругу. Девушки с обоих сторон заключили хозяйку в объятия, пытаясь придать ей сил и уверенности. В такие моменты Куроко была наиболее уязвима. Девушка теряла лицо и становилась чересчур эмоциональной, что нередко мешало ей в принятии важных решений. Эмоции губительны — Тецуя Куроко уверена в этом. И она поставила себе простое, но очень удобное для себя кредо.

Будь спокоен — это всех бесит.

      И это действительно было так. В спорах ей не было равных, своим спокойным тихим голосом, непроницаемым лицом и огромными невинными глазами она очень быстро могла вывести из себя любого, кто решался спорить с ней. На все доводы Куроко отвечала метко и точно, раздражая своим почти полным безразличием. Через минуту спора оппонент уже выходил из себя, спустя две начинал громко кричать, а уже через пять — отступал, ведь против Тецуи Куроко он бессилен. Только нервы и деньги у психолога зря потратит.  — Тецуя, — в комнату тихо постучались, а после в ее комнату тихо вошел Куроко Иошито. Такао с Химуро поняли все без слов — одобрительно улыбнувшись хозяйке, девушки быстро покинули ее комнату. Разговору отца и дочери не нужны посторонние уши. Не в этот раз.  — Отец, — склонила в легком поклоне голову она, приветствуя Иошито. Мужчина на миг растерял всю свою холодную серьезность, а в больших голубых глазах, таких же, как у нее самой, промелькнула искорка теплой любви отца к единственной дочери.  — Ты еще красивее, чем я себе представлял… — смахнув слезу, прошептал Куроко-старший. Тецуя слегка улыбнулась.  — Отец, только не плачь, — попросила его Тецуя, приближаясь к Иошито. — А то я тоже заплачу, и все старания будут насмарку…       Куроко крепко обняла отца. С сегодняшнего дня она не будет видеть его так часто, и не сможет говорить с ним по душам, спорить на разные отвлеченные темы… Она даже не сможет более участвовать в жизни компании, а ведь именно ей обязаны многими прибыльными акциями. Жаль только, что отныне она будет бездельничать, слоняясь по огромному особняку, построенному специально для них с Сейджуро.  — Тецуя, — голос Иошито вдруг переменился, и мужчина отодвинулся, заглядывая прямо в глаза дочери. — Ты знаешь, Сейджуро, на самом деле, не такой уж и плохой парень…  — Я знаю, отец, — уголки губ приподнялись вверх, и Тецуя отошла к зеркалу. — У меня нет привычки забывать людей…       Иошито тихо вздохнул и покинул комнату, ненадолго предоставив дочь самой себе. Ей нужно побыть одной. Обдумать все и решить для себя, что она будет делать. Вряд ли у нее будет возможность скрыться от любопытных взглядов после свадьбы…

***

      Свадьба наследников двух крупнейших корпораций — дело непростое. Как и на любую свадьбу, нужно выбирать ресторан, составлять список гостей и блюд, которые должны будут подать на стол, выбирать одежду, подавать заявление… Слишком много всего. Но помимо всего этого, под ногами постоянно путаются любопытные журналисты и вездесущие папарацци, не давая проходу. Без охраны на улицу не выйти, а говорить о том, чтобы ненадолго сбежать от всей этой рутины, вообще не к месту.  — Эй, Сей-кун… — дверь в небольшую комнату, предназначенную для жениха, тихо отворилась, и на пороге возникла Сейджиро, наряженная по последнему слову моды. Длинные карминовые волосы заплетены в красивую воздушную косу, а красное платье плотно облегает идеальную фигуру девушки. Красные глаза, являющиеся единственным отличием Сейджиро от брата, встревоженно оглядывали фигуру Сейджуро.  — Сейджиро, это ты? — безэмоционально поправляя галстук, спросил парень, даже не повернувшись лицом к сестре. Сейджиро вздохнула.  — Ты все еще думаешь о Фантоме? — поинтересовалась девушка, оперевшись на стену оголенным плечом. Девушка как никто иной знала об увлеченности брата и часто помогала ему отвертеться от наказания за то, что он опять провел всю ночь в чате. Даже после того, как Фантом неожиданно прервал их с Сейджуро общение, она не переставала помогать ему. И как никто другой она знала, насколько тяжелым ударом это было для Сейджуро. Хоть он и не был знаком с ним лично, Фантом был для него одним из самых дорогих людей в мире.  — Не начинай, Сейджиро, — холодно попросил парень, все же удостоверив сестру своим вниманием. Ледяные гетерохромные глаза взглянули в красные, пропитанные беспокойством. Сейджуро вздохнул, и черты его лица немного смягчились. — Я не могу понять, почему отец не представил мне невесту? О ней же нет ничего ни в Интернете, ни в наших сетях! Как я могу жениться на той, кого даже не знаю?!  — Хм, — усмехнулась девушка искреннему, почти детскому возмущению в голосе брата. Оттолкнувшись от стены, Сейджиро походкой настоящей хищницы обошла вокруг Сейджуро. — А ты не думал, что вы раньше встречались?..  — И ты туда же?! — взбунтовался Акаши, чем еще больше рассмешил сестру. — Отец тоже говорил, что мы с ней дружили…  — И это так, — кивнула девушка, направившись к двери. — Вы с ней были не разлей вода!  — Тогда почему я ее не помню?.. — боль. Это единственное, что чувствовал сейчас Сейджуро. Может, это был как раз тот человек, который был ему так нужен все это время?..  — Я думаю, ты скоро сам все узнаешь…       Сейджиро вышла из комнатки, оставив брата наедине с самим собой. С теми же словами, которые не давали ему покоя почти целую неделю.

Ты скоро сам все узнаешь…

      Почему-то, эти слова начали повторяться в его жизни слишком часто. Сначала та девчонка, которая обыграла его, теперь и Сейджиро… Раньше ему бы вряд ли кто-нибудь осмелился бы сказать подобное, ведь все, в том числе и он сам, были твердо уверены в том, что Император знает все и обо всех. Но в последнюю неделю это убеждение становится все более и более хрупким, что совершенно не нравится Акаши. Его власть должна быть абсолютной и неоспоримой. А без знания ему не удастся добиться подобного самовластия.  — Эй, Капитан… — сквозь приоткрытую дверь в комнату заглянул Аомине, за ним показался и Мурасакибара. Акаши вопросительно взглянул на друзей, и Дайки, выпихнув лицо Ацуши за дверь, плотно закрыл ее, прижавшись к ней спиной.  — Что-то случилось?  — Тебе пора, — отдышавшись, хрипло отрапортировал он. У Сейджуро сложилось впечатление, что он очень быстро бежал, а в синих глазах блеском отражалось удивление. — И ты будешь в шоке…  — Ну что ж… — Акаши в последний раз поправил красный галстук и, натянув на лицо веселую улыбку, вышел к друзьям. — Надеюсь, я не буду разочарован…

***

 — Тецу-чан, тебе пора… — в комнату, предназначенную для невесты, тихо вошла Такао, как всегда улыбаясь немного безумно. — Ты была права. Они действительно в шооке…       Куроко хихикнула. Еще в тот день, когда они играли друг с другом на улице, Тецуя рассказала подругам, кто и кем является. Под громкий, почти истеричный хохот Такао и тихие редкие смешки Химуро, Куроко повествовала о детстве, о временах Тейко и Сейрин. Рассказала о том, как ее забывали и не вспоминали более, о том, как никто из ее бывших друзей не узнал в ней Фантома, который не раз выручал их. И о том, как больно было переживать каждый раз, когда она видела их на площадке, но сама не могла более находиться на поле. Рассказала о том, как тренер Сейрин — Айда Рико, — узнала о том, что она все время притворялась парнем, только чтобы играть вместе с ними. И о том, как ей мягко намекнули, что девушкам в большом спорте в роли игрока делать абсолютно нечего…  — Ну-с, начнем представление!.. — азартно блеснув глазами, воодушевленно сказала Куроко, решившись выйти в свет и явить всем свой призрачный образ.       Стоило выйти в коридор, как вдали послышались возбужденные крики журналистов и папарацци, которым наконец представилась возможность заполучить редкие снимки единственной дочери Куроко Иошито. Для них это была манна небесная, золотая жила, которая обеспечит им место под солнцем на всю оставшуюся жизнь… Для Тецуи же это нечто гораздо менее радужное.       Преимуществом Куроко Тецуи всегда была ее невидимость. Она часто помогала ей сбежать из душного переполненного зала, в котором проводился очередной «важный» прием, и снять тесные туфли на неудобном каблуке. Она помогала ей спрятаться от разозленного учителя истории Японии, если она не прочитала параграф или не выполнила домашнее задание. А чего стоят испуганные крики ее друзей, когда она появлялась неизвестно откуда в самый неожиданный момент и исчезала совершенно внезапно… Не говоря уже о ее преимуществе на баскетбольной площадке, когда мяч вдруг менял свое направление и оказывался в руках игрока, который находился в другом конце площадки. И ее абсолютно устраивало ее положение в обществе. Никто не знает ничего о ней, но она знает все и обо всех. Она — человек, которого никто не видит, но который видит всех. А теперь…       Теперь все изменится. Теперь ее будут искать, чтобы помучить дурацкими расспросами и интервью. Теперь ее будут узнавать на улицах, ведь Интернет и все бумажные издания будут кишеть ее фотографиями. Теперь невидимость будет применять еще сложнее, ведь все и всегда будут смотреть на нее. Теперь все внимание будет приковано только к ней и ни к кому более. И это ужасно раздражает…  — Смотрите, смотрите! Это Куроко Тецуя!  — Куроко Тецуя! Куроко Тецуя!  — Куроко! Куроко! Она не слух! Она реальна!       С обезумевшими журналистами не справлялись даже охранники двух семей. Если на Акаши никто не рискнул бы так напасть, то на Куроко налетели, словно стервятники, которые наконец обнаружили лакомый кусочек. И теперь, Куроко Тецуя, любительница тихой, но не всегда спокойной жизни, получит шумное и еще более неспокойное существование. Теперь устанавливать уровень неспокойности будет не она, а те, у кого прав на это не имеется. И это бесит.  — Отойдите! Разойдитесь в разные стороны! Поналетели на бедную девушку!       Толпа мигом расступилась, и Тецуя смогла лицезреть своих спасителей. Тень удивления пронеслась по безэмоциональному лицу, когда она увидела двух абсолютно одинаковых охранников.  — Кёя-чан?.. Или ты Кёя-чан?.. Или здесь нет Кёи-чана?.. — переводя взгляд с одного на другого, бормотала Такао. Куроко переглянулась с обоими охранниками по очереди и подошла к тому, что стоял слева.  — Спасибо, Кёя-кун, — мягко похлопала она по плечу своего достаточно высокого друга. Все трое разом обернулись на нее и хором спросили:  — А как ты узнала?!  — У Кёи-куна галстук с синим отливом, а у Вас с красным, — с усмешкой ответила им Куроко. — Вы братья?  — Да, — кивнул второй, мягко улыбаясь Тецуе. Как и Кёя, он вызывал доверие и чувство защищенности, потому сразу понравился молодой госпоже. — Меня зовут Рюя. Я охранник Вашего жениха — Акаши Сейджуро.  — Интересно получается! — весело воскликнула Такао. — Два брата-близнеца все это время были охранниками жениха и невесты?! О-хо-хо…  — Я тебе даже больше скажу, — с усмешкой сказал Рюя.  — Мы охраняли их с самого детства, — продолжил за него Кёя.  — Эй! Я хотел это сказать!  — И помним все их проказы…  — Кёя! Дай мне хоть что-нибудь сказать!  — И будем служить вам и дальше, — в конце своей речи Кёя галантно поклонился, одним глазом наблюдая за разозленным братом. Тот обиженно сопел, ведь Кёя в очередной раз сделал все сам.  — Спасибо, Рюя-кун, — прикрывая рот ладошкой, дабы никто не заметил шальной улыбки, пробормотала Тецуя.  — Всегда к Вашим услугам, Куроко-сама, — поклонившись, ответил мужчина.  — Эй! Ты чего? — на его спину одним локтем облокотился Кёя, сверкая белозубой улыбкой. — Это же Ти-тян! Милая, добрая Ти-тян!  — Слезь с меня, балбеса кусок! — возмущенно завозился Рюя. — Девяносто кило живого веса! Ты не феечка!  — Сам балбес! И ты тоже жирный!       Не сдержавшись, Тецуя впервые за последние несколько дней позволила себе громко и заливисто рассмеяться. Два взрослых мужчины в деловых костюмах, сцепившиеся в шутливой перебранке, выглядели до жути забавно, чем и заставили каменную маску безразличия и ледяного спокойствия сперва треснуть, а потом и вовсе разбиться на мелкие осколки. Но быть веселой ей пришлось недолго. Спустя мгновение в зале, в котором из-за количества собравшихся гостей доселе было шумно, все затихло, словно в бескрайней степи, а потом и зазвучала красивая музыка церковного органа. Стоило услышать всем известный Свадебный марш Мендельсона, Тецуя вытянулась в струнку, побледнела и, вновь натянув каменную маску, размеренными шагами направилась в зал. Такао обеспокоенно взглянула вслед подруге и поспешила вернуться к остальным гостям, предварительно дав знак вести себя смирно принявшим серьезный вид охранникам.       