Недоделанный

«Придурок!» «Космический придурок!» «Сереж, ты просто сказочный придурок!» «Недоделанный!!!» Антон много ругался. Очень-очень много. Ругался он и в шутку, и по делу, и самое его любимое слово было «придурок», которое он частенько вставлял и вместо обращения. Парень хаил всех подряд, но чаще всего от него попадало Матвиенко, потому что тот реально был полнейшим придурком. Упал на ровном месте и порвал джинсы. Разбил горшок с фикусом. Сломал стиральную машину. Постирал штаны с паспортом. Уронил шкаф. Матвиенко много косячил. Очень-очень много. Косячил всегда и везде, чем не на шутку выводил окружающих. Но больше всего его влиянию поддавался Антон, после чего громко орал на него, потому что иначе просто никак. Вот и в этот раз всё было, как обычно: Серёга косячил — Шастун ругался. Хотя всё-таки была одна маленькая особенность… Антон вернулся домой и первым делом топнул на кухню, услышав оттуда громкий стук посуды. Естественно, парень испугался, но не зря: войдя на кухню, Шастун увидел белое мучное облако над стоящим у плиты Серёжей, а также засранные той же мукой, но с добавлением яиц, пол и стол. Ну и, конечно же, самым красивым на этом празднике был сам Матвиенко. Абзац. — Придурок, — спокойно сказал Антон, словно ни чему уже не удивляясь, а на деле — совершенно остолбенев. Он прошёл дальше, внимательно смотря себя под ноги, чтобы ненароком не вляпаться. — Недоделанный придурок. Сережа пёк блины. Весь в муке и чёрт знает чем, он пёк румяные блинчики, с невинным видом глядя на вошедшего Антона. И из-за того, что он отвлекся, партия, что прибывала на сковороде лишнее время, почти превратилась в угольки. — Бля! — учуяв запах гари, крикнул Матвиенко. Он поспешил убрать испорченные оладьи, скинув те со сковороды в мойку, в которой стояла кастрюля с холодной водой. Угольки, попав в воду вместе с кипящим маслом, громко заскворчали. — Блять, — повторил Сергей, невольно собираясь схватиться за голову грязными руками. Благо, Антон вовремя подошёл и остановил его, взглянув на него ошеломленным взглядом. — Какой же ты придурок, — на автомате произнёс Антон. — Что ты тут устроил? — Сюр-приз! — ответил Сережа, разводя руки в стороны. Шастун ещё раз оглянулся, недовольно качая головой. Действительно, сюрприз. — Ты вчера говорил, что давно не ел блинчики, вот я и решил попробовать… Антон посмотрел на Матвиенко, отмечая для себя, что он такая милая замарашка. Пол-лица Серёжи было в муке, а стильная прическа походила на метёлку. Красавец — ничего не скажешь. — Я всё уберу! — тут же пояснил Серёжа, уже боясь, что Антон опять начнёт ругаться. Но он не ругался. Шастун лишь улыбнулся, глядя на своего парня, после чего и вовсе рассмеялся, притягивая его к себе в объятия. Он широко улыбался, прижимая ничего не понимающего Матвиенко к себе. Антон забыл, что Сережа весь в муке и что сам он в своей любимой футболке — он просто обнимал его, чувствуя нереальное тепло и какую-то странную радость от столь нежного, хоть и неудачно исполненного, жеста. — Придурыш ты мой недоделанный, — нежно сказал он, низко нагибаясь для поцелуя. Парень успел лишь коснуться мягких губ своими, как сверху на них, видимо, с потолка, прилетел блин, осев на его голове. Антон в миг отпрянул, недовольно взглянув на Сергея. — Я уберусь! — испуганно крикнул Матвиенко. Шастун снял с головы блин, вспоминая прошлые его попытки убираться. — Нет, уберусь я, — решил Антон, — а ты топай в душ. И не дай бог ты там что-нибудь сломаешь — накажу!