Вы любите не тех

       Стоя на пороге у квартиры Вильяма, Крис нервно жмет на звонок, но дверь так и не открывается. Складывается такое чувство, что там пусто. Но еще несколько коротких звонков и дверь открывается, а на пороге — сонный Магнуссон.        Ни о чем не спрашивая он пропускает нас, Крис идёт на кухню, и пристально сморит в окно. Он знал каждый сантиметр этой квартиры. Жизнь заставила этих двух парней сродниться до братства. — У нас проблемы, — говорит он и переходит к следующему окну.        Рассказ не был длинным, я только и успела сделать кофе, но пить его, по всей видимости, кроме меня никто не собирался. — Расскажи подробнее, — настаивал Вильям, но Крис рассказал все, добавить было нечего.        Они перебирали имена. От количества действительно было страшно. Она думали кто или что стало причиной всему этому, а я просто смотрела в свою кружку, изредка делая глотки горячей жидкости. Мне нравилось, что они честны со мной и не отослали в другую комнату. Хоть я и ничего не понимаю, мне нравилось слушать, это отвлекало меня.        Вильям сказал забирать на его машину и уезжать из города. Если Криса здесь ничего не держало и он, качнув головой, был готов ехать, то я так не могла. Но мне оставили выбора. Шистад запихнул меня в машину, и мы уехали.        Я не сомкнула глаз за всю дорогу и не проронила ни слова. Он играет моими чувствами не первый раз. Это начинает бесить. Кто я для него? По нему видно, что он переживает не только за себя, но, в конечном счете, он все сводит к одному. Неужели он видит во мне только девушку для получения удовольствия?        Меня ужасно раздражает, что мы познакомились при таких обстоятельствах. Не стала бы я ему тогда хамить, то через неделю-две была бы по уши влюблена в этого засранца. Как его заносчивость делает его привлекательным?        Временами, когда он перестает быть тем, кем притворяется, когда мы остаемся одни, он мне нравится. Он совсем не такой, как в школе. Он грубый, но не бессердечный.

***

       Солнце поднималось за окном. Мне захотелось спать, но музыка не позволяла мне этого сделать. Через полчаса я сдалась.        Мне снилась вечеринка, но все было по-другому. Не было Юнаса и других проблем. Был алкоголь, Крис — дьявол тянувший на дно, и Нура — ангел, который оберегал меня.        Проснулась я на кровати. В комнате было темно. Отодвинув шторы, увидела, что на улице темно. Я проспала весь день и все равно чувствовала слабость.        Спустившись вниз, я надеялась найти Шистада. Но в доме было пусто и мне стало не по себе. Неужели он меня кинул? Эти скверные мысли быстро выветрились из головы, как только увидела записку, состоящую из двух слов: «Скоро буду».        И как долго его нет? Он оставил меня одну в неизвестном мне доме, все-таки он та еще скотина.

***

       В холодильнике было пусто, лишь овощи. Но это не помешало мне приготовить ужин. В шкафчике я нашла спагетти и быстро принялась за дело. Я так увлеклась процессом приготовления еды, что не заметила, как пришел Крис. Он с любопытством смотрел как я готовлю. — Мой руки, я закончила, — сказала я, доставая тарелки. — Да, мам, — с сарказмом ответил он и подмигнул. Это было в его манере.        С сервировкой я закончила быстрей, чем он вернулся. — Не знал, что умеешь готовить. — Не было подходящего случая предоставить резюме о моих навыках.        Хоть Крис и был восхищен, но сначала он пробовал с недоверием. — Но в нашем ужине не хватает одной детали, — встав из-за стола, он открыл двери верхнего шкафчика и достал два винных бокала, а затем из нижнего и само вино. — Хочешь меня напоить? — Добавить утонченности, понимаешь? — Из твоих уст все звучит одинаково, — мне казалось, что могу язвить ему вечно, это было так просто. С ним было просто. Но я же знаю, что это временно, поэтому нет нужды летать в облаках и мечтать о таком парне, как он. Нужно быть сумасшедшей, но я не такая уж и нормальная.