Мерными шагами Куроко вышла к распахнутой двери в конце коридора, где ее уже ждал отец. Взгляды многочисленных родственников, друзей, бизнес-партнеров и просто знакомых были прикованы именно к ней, а ее взгляд был устремлен лишь на одного человека. На того, кто уже стоит у алтаря и ждет ее. Ждет того часа, когда они оба лишатся воли и будут вынуждены всю оставшуюся жизнь провести друг с другом. И она в который раз благодарит подруг за то, что ее лицо скрывает фата. Никто не сможет увидеть одной маленькой слезинки, что скатилась по ее щечке и скрылась в изгибе лебединой шеи.       Иошито, как и прописано традициями, довел дочь до самого алтаря и передал ее хрупкие ручки в сильные ладони Сейджуро, после чего вернулся на свое место рядом с Масаоми. Акаши же, мягко опустив ладони невесты, аккуратно откинул фату с лица девушки и… Замер. Перед ним стояла та самая дерзкая девчонка, что обыграла его неделю назад и служила причиной всех его мучений в последние несколько дней. Перед ним стояла именно та, которую он хотел увидеть еще раз и навсегда решить, кто же из них «в доме хозяин». Но теперь, похоже, это станет каждодневным делом, и видеться они будут даже чаще, чем он рассчитывал.  — Мы собрались здесь, чтобы…       За спиной Сейджуро послышалось копошение, пораженный вздох и сильный грохот, вынудивших всех собравшихся разом повернуться в сторону свидетелей жениха. Священник, явно заинтересованный происходящим, закрыл свою небольшую книжонку и с нескрываемым любопытством поглядывал в сторону молодых людей.       Двое парней, одетые в строгие черные костюмы с красным и синим галстуками, скакали вокруг третьего, сверкающего золотой шевелюрой и не менее золотым галстуком. Кисе, — а это был без сомнения он, — развалился на полу в полу-обморочном состоянии, а Кагами с Аомине на пару пытались привести его в чувство. Мидорима, приложив забинтованные пальцы ко лбу, бормотал под нос что-то об «идиотах, что наполняют мир и окружение, а Мурасакибара… Мурасакибара вновь безмятежно жевал сладости, во все глаза рассматривая стоящую напротив Химуро.  — Идиоты… — обреченно пробухтел Акаши, поражаясь тому, как эти… «серьезные взрослые мужчины», как выразился ранее Аомине, могут испортить все в самый подходящий момент. — Продолжайте, пожалуйста, — обратился он к хихикающему в кулак священнику, призывая того к порядку. Мужчина тихо кашлянул и продолжил свою заунывную речь. Но Акаши и не слушал его.       Парень думал о том, как мог попасть в такую ловушку. Он ведь еще думал, может ли быть та девчонка быть Куроко, как предполагал Мидорима еще неделю назад. Но, по неизвестным причинам, он послушался не редко ошибающегося Шинтаро, а витающего в облаках Тайгу, поэтому и чувствовал себя последним идиотом. Сама Куроко тоже хороша. Она либо не знала о том, что он на самом деле Акаши, либо не знала об их помолвке, либо решила выставить его дураком. И, глядя в по-детски наивные, просто огромные голубые глаза, он все больше и больше склонялся к третьему варианту.       Наконец священник дочитал длинную скучную речь и захлопнул маленькую книжечку, складывая руки в представительном жесте. Сказав еще несколько слов, мужчина обратился к молодоженам.  — Согласен ли ты, Сейджуро Акаши, взять в жены Тецую Куроко? Жить с ней и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит вас?       Акаши вздохнул и, взглянув в глаза Куроко, ответил:

— Согласен.

 — Согласна ли ты, Тецуя Куроко, взять в мужья Сейджуро Акаши? Жить с ним и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит вас?       Куроко прикрыла глаза и, украдкой взглянув на отца, тихо сказала:

— Согласна.

— Властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой.

      Вот и все. Теперь они связаны нерушимыми узами. Теперь они зависят друг от друга.