***

       Сидеть в гостиной с кружкой зеленого чая с лимоном бесценно. Можно о многом подумать. Например, кто были те люди ии нужно ли мне их опасаться? Думаю, да, иначе бы Шистад просто отправил меня домой, а сам укрылся здесь.        Будет ли моя жизнь прежней? Думаю, нет. Крис в вязал меня в их игры, или это я в вязала его из-за той стычки с Юнасом?        В момент моих размышлений пришел он с бутылкой коньяка и двумя стаканами. Нет, Шистад, ты меня не споишь. Он сел в кресло напротив и начал смотреть в окно, как и я.        Мне это надоело, и я предложила играть в «правду». Да, пусть это звучит по-детски, но почти ничего о нем не знаю. Суть игры проста — на поставленный вопрос ты должен ответить честно. Мы играли в нее с мамой, когда я приходила со школы грустная. Видимо у него вопросов было не меньше, и он охотно согласился, и даже первый начал. — Почему тогда ты поцеловала меня? Тот случай на вечеринке, — вот так сразу.        Без отрыва смотрела в его глаза. Он был серьезный, не такой как всегда. Таким вижу его впервые, но глаза, они те же, ничто не изменит их. — Именно поэтому, — шепотом ответила я, боясь спугнуть атмосферу, — твои глаза, Шистад. Они чуть не сорвали мой план на тот вечер, — при слове «план» он иронично выгнул бровь, я усмехнулась, вспоминая пункты, — не напиться, не переспать с 1-м попавшим, вообще пунктов было достаточно, — заканчивала я смеясь. И, за одно, я рассмешила Криса.

Не ври себе, Ева, не только глаза, но и улыбка.

— Моя очередь. Любимая книга? — Серьезно, Ева? Любимая книга? Это последнее чего я ожидал. Ну, так уж и быть «451° по Фаренгейту» — его это забавляло. Еще никто не интересовался его предпочтениями. Еще никто не копал так глубоко. Этим она ему понравилось тогда в классе, она не растаяла, от его «милая», а дала отпор. — Ого, очень философская книга, — честно, я удивилась, прикидывая какое издание журнала он назовёт. Крис умеет удивлять. Мне это нравится. — Почему рассталась с Юнасом? — он не пытался быть романтичным и узнать какие-то мелочи из моей жизни. Он был прямолинеен. Мне это нравится. — Мы любим не тех. Мы любим тех, кто, как нам кажется, этого достоин, но чаще всего мы ошибаемся. Однажды он намекнул, что я пустое место, не имеющее своего мнения. Тогда я поняла, что наши пути расходятся. Нам было комфортно друг с другом. Я даже не могу сказать, что он любил меня, также как я его, — цитируя мать, я пыталась скрыть боль того вечера.        Кристофер смотрел на меня не отрывая глаз. Не мигая и почти не дыша. Он навсегда запомнит эту фразу: «Мы любим тех, кто, как нам кажется, достоин этого». Это было истиной правдой. В этом высказывании вся его жизнь. — Это очень глубокие мысли для семнадцатилетней, — все, что он ответил. — Это слова моей мамы, которая почти забыла о моем существовании, — горько ответила я, отпивая чай, — Кто за нами гонится? — Одна мысль хуже другой. Ты не веришь в любовь с первого взгляда, да? — он быстро перевел тему в нужное русло. — Не то, чтобы не верю, просто я хочу провести свою жизнь с одним человеком, которого полюблю до нельзя сильно. — Есть на примете такой? — теперь он сделал глоток коньяка и пристальным взглядом впивался в меня. — Моя очередь! — он играет не честно и в наказание в него полетела подушка, — сколько девушек у тебя было? — Достаточно, чтобы определиться с идеальным образом, — подмигнув, он вернулся к своему вопросу. — Это не ты. Спи спокойно. Я не собиралась отягощать тебя отношениями, — эти слова словно нож для парня. Да, его не интересовали отношения с назойливыми девицами, окружающие его каждый вечер. Он просто искал ту самую, как Вильям, чтобы вовремя остановится.        Подойдя к окну, меня заворожила россыпь звезд на фоне полной луны. На улице было пусто. Тусклый свет фонаря освещал узкую тропинку во дворе. Ночь определенно элегантнее дня. Только в темноте мы видим свет. Ночью мы видим правду.        Его руки обвили мою талию, дыханием щекоча шею, он оставляет поцелуи. Кристофер Шистад моя головная боль. Доставлять мне эту боль ему нравилось больше всего. Маленькими шашками он забирался все глубже и постоянно оставлял частицу себя. Я буду еще не раз на него злиться, возможно, даже через минуту, но у него всегда есть план, как исправить.        Он не просто целует, а терзает губы до крови.        Он не просто держит руки на бедрах, а зажимает их до синяков.        Он не будет ласкать шею нежными поцелуями, а оставит засос, который несколько следующих дней буду тщательно прятать под шарфом.        Его не остановит мое рваное дыхание, он дождется стонов. — Не решай за меня, милая